Ради лучшего будущего

Второй шаг к созданию лучшей, более стабильной Конохи — это деэскалация войны между кланом Сенджу и кланом Учиха. Легче сказать, чем сделать. Тобирама знает, что на это потребуется время, больше времени, чем у него хватает терпения. Он продвигается вперед, но не так сильно, как хотелось бы. Горечь от осознания того, как медленно все идет, гложет его. Первый шаг был проще, понятнее. Звукоизоляция спальни, которую он делил с Хаширамой, была необходима, чтобы их отец, Бутсама, не мог слышать их шепотные разговоры о мире, о будущем, где они не будут скованы войной. Тобирама также незаметно наложил печать на дверной косяк, связав его с чакрой Бутсамы. Слабый, едва заметный намек каждый раз, когда Бутсама приближался к двери на расстояние двух метров: « У тебя есть дела поважнее». Это не было стопроцентной гарантией — Тобирама это знал. Печать могла перенаправить Бутсаму только в том случае, если у него не было особенно сильного желания поговорить с кем-либо из них. Но, к лёгкому удивлению Тобирамы, это сработало достаточно хорошо. Поэтому, естественно, он добавил ещё одну. Печать с похожим внушением, но более сильным, тонко дающая Бутсаме понять, что он вообще не хочет проводить время рядом с их комнатой или внутри неё. Теперь переходим ко второму шагу: разработке инструментов, которые могли бы помочь нейтрализовать угрозы — такие как Учиха Мадара. Не убивая их, а связывая достаточно долго, чтобы начать разговор, чтобы предотвратить начало боя. Тобирама знал, что Мадара — стратегически важная фигура. Если бы он смог подавить его, хотя бы на короткое время, путь к миру мог бы открыться. Таков был план. Хаширама, всегда оптимист, стоит неподалеку, хмуро изучая прототип печати подавления чакры Тобирамы. Его чакра пульсирует от беспокойства, смешанного с доверием — странное сочетание, но типичное для его брата. «Ты уверен, что это безопасно?» — спрашивает Хаширама, нахмурив брови от беспокойства. Тобирама резко выдыхает, слегка раздраженный, но терпеливый. «Конечно, это так. Думаешь, я попрошу тебя проверить что-то нестабильное?» Его раздражение быстро сменяется сосредоточенностью, и он говорит спокойнее: «Я проверил это на себе, я знаю, что это не вредно. Мне нужно посмотреть, достаточно ли я изменил формулу, чтобы она растворилась сама по себе через день, независимо от того, на кого ее нанести. И мне нужно, чтобы она удерживала Мадару хотя бы полчаса, даже если он попытается вырваться». Неожиданно Тобирама накладывает печать на лоб Хаширамы. От неожиданности его действия по его телу пробегает лёгкое чувство удовлетворения. Хаширама визжит — действительно визжит — и падает на пол, широко раскрыв глаза. «Тоби, это было подло!» — протестует он, в его голосе слышится предательство, но в его чакре скрывается смех. Эта непоколебимая теплота, как всегда, даже в такие моменты. Тобирама закатывает глаза. «Перестань ныть. Попробуй использовать свою чакру. Хотя бы немного». Чакра Хаширамы на мгновение вспыхивает, когда он формирует ручные знаки для своей техники клонирования из дерева. Тобирама, как всегда, внимательно наблюдает. Как и ожидалось, в руках его брата нет чакры — клоны не появляются. Печать подавления держится. Тобирама подходит ближе, внимательно рассматривая печать, наблюдая за действием растворяющего вещества. В его голове проносятся вычисления, корректируются переменные, определяется, как долго она продержится. Час спустя Тобирама удовлетворенно кивает самому себе. «Хорошо», — бормочет он. Он заменяет старую печать новой. «Теперь попробуй вырваться на свободу — но на этот раз не разрушай дом. Я знаю, ты можешь его восстановить, но я бы предпочел не переделывать все свои печати». Хаширама надулся, скрестив руки на груди, его чакра, несмотря на преувеличенное хмурое выражение лица, слегка мерцала от веселья. «Ты такой вредина», — пробормотал он, но выполнил указания. В комнате повисло напряжение, когда Хаширама усилил натиск чакры, проверяя пределы печати. Тобирама внимательно наблюдал, его чувства были обострены до каждого малейшего изменения энергии. Герметичность сохраняется в течение 27 минут и 51 секунды. Почти идеально, но не идеально. «Почти», — вслух решает Тобирама. Его разум уже работает над корректировками и улучшениями. Он встречается взглядом с Хаширамой. «Как ты себя чувствуешь? Есть ли дискомфорт? Головокружение?» Хаширама качает головой, отряхивая штаны и вставая. «Нет, я чувствую себя совершенно нормально. Как будто моя чакра никогда и не была запечатана». Тобирама задумчиво напевает. Хорошо. Никаких побочных эффектов. Никакой нагрузки на организм. Он быстро накладывает еще одну печать на лоб Хаширамы, прежде чем брат успевает отреагировать. Хаширама вздрагивает, но на этот раз не жалуется. «А теперь, — говорит Тобирама, прищурив глаза, — используй чакру мудреца». На этот раз Хаширама без возражений подчиняется, закрывая глаза и собирая природную чакру. Через несколько секунд печать растворяется в воздухе, не в силах выдержать подавляющую силу режима мудреца. Тобирама наблюдает за испарением печати, довольный, но также анализирующий слабость противника. Мадаре лучше не учиться использовать чакру мудреца, иначе этот план окажется бесполезным. «Всё ещё в порядке?» — спрашивает Тобирама, пристально разглядывая брата. Хаширама открывает глаза и кивает. Его чакра спокойна, безмятежна, почти слишком безмятежна для того, чья сила только что превзошла прототип печати. Но это Хаширама — всегда собранный, всегда спокойный. Тобирама скрещивает руки, обдумывая результаты. Печать достаточно хорошо работает на обычной чакре. Но чакра мудреца — это совсем другое дело. Тобирама знает, что ему придётся решить эту задачу, если он хочет хоть как-то сдержать Мадару. Тем не менее, пока прогресс есть прогресс. И Тобирама знает лучше всех — маленькие шаги в конечном итоге приводят к победе. --- Тобирама стоит в своем затемненном кабинете, скрестив руки и отрешенно глядя в узкое окно на раскинувшийся за ним лес. Груз ответственности давит на него, как и годами, но сегодня он ощущается острее — он более настойчив. Мир близок, манит, но он видит, как он ускользает из их рук, если ничего не изменится. Судя по тому, как развиваются события... слишком много людей погибнет, прежде чем достигнет этого мира. Слишком много уже погибло. Хаширама, с его непоколебимым оптимизмом, верит, что мир наступит, если он просто достаточно долго будет протягивать руку. Тобирама знает лучше. Хаширама, может быть, и является сердцем их клана, но он слишком мягок, когда дело касается Учиха, особенно Мадары. Тобирама всегда подозревал это: проблема не в желании Мадары мира. Нет, старший Учиха несколько раз был близок к тому, чтобы принять его. Но именно Изуна — тень, стоящая за Мадарой, — постоянно стоял на пути к этому. Тобирама вспоминает взгляд Изуны во время их последних встреч — мрачный, недоверчивый и полный ненависти. Младший Учиха умен, стратегически мыслит и яростно защищает своего брата. Эта защита, эта непоколебимая преданность, удерживали Мадару от принятия руки Хаширамы. В голове Тобирамы крутятся воспоминания о том, как Изуна всегда вмешивался, когда Мадара колебался, убеждая его отказаться от мира, продолжать сражаться. И почему бы ему этого не делать? Сенджу и Учиха были связаны кровопролитием столько, сколько Тобирама себя помнит. Изуна же видит в Сенджу не более чем лжецов и предателей. Но если Тобирама хочет мира как можно скорее, если он хочет сохранить жизни — в том числе и жизнь Изуны — то решение очевидно. Ему нужно разорвать этот порочный круг недоверия. Ему нужно нацелиться на Изуну. Ему нужно заслужить доверие Изуны. Тобирама морщится. Это будет непросто. Подозрения Изуны глубоки, и на то есть веские причины. Между их кланами долгая история предательства, и сам Тобирама сыграл немалую роль в кровопролитии. Но... он может это изменить. Если Изуна поверит, что мир возможен, что Сенджу — не их враги, тогда Мадара последует за ним. Ключ к решению проблемы — в Изуне. Первый шаг — завоевать его доверие, думает Тобирама. Он легонько постукивает пальцами по руке, погруженный в свои мысли. Но как? Он обдумывает идею просто подойти к Изуне и попытаться вразумить его напрямую. Нет. Это никогда не сработает. Учиха воспримет это как ловушку. Изуна никогда добровольно не даст ему возможности заговорить. Даже если они встретятся лицом к лицу, инстинктивное желание Изуны будет либо сражаться, либо бежать. Тобираме нужно контролировать ситуацию, создать условия, в которых Изуна не сможет сбежать, но и не будет чувствовать угрозы. В голове Тобирамы начинает формироваться план, и постепенно все кусочки пазла встают на свои места. Изуна — опытный воин, но, как и любой другой, он устает после миссий, особенно если ранен или истощён чакрой. Если бы Тобирама мог рассчитать время их встреч… если бы он мог «случайно» столкнуться с Изуной, когда тот уязвим, слишком истощён, чтобы сражаться, он мог бы заставить его заговорить. Не вступить в конфронтацию, а именно поговорить. Тобирама усмехается про себя. Он исключительный сенсор. Он может отслеживать передвижения Изуны издалека, чувствовать, когда Учиха возвращается с миссии ослабленным и измотанным. Именно тогда Тобирама предпримет свой ход. Он не будет атаковать — нет, это было бы контрпродуктивно, — но он сделает так, чтобы Изуна не смог его игнорировать. Учиха достаточно умен, чтобы не начинать битву, в которой он не сможет победить, особенно если он не в состоянии сражаться. Но недостаточно просто «случайно» встретиться с ним один раз. Тобирама знает, что на это потребуется время. Доверие не строится на одной встрече, особенно с таким человеком, как Изуна. Им нужно будет встречаться много раз, каждая встреча должна быть тщательно спланирована. Первые несколько встреч, несомненно, будут напряженными. Изуна будет подозрительным, возможно, даже враждебным, но Тобирама останется нейтральным, спокойным. Своими действиями он даст понять, что не намерен нападать. А если они поговорят — просто поговорят — это посеет первые семена сомнения в уме Изуны. При первой встрече Тобирама позволит Изуне уйти невредимым. Он отпустит его, даже пальцем не пошевелив. Во второй раз он поступит так же. И в третий. С каждой встречей Тобирама будет постепенно ослаблять защиту Изуны. Изуна начнет понимать, что Тобирама не тот безжалостный Сенджу, каким он его считал. И когда настанет подходящий момент, когда бдительность Изуны достаточно ослабнет, Тобирама сделает свое предложение — предложит залечить раны Изуны. Не в знак доминирования, а как жест доброй воли. Конечно, это рискованно. Учиха гордятся своей силой, и принятие помощи от Сенджу задело бы эту гордость. Но Тобирама знает, что за этой гордостью скрывается прагматизм. Изуна оценит искренность предложения, и даже если он сначала откажется, сам факт его предложения заставит его задуматься. Он заставит его предположить, что, возможно, Тобирама не тот враг, каким он его считает. Тобирама вздыхает и откидывается на стену, задумчиво прищурив глаза. Этот план очень деликатный. Одно неверное движение — и всё может рухнуть. Но если он сработает… если он сработает, то мир наступит быстрее. И погибнет меньше людей. Чем больше Тобирама об этом думает, тем больше убеждается, что это единственный выход. Путь Хаширамы слишком медленный, слишком идеалистичный. Учихам нужны действия, а не просто слова. Им нужно видеть, что Сенджу готовы идти на жертвы ради мира. И Тобирама... он готов пойти на эти жертвы. Он не может позволить своим личным обидам или недоверию встать на пути. Не если это означает спасение жизней. Не если это означает спасение его брата. Его решимость крепнет. Это путь вперед. Изуна — ключ. И он откроет эту дверь, сколько бы времени это ни заняло. Тобирама отходит от окна, его мысли уже прорабатывают детали того, как он будет выслеживать Изуну, как спланирует их встречи. Это потребует терпения, точности и, возможно, большей сдержанности, чем он когда-либо проявлял. Но ради мира — ради будущего их кланов — он сделает это. Он завоюет доверие Изуны. И благодаря этому доверию он приведёт Мадару за стол переговоров. Мир достижим. Ему просто нужно его завоевать.