Брошенный цветок/The abandoned flower

Стук кружек звонко раздавался в гудящем зале. Запах яблочного сидра витал в воздухе, щекоча ноздри и заставляя некоторых с периодичностью чихать. Бесконечный гомон гулял под высокими потолками. Можно начать отсчитывать часы до церемоний вступления в подразделения и настоящей службы. Камелия сидела за столом рядом с Жаном, сжимая ручку своего кувшинчика крепче, чем следовало бы. Волнение было скрыто за безразличным лицом. Последние пару недель она думала о своих друзьях. Об Эрене и Жане. И о том, что, несмотря на их близкие отношения, она до сих пор не решилась рассказать им правду о себе. До сегодняшней церемонии. Теперь же девушка ждала момента, когда она сможет отвести друзей подальше от остальных и поведать правду о девочке Ливии и трущобах. – Чёрт. Я занял место после Эрена. Жан раздосадованно фыркнул, скосив взгляд на стоящую неподалёку компанию бывших кадетов. – Ты всё равно в десятке. Теперь сможешь вступить в Военную полицию и пока-пока титаны, да здравствуй, король. Камелия отстранённо смахнула волосы назад, портя идеальную причёску. Вид девушки он не портил, но делал непривычно небрежным. Глядя на это, Кирштейн вскинул брови. – Ого, это что ещё такое, коротышка? В честь праздника решила побыть ближе к смертным? Мел закатила глаза, проигнорировав шпильку в свою сторону. – Их не одолеть! Голос Томаса Вагнера заставил всех обратить внимание на ребят, стоящих у стены. Среди них была и привычная троица – Армин, Эрен и Микаса. На секунду Томас замялся, поняв, что привлёк всеобщее внимание, но всё же твёрдо продолжил. – Ты же сам знаешь, сколько тысяч людей съели. Мы потеряли пятую часть населения и всё стало ясно. Человечеству не победить титанов. Гнетущая тишина давила. Многих в дрожь бросило от слов товарища и, к сожалению, подавляющее большинство думало также. Ужасы пятилетней давности всё ещё отдавались эхом и отжались в виде людей, которые голодали от нехватки еды из-за потерянной территории. – Сдашься…так как думаешь, что не победить. – Эрен упрямо посмотрел в глаза Томаса, которого ошарашил подобный тон. – Это правда. Люди проигрывали, потому что ничего не знали о титанах. Нет смысла пытаться задавить их числом. Мы проиграли, но полученная информация даст всем нам новую надежду. Неужели, мы откажемся от стратегий, полученных ценой тысяч жизней, и смиренно станем кормом титанов? Это не смешно. Тишина стала ответом для Эрена. Окинув презрительным взглядом толпу, парень сжал кулаки и стремительно направился к выходу. Обеспокоенные Армин и Микаса поспешили следом. Камелия едва заметно приподняла уголок губ. Эрен такой Эрен. Открытый, отважный и до ужаса упрямый. Мнение толпы его не волнует, когда он говорит о своей позиции. Эрен Йегер – не толпа. Именно поэтому он и стал таким близким ей. Он открытый человек, который не вставит нож в спину. Как и Жан. Какими бы грубыми временами они не казались, они честны к другим. Нет в них лицемерия. Жан не скрывает, что идёт в Военную полицию, чтобы просто жить лучшую жизнь для себя. Эрен не скрывает презрения к таким идеалам и открыто выражает свои. «Они не предадут. Они совсем не такие» С этой мыслью Камелия схватила Жана за запястье и одним взглядом попросила следовать за ней. Сейчас или никогда. Её лучшие друзья имеют право знать о ней всё. Эрен нашёлся быстро. Он сидел на ступеньках с Армином и Микасой, разглядывая звёздное небо. – Эй, лохматая голова. – Камелия остановилась с Жаном на пару ступенек выше, заставив компанию оглянуться. – Разговор есть. Короткий взгляд на Армина и губы непроизвольно поджались. На секунду, но наблюдательный парень заметил. Его голубые глаза сначала чуть прищурились, а после открылись чуть шире, чем обычно. Такой серьёзный и даже чуть взволнованный вид Камелии натолкнул на мысль, что он уже знает тему разговора. Эрен же коротко кивнул и поднялся на ноги, махнув друзьям рукой. Это заставило Микасу немного опустить взгляд. Пару минут назад они говорили о будущем. Она сказала Эрену, что не хочет терять его. А сейчас он уходит вместе с этой Субтерой, стоило ей сказать пару слов. Молча двинувшись по улице, Камелия цепко выискивала место, где разговор смог бы остаться приватным. Незачем чужим ушам слышать подобные истории. Место нашлось достаточно быстро. Им оказался широкий переулок среди закрытых лавок и магазинов. В это время людей здесь не должно быть. Настал момент и вместе с ним нахлынуло волнение. Камелия чуть нервно повела плечами, заставив Эрена и Жана удивлённо переглянуться. Такой взволнованной они не видели подругу никогда. – Мел, если ты будешь молчать ещё пару минут, я начну опасаться, что ты собираешься убить нас без свидетелей. Эрен посмеялся, надеясь, что шутка поторопит подругу. И это действительно помогло. Девичьи плечи опустились, а лицо приняло более привычное выражение лёгкой скуки. – Совсем скоро мы станем солдатами. Я… вы стали моими самыми близкими людьми, ребята, и я должна вам рассказать кое-что. Девушка тяжело выдохнула. Рассказать Армину два года назад было легче. Он сам вывел её на разговор и выбора там практически не было. Сейчас же, она хочет рассказать это тем людям, которым доверяет и больше не хочет обманывать. Жан осторожно положил руку на девичье плечо и улыбнулся. – Коротышка, всё нормально. Выдохни. Мы же не убьём тебя. – Я врала. Все три года я врала всем. На самом деле даже моё имя – чёртова ложь. – Камелия сглотнула ком в горле, смотря на вытянувшиеся лица друзей. Пути назад нет. – Я никогда не видела титанов, чёрт возьми, я понятия не имею, где находится этот Рошпорт. Моё имя поддельное, как и биография. Я…я… Девушка прикрыла глаза, чувствуя ужасное давление в груди и острую боль в горле. Сердце словно разрывалось от страха и теперь она не могла смотреть на Эрена и Жана, которые, казалось, даже не дышали. Сами парни почти с недоверием переглянулись. Поведение Мел сильно настораживало. Жан чуть усмехнулся, надеясь снять напряжение в разговоре. – Ну и кто же ты на самом деле? Гном-переросток из подземного царства? – Парень натянуто хохотнул. – Мы это давно подозревали, Мел. Камелия замерла. У Жана часто так бывает. Шутя, почти в точку и попал. – Я родилась и росла до тринадцати лет в Подземном городе. На поверхность я попала за пару дней до вступления в кадетский корпус. К концу предложения голос Камелии стал тише. Тело начинала бить крупная дрожь. Ледяной страх сковывал мышцы, а лёгким не хватало воздуха. Лицо оставалось демонстративно спокойным. Камелии доводилось слышать разговоры о жителях Подземного города и она прекрасно знала, что на поверхности к ним относятся с недоверием и глубоким отвращением. Репутация подземных трущоб делала своё дело. – Я, конечно, подозревал, что что-то с твоим прошлым не гладко, но… – Жан издал нервный смешок и присел на ступеньки. Осознание услышанного происходило замедленно. Мозг будто отказывался воспринимать информацию. – То есть…чёрт, ты…. – Я пойму, если вы сейчас не захотите даже разговаривать со мной, но, пожалуйста… – Девушка нервно обняла себя за плечи и почувствовала, как глаза предательски начало щипать. Страх, что сейчас она сама себя лишила семьи, сковывал каждое сухожилие. – Если узнает кто-то из военной верхушки, то меня могут отправить обратно…или посадить…я не знаю. Не хочу возвращаться. П-просто…пожалуйста, оставьте это в… – Ты идиотка, если так думаешь. – Эрен сложил руки на груди, хмуро глядя на подругу. Камелия резко вскинула голову, панически посмотрев на него. Неужели всё зря? – Ты серьёзно думаешь, что мы станем трепаться о таком? Никто не узнает ничего от нас, Мел. Так ведь, Жан? Тон Эрена был решительным. Он не спрашивал, а констатировал факт. На это Жан лишь кивнул. Этого времени хватило, чтобы осознать слова Камелии. Подземный город. Город преступников и отбросов. И их подруга, их коротышка Мел, оттуда. – Это…воу… Я просто сейчас не совсем понимаю, что стоит говорить, если честно. Кирштейн тихо фыркнул. Такого он представить себе не мог. Что-то за гранью его фантазии. – Кто-нибудь ещё знает? Эрен нахмурил брови. Серьёзность ситуации немного пугала. Подобная информация может стоить свободы Камелии. Этого допускать Йегер не хотел. Подземный город или Рошпорт. Плевать. Камелия всё равно его близкий человек. Он не позволит ей пострадать из-за этого. – Армин знает. – А-армин? Но почему? Жан был так ошарашен, что невольно запнулся и Камелия позволила себе чуть усмехнуться. – Через год после нашего поступления он практически припёр меня к стенке. Он подозревал меня. Заметил, что веду я себя совсем не как обычная беженка и подловил на лжи. Вот и пришлось рассказать, взяв обещание, что никто не узнает. Гнетущая тишина повисла в воздухе. – А твоя семья? Они остались в…там? Жан с любопытством уставился на подругу, чем заставил её прикрыть глаза от облегчения. Её друзья не стали смотреть на неё с неприязнью или винить во лжи. На последнее они имели полное право. – У меня нет семьи. Эрен решительно покачал головой. – Нет такого. Родители хотя бы. Мама, папа? Камелия тяжело вздохнула. Она расскажет. Эрен и Жан имеют право знать. Решение принято и пути назад нет. Лгать самым близким людям невыносимо до боли. Она ответит на их вопросы. – Отец бросил эту женщину, когда она сказала ему, что беременна. Сказал, что бы ни она, ни её… мерзкий выродок… – Камелия чуть запнулась, словно эти слова вырвали из неё силой. – Чтобы никогда к нему не приближались. Через год после моего рождения свалил на поверхность. Жан прикрыл глаза, мысленно скривившись в отвращении. Бросил своего ребёнка под землёй, а сам свалил греться под солнышко. Ублюдок. – Эту женщину? Эрен удивлённо вскинул брови, зацепившись за слова. Называть так маму очень странно. – Которая меня родила. – Камелия чуть отвела взгляд в сторону, чувствуя укол стыда. Её представление семьи разительно отличалось от представления друзей. Они будто из разных миров. – Она…ммм…не очень любила меня. Ну, знаете, отец бросил её, когда узнал о беременности. Я родилась очень похожей на него, она специально дала мне имя в его честь. Хах, идиотка. Пошла к нему и он опять прогнал. Это стало весомым поводом для того, чтобы каждый день напоминать мне, что я испортила ей жизнь. Любила повыссказывать мне, какой мой папаша ублюдок, как он бросил её, как она любила его и как жаль, что я не сдохла ещё при рождении. В общем, не особо она меня жаловала. Девушка чуть поджала губы. Это давно прошло, но обида порой больно давила изнутри. Даже собственное имя – попытка этой мерзкой женщины задобрить бывшего любовника. Мол, смотри, на тебя похожа и имя соответствует. – С шести лет я жила на улице. Училась воровать, драться. В общем, хах. – Девушка сложила руки на груди и пренебрежительно ухмыльнулась. – Становилась всё больше похожей на отца-разбойника. Эрен сдвинул брови к переносице. Слишком резкий скачок от жизни с матерью до жизни на улице. Будто фрагмента для карты жизни не хватает. – Почему ты начала жить на улице? Сбежала? Не выдержала такой…женщины? Камелия застыла. О том моменте своей жизни она хотела умолчать. Слишком стыдно, слишком больно, слишком страшно. – Ммм нет. – Камелия достала из кармана платок и стала вытирать руки, которые начали противно потеть. Это также стало хорошим манёвром, чтобы даже краем глаза не смотреть на друзей. – Эта женщина просто решила, что от меня должен быть хоть какой-то прок и продала в бордель. Это куда полезнее, чем держать меня дома, хах… Руки продолжали теребить платок, грозясь порвать в клочья, а в голове всплыли те воспоминания, которые Камелия пыталась скрыть в своём сознании навсегда. Маленькая Ливия сидела на старом дощатом полу, который давно впитал в себя грязь и уже никогда не станет чистым. На маленьком тощем тельце висела старая рваная и изжившая своё туника. В воздухе витал запах алкоголя и хлеба, заставляя девочку сглатывать слюну. Вчера утром ей досталась чёрствая корка, а сегодня мама не стала давать даже этого. Боль в животе от голода давила морально, но малышка знала, что брать даже маленький кусочек нельзя, если она не хочет снова провести сутки в шкафу. Этот урок она давно усвоила. Дверь распахнулась, впуская внутрь высокую женщину. На её лице были видны следы былой красоты, которую забрал разгульный образ жизни и запои. Вслед за женщиной зашёл мужчина очень неприятной наружности. Лысый, крупный и с множеством шрамов на кривом лице. Ливия затаила дыхания, силясь слиться со стеной. Опять мама привела нового мужчину и они будут делать эту противную вещь на старой кровати в другом конце маленькой комнаты. Если повезёт, то мама скажет ей выйти и подождать на пороге. – Ливия, подойди сюда, маленькая дрянь. – Голос мамы резанул по ушам и девочка поспешила выполнить приказ. Страх комом стал в горле, когда женщина бесцеремонно схватила за тонкий локоток и дёрнула, поставив прямо перед неприятным мужчиной. – Вот. Ливия. 6 лет. Мужчина нахмурился, смотря на девочку изучающим взглядом. Будто оценивал товар. – Мелкая совсем. Худющая. Но лицо ничего. – Мужчина схватил девочку за волосы и повертел головой, рассматривая. – А характер? – Покладистая, если приложить руку. Молчаливая. Мужчина довольно хмыкнул и достал кошелёк. Выудив две мятые купюры, протянул маме. – Большего она не стоит. Беру по хорошей цене. Женщина не колебалась. Взяла одной рукой деньги, а второй пихнула Ливию в спину. Девочка в ужасе замерла, оказавшись в руках мужчины. От вони начало тошнить. – Спасибо за товар. Приятно иметь дело с деловой женщиной. А ты, Ливия, теперь будешь жить у меня. Там много детей. Тебе понравится. Мужчина расхохотался и стремительно вышел из дома. Девочка, осознав, что он собирается забрать её из дома, начала вырываться. – Мама! Мамочка! Не надо! Я буду хорошей! Не отдавай меня! Из больших глаз полился град обжигающих слёз. Почему? Почему мама отдала её? – Всё. Завались. Мужчина сильно встряхнул девочку и наотмашь ударил. Всё вокруг померкло. Жан замер. Ничтожное остатки красок, которые оставались на его лице, схлынули. Тошнотворно закрутило желудок. Торговля детьми. Чёртова торговля детьми. Эрен же сжал кулаки, чувствуя накатившую ярость. Животные. Какие же они животные. Сраные ублюдки, которым не стоит жить на свете! Камелия, их малявка Мел… Сама девушка отвернулась. Мерзкое чувство грязи, которая не отмоется, сколько не три кожу. Хоть всю содрать, но это чувство останется. Мерзкие прикосновения при досмотре детского тела и унизительная процедура мойки рядом с такими же напуганными детьми. Тогда она вовремя сбежала. Тогда она впервые запачкала руки в крови. – Я сбежала оттуда через пару дней, когда детей собрали, чтобы поставить специальные метки работников борделя. После этого жила на улице. Воровала, дралась. В общем, делала всё, чтобы не сдохнуть где-то в одной из луж на этой помойке. В десять лет нашла старый чердак и тогда у меня появилось место, куда я могла вернуться. Жан тяжело вздохнул, на пару секунд закрывая глаза. Он всегда думал о том, что Камелия ведёт себя слишком по-взрослому. Такая холодная, с таким взглядом, будто вокруг неё находятся черви, а не люди. В то же время такая сильная. Закалённая. Да уж. Жизнь закалила её до красна ещё в таком раннем возрасте. Он никому бы не пожелала пройти это. – Почему такое место вообще существует? Военная полиция должна была закрыть его сразу же, как только оно возникло. Камелия фыркнула, презрительно поджав губы. – Они слепы, глухи и немы, если заплатят достаточно. Тем более, это Подземный город. Людям с поверхности плевать, как живут грязные отбросы. Опять тишина. Чёртова тишина, которая кричала громче слов. Ужас, неверие и осознание. – Грёбаные ублюдки. Подземный город оказался гораздо худшим местом, чем я думал. Чем я мог даже представить. Эрен запустил руку в волосы, зажмурив глаза. Насколько же сильно прогнила вся система, если солдаты, которые принесли клятву отдать свои сердца человечеству – готовы закрывать глаза на такую жестокость? – К этому адаптируешься. – Камелия повела плечом, безразлично выражая свою позицию. – Если не умираешь. Некоторым везёт попасть на поверхность, хотя многие так ни разу за жизнь и не увидели солнечного света. Бандиты оккупировали лестницы и берут плату за то, чтобы человек мог выйти. Цены ставят ужасные. Кто-то выходит, кто-то пытается сбежать. Только вот без документов жить на поверхности нельзя. Людей находят и забрасывают обратно в эту вонючую яму. Это было правдой. Со временем малышка Ливия адаптировалась и просто выгрызала себе жизнь. Проблемы остальных в городе не имели значения. Самые близкие предают. Доверять можно только себе. Она должна была защитить себя. Должна была найти свой выход на поверхность. Камелия наконец-то решила посмотреть на своих друзей. Весь разговор она отворачивалась или специально смотрела куда-то в сторону. Сейчас заглянуть им в глаза было легче. Они не отвернулись и не оттолкнули. Она не ошиблась, когда решила рассказать правду. Эрен выглядел злым и отчаявшимся. Он ненавидел всех тех, кто причинял боль его близким. Мел пришлось пережить чёртову тонну боли и пройти через ад. И она не сломалась. Камелия Субтера в его глазах стала ещё сильнее, чем была. Она не озлобилась и не стала такой же мразью. Камелия протягивает руку помощи. Делая при этом ужасно пренебрежительное и раздражённое лицо, конечно. Но всё ещё осталась человеком. А Жан был потерян. Его терзали мысли о том, что произошло с его подругой. О том, что его близкий человек ещё невинным ребёнком стал жертвой подобной жестокости. О том, что есть люди, которым пришлось пройти через такую суровую школу жизни. О том, хочет ли теперь он идти в Военную полицию. Сможет ли он служить бок о бок с людьми, которым плевать на чужие жизни? Которые потворствуют преступности и рушат судьбы людей. Сколько же таких, как Камелия? Сотни? Тысячи? Подумав об этом, Жан вспомнил, что Мел говорила и о фальшивом имени. – А на самом деле как… Жан запнулся, боясь завершить вопрос. После всех этих рассказов он был совсем не страшным, но очень личным. – Ливия. Моё имя там было Ливия. Атмосфера напряжения начала тихо спадать. Это была вещь, которую не страшно признать. – Ливия. – Жан медленно произнёс имя, словно пробуя его. – Знаешь, если бы тебя назвали так не из-за желания угодить твоему папаше, то оно стало бы лучше. Звучит красиво. – Парень мягко улыбнулся подруге. – А твой папаша? Как его зовут? Камелия чуть прищурилась и отвела взгляд в сторону. За три года учёбы она переосмыслила многое. Включая планы найти отца и поговорить. Искать, в общем-то, и не нужно особо. Он стал достаточно известной личностью и Камелии довелось увидеть его. Друзьям об этом знать не нужно. Незачем. Но три года не прошли даром. Обида была. Неприязнь осталась. Желания получить ответы на вопросы стало гораздо меньше. Это ничего не изменит в её жизни. Леви бросил своего ребёнка и не желал его видеть в своей жизни. Когда девочке был год, он навсегда покинул трущобы и не искал встречи. Учитывая его статус – он мог бы найти. Мог бы хоть раз спуститься вниз и увидеть дочь, но не сделал этого. Жизнь без подобной обузы, судя по всему, его устраивала. Если Камелия решит поговорить и получить ответы, он просто разозлится и прогонит её. Нет смысла искать ответов, которые она, вероятно, и не получит. А получить сомнительное удовольствие от убийства и рисковать своей новой жизнью она точно не будет. – Не имеет значения. Эта свинья отказалась от меня, когда я ещё и не родилась. Этого человека для меня не существует. – Камелия на мгновение задумалась, вспоминая редкие моменты, когда видела отца издалека. Это было тогда, когда их отпускали погулять в Трост в выходные дни. За три года она видела отца ровно три раза. Он всегда был сдержанным и немногословным, с привычкой смотреть на мир с недоверием или безразличием. Иногда он смягчался, когда успокаивал своего вороного коня перед выходом за стену. Камелия понимала, почему эта женщина сравнивала их. Действительно похожи. До омерзения похожи. – Пусть будет так. Жан кивнул, принимая позицию Мел. Это действительно не имело значения. Эрен, напротив, нахмурился, словно пытался что-то вспомнить. В голове беспорядочно носились мужские имена. Какое же верное? Леван, Левант, Лейн, Лени, Ливиан. Чёрт, как же много их. – Так, ладно, хорошо… – Эрен с силой потёр лицо ладонями и вздохнул. Беспокойство давило, заставляя бросать на подругу частые взгляды. Сейчас Мел в порядке. Она стоит перед ним и говорит с ним. Она больше не в Подземном городе. – Как ты выбралась? Камелия с досадой отвела взгляд. Этот вопрос мучает её долгих три года. – Мне помогли. – Девушка достала из нагрудного кармана жакета сложенный старый листок. Она часто перечитывала письмо, надеясь найти скрытый смысл или хоть какой-то намёк на то, кто же его написал. – В один день ко мне ворвались люди из Военной полиции. Вкололи снотворное, а очнулась я уже на поверхности. Они оставили мне сумку с моими же вещами, накопленные мной деньги, документы, фальшивую биографию и письмо. Вот. Камелия протянула его Эрену, и тот поспешно развернул письмо. Размашистый почерк незнакомца пробежал перед его глазами, слова сложились в несколько строк. Эрен нахмурился, пытаясь понять смысл написанного. Передав письмо Жану, он задумчиво почесал подбородок. – Кто бы он ни был – подарок действительно царский. – Камелия запустила руку в волосы, взъерошивая. Спустя секунду фыркнула. Какая идиотская всё-таки привычка. – Он должен быть большой шишкой или иметь охренеть какие связи, чтобы сделать подобное. Документы, биография. Жителю Подземного города только и мечтать о таком. Жан задумчиво почесал подбородок, прищурившись. Любому действию должно быть логическое объяснение, однако тут оно не прослеживалось. Неужто действительно решил сделать подарок дальней родственнице? – Слишком уж заморочно. Найти тебя, следить, подкупить Военную полицию, чтобы тебя поймали и доставили на поверхность, сделать настоящие документы и биографию. – Если они настоящие. Я до сих пор не знаю. Если нет, то у меня могут возникнуть огромные неприятности. Эрен покачал головой. – Документы не фальшивка. Тебя бы арестовали при подаче их в кадетский корпус. Они же проверяют подлинность. – Парень взял письмо в руки, вновь пробегая по нему взглядом. Что-то ведь должно быть. Хоть малейшая деталь. – У него очень характерная речь. Такая нахальная. «Родственничек». У него будто жаргон преступника. «Пожелаю тебе не откинуть копыта. Может, наши жизни когда-нибудь столкнут нас лбами». Камелия тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Как же, чёрт его дери, сложно. Это слишком дорогой и рискованный подарок, чтобы сделать его какой-то дальней родственнице. Ладно бы просто документы. Но поддельное имя и биография. Военная полиция. Ради такого им нужно было бы приплатить кругленькую сумму. Зачем? Чтобы малышка Ливия вышла на поверхность? Это слишком слабый повод. Только если это не своеобразное развлечение. Характер у этого человека слишком нестандартный. Даже по стилю письма понятно. Может, для него это и не имело особого значения? Возможно, что Ливия стала способом развлечения? Мел почувствовала прикосновение к плечу и открыла глаза. Эрен смотрел на неё обеспокоенно, но в то же время так тепло, что на секунду сердце защемило. Во взгляде аквамариновых глаз не было и тени отвращения или презрения. Только теплота, понимание и принятие. – Коротышка, спасибо, что ты рассказала нам. Жан ухмыльнулся и сложил руки на груди. – Теперь понятно почему ты такой низкорослик. – Парень спешно потрепал подругу по голове и хохотнул. – Ну ничего. Я подарю тебе на день рождения табуретку. Камелия попыталась выдавить раздражение. Вышло провально, потому что губы сами собой образовали улыбку. Не широкую с открытыми зубами, но самую искреннюю. С тихим перекидыванием шуток, компания направилась в сторону казарм. По пустой улице доносился смех.