Just let go

В гостиной работал телевизор с выключенным звуком — на экране медленно плавали разноцветные медузы. Чимин, одетый в желтый комбинезон-слипи с ушками, сидел на ковре и отчаянно пытался собрать башню из мягких кубиков. Его движения были резкими, он то и дело всхлипывал, потому что кубики падали, а в глазах стояли слезы от переутомления. Юнги наблюдал за ним из дверного проема, придумывая как уложить малыша спать с минимальными потерями нервных клеток обоих. — Чимини, — тихо позвал Юнги. — Котёнок, пора в кроватку. Игрушки тоже ложатся спать. Чимин замер, шмыгнул носом и, не глядя на Юнги, с размаху повалил свою башню. — Не-а! — звонко выкрикнул он. — Мини... Мини играть! Бум! — Он снова ударил по кубикам, но в этом жесте не было радости, только чистая, детская фрустрация. Юнги не стал подходить и забирать игрушки силой. В глубоком little space Чимин воспринимал мир через ощущения, и резкие движения Папочки могли вызвать настоящую истерику. Юнги подошел медленно и сел на ковер рядом, почти вплотную. — Ого, какой Мини сердитый, — Юнги заговорил своим самым низким, «бархатным» голосом. — Кубики тоже устали. Слышишь, как они хныкают? Они хотят в свою коробочку. Чимин посмотрел на Юнги, его губы задрожали. Он потянулся к Папочке, но тут же оттолкнул его руку. Он был в том состоянии «перегула», когда малыш сам не знает, чего хочет: то ли обниматься, то ли бежать. — Не-а... — уже тише повторил Чимин, роняя голову на плечо. Тихо вздохнув Юнги аккуратно подхватил Чимина под мышки и устроил его у себя на коленях, лицом к себе. Чимин попытался вырваться, но Юнги накрыл его своей большой, тяжелой ладонью между лопаток, мягко прижимая к своей груди. — Чш-ш-ш... Слушай, как Папа стучит, — прошептал Юнги. Он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, но не всем телом, а только верхней частью, создавая мерный, гипнотический ритм. Одновременно с этим Юнги начал тихо напевать мягкую, монотонную мелодию без слов. Это было похоже на рокот мотора или мурчание огромного кота. Чимин, чья нервная система была натянута как струна, невольно начал синхронизироваться с Юнги. Глубокий голос Папочки вибрировал в его собственной грудной клетке, а теплое дыхание Юнги над ухом успокаивало лучше любого лекарства. Юнги достал из кармана соску — последний аргумент в их ночной битве. Он коснулся ею губ Чимина. Малыш сначала заупрямился, но через секунду жадно схватил её, начиная мерно посапывать. — Вот так... — шептал Юнги, переходя на ритмичные похлопывания по подгузнику — раз-два, раз-два. — Маленький Мини уходит в сон... Ножки засыпают... Ручки засыпают... Через две минуты сопротивление Чимина полностью растаяло. Его тело стало тяжелым и расслабленным, голова безвольно упала на плечо Юнги, а маленькие пальчики, которые до этого судорожно сжимали футболку Папочки, разжались. Юнги не спешил вставать. Он посидел так еще минут пять, давая сну «закрепиться». Для Чимина в возрасте полутора лет это физическое присутствие Папочки было гарантией того, что мир не исчезнет, пока он спит. Затем Юнги осторожно поднялся, придерживая головку Чимина, и отнес его в спальню. Он уложил его в кроватку, накрыл легким одеялом и включил белый шум. Ситуация была решена быстро и без слез. Юнги не боролся с упрямством Чимина — он просто «поймал» его в свои объятия и навязал его организму свой ритм спокойствия. Теперь Мини мог отдыхать, зная, что его самый надежный Папочка охраняет его сны.