Ради лучшего будущего

Мадара смотрит на место, где исчез Тобирама, его разум затуманен, чувства обострены, он ищет хоть какой-то след чакры Сенджу. Ничего нет — ни следа, ни исчезающего присутствия. Чакра Тобирамы исчезла, словно его никогда и не существовало. «Он что... просто телепортировался?» — бормочет он, слова вырываются прежде, чем он успевает их остановить. Это должна быть шутка — ведь дзюцу телепортации не существует. Он наверняка слышал о них, узнал о них за все годы, проведенные на поле боя. «Думаю, да», — тихо отвечает Изуна. В его голосе чувствуется странная тяжесть, словно он борется с чем-то столь же тревожным. «Когда он сражался с Шимурой, он постоянно исчезал и появлялся на поле боя с невероятной скоростью. Я не смог записать это своим Шаринганом из-за ошейника, но... я уверен, что это был не Шуншин». Мадара хмурится. Его брат говорит серьезно. Изуна делает глубокий вдох и добавляет: «Битва длилась меньше трех минут». Земля под ногами Мадары словно исчезает. Если Тобирама настолько силён, то что же происходило в их битвах? Мадара всегда считал, что они с Изуной равны по силе, оба находятся в постоянном, жестоком противостоянии. Но если Тобирама сдерживался... Притворялся слабее... Почему? Какая у него могла быть причина? «Почему ты не рассказал мне о своих планах с наследником Сенджу?» — голос Изуны прорезал его мысли, теперь уже обвинительный, полный обиды. Мадара замер. У него скрутило живот. Ему хотелось крикнуть: « Никаких планов нет! Я не работал с Хаширамой! Я даже не разговаривал с ним годами!» Но он сдержался. «Неужели твое доверие ко мне настолько низкое?» — всхлипывает Изуна, голос его дрожит. — «Ты думал, я расскажу отцу?» Мадара медленно поворачивается, его взгляд останавливается на младшем брате. Изуна стоит, дрожа, обняв себя руками, по лицу текут слезы. Это зрелище ломает что-то в душе Мадары, глубокий, первобытный инстинкт защиты, желание уничтожить все, что могло бы причинить его брату такую боль. Он бросает взгляд на складки рубашки Тобирамы, накинутой на Изуну. Она прикрывает его, но недостаточно. Тревожное состояние его обнаженного тела только усугубляет ситуацию. Мысли Мадары проносятся в голове, он пытается воссоздать картину, и от увиденного кровь стынет в жилах. Воротник. Состояние одежды его брата. Они... они изнасиловали его? Он не хочет спрашивать. Он не может. Но ему нужно знать. «Они тебя изнасиловали?» — его голос едва слышен, он дрожат от страха и ярости. Изуна медленно качает головой, движение небольшое, но определенное. «Они были близки к этому», — говорит он, голос его пустой, безжизненный. «Тобирама убил их, прежде чем они успели сделать что-либо, кроме как потрогать меня». Мадара выдыхает, его грудь тяжело дышит от облегчения. На мгновение ему пришла в голову ужасная мысль… Он даже не знает, что бы он сделал, если бы всё зашло дальше. Он бы выследил их всех до единого, даже до смерти. Но Тобирама — Тобирама, из всех людей — остановил это. Изуна шагает вперёд, дрожа всем телом. «Я был до смерти напуган», — говорит он, голос его становится хрупким. «После Тобирамы… я думал, что следующими будем мы с Кагами. Я умолял его пощадить Кагами. Я сказал ему, что если он отпустит Кагами, я сделаю всё, что он попросит. Всё что угодно. Одного слова от него было бы достаточно, чтобы я позволил ему забрать меня без боя. Он… похоже, он этого хотел, судя по тому, как он на меня смотрел. Он даже сказал, что я красивая». Сердце Мадары замирает. Его глаза расширяются. «Что?» — выдыхает он. Тобирама , из всех людей, интересуется его братом? Это звучит невероятно, даже абсурдно, но у Изуны нет причин лгать. Изуна пожимает плечами, отводит взгляд, явно чувствуя себя неловко. «Но он меня не трогал», — бормочет он. У Мадары в голове крутится всё перемешалось. Сенджу должны быть их врагами, теми, кто причинил его клану столько боли. А теперь Тобирама защищает их? Делает комплименты своему брату? Мысль о том, что Тобирама может интересоваться Изуной, пугает. Но ещё хуже то, что Мадара даже не подозревал о возможности всего этого. — Ты бы когда-нибудь рассказал мне о своих планах? — спрашивает Изуна, его тон становится мягче, почти умоляющим. Мадара сжимает челюсти. Он хочет сказать ему, что никаких планов не было, что он ничего от него не скрывал, но Изуна не поймет. Он не хочет усугублять разногласия между ними. «Никаких конкретных планов нет», — признается он вместо этого, голос его напряжен. «Просто договоренность между Хаширамой и мной... что мы оба все еще хотим осуществить свою мечту. Я даже не знал, что Тобирама был в этом замешан». Ему придётся поговорить с Хаширамой. Этот придурок не умеет лгать, и если кто-нибудь спросит его, он, скорее всего, всё выболтает, даже не осознавая этого. Вероятно, если кто-то спросит, он не поймёт, что ему нужно солгать или уклониться от ответа. Мадаре нужно быть осторожным. В следующий раз, когда они встретятся, ему нужно будет как можно осторожнее сказать ему, что он всё ещё работает над их общей мечтой. И надеяться, что этот идиот тут же публично не разрыдается и не задушит его в объятиях. Зная Хашираму, это будет непросто. Этот идиот слишком эмоционален. Изуна пристально смотрит на него, его взгляд ищущий. Наконец, он вздыхает. «С этого момента ты будешь рассказывать мне всё. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь достаточно доверять Сенджу, чтобы жить с ними в мире, но... я не против попробовать. Хотя бы перемирие. Так что я помогу тебе в этом». Мадара чувствует, как с его груди спадает груз, но это временно. Сомнения Изуны отражают его собственные. Мысль о доверии к Сенджу, даже ради мира, трудно принять. «Я буду», — обещает он, хотя и знает, что этот путь не будет легким. Ему придется найти способ приблизиться к их мечте — мечте Хаширамы, — потому что теперь пути назад нет. Тобирама позаботился об этом. Если Тобирама действительно так силён, как кажется, со своей способностью телепортироваться и манипулировать суйтонами, чтобы выжимать кровь из врагов… Мадара понимает, что не может позволить этому союзу распасться. Если Тобирама когда-нибудь узнает, что Мадара отказался от их общей мечты, последствия будут катастрофическими. Он вполне может уничтожить клан Учиха. И Мадара не может этого допустить. Его гнев, которого он ожидал от Тобирамы за то, что тот вынудил его пойти на это, так и не вспыхнул. Вместо этого он почувствовал невольное уважение. В конце концов, Сенджу спас его брата, и хотя Тобирама загоняет Мадару в угол, он понимает, что не может обижаться на него за это. Не полностью. Если Тобирама хочет деревню, то, клянусь богами, Мадара ему её даст. Он сыграет свою роль, создаст впечатление, будто всё это время к этому шёл. Он поговорит с Хаширамой, составит планы, построит что-то осязаемое, чтобы показать. И, может быть — просто может быть — это сработает. Никто никогда не узнает правду. Эта поговорка звучит у него в голове с горькой иронией. Притворяйся, пока не добьешься успеха.