Дроган

      — Да… знаю — недолго подумав, прошептал Доолан и начал рассказывать историю: — Это корсары с корабля «Лживое золото». Капитан этого судна - Антонио л’Олонэ – старый пират с юга Франции, человек, который питает сильную ненависть к англичанам, то есть к нам. Насколько мне известно, Л’Олонэ сильно помотала жизнь. Он был сыном простого портового рабочего, попал на корабль еще подростком. Работал на капитана Моргана с семнадцати лет, и за свою жестокость и непоколебимость к двадцати годам стал его правой рукой.       В Двадцать два потерял родителей, их убили враги команды, в которой в то время состоял Л’Олонэ. Теми, кто убил его родителей, как бы это не было иронично, были жители нашего города. Это люди «Золотой лани». За совершенный проступок и смерть родных, Л’Олонэ поклялся когда-нибудь уничтожить все то, что мы построили, разграбить все то, что мы нажили. Видимо, этот день настал сегодня.       Антонио знаменит тем, что выплескивает ярость в битвах, великолепно орудует шпагой и пистолетом. Также он известен страстью к пыткам. В его арсенале много способов получения необходимой информацию от вражеских экипажей и команд. Ходят слухи, что однажды Антонио л’Олонэ, прежде чем уничтожить захваченную команду испанских моряков, прилюдно вырезал и съел еще бьющееся сердце их капитана, оставив лишь одного выжившего. Этому бедняге капитан л’Олонэ передал письмо, адресованное губернатору Кубы, в котором торжественно поклялся, что никогда не оставит в живых ни одного англичанина, встретившегося на его пути. Многим именитым английским экипажам, в случае столкновения с флотом французского пирата, приходилось сражаться до последнего вздоха, прекрасно осознавая, что пощады они от него точно не дождутся.       Алекс, пребывавший в воспоминаниях, просматривая те самые моменты, о которых рассказывал, вернулся в реальность и взглянул на возлюбленную. Вдруг он заметил, что она дрожит. Ему и в голову не могло прийти, что Кэт испугается поведанной им истории. От представшей перед ее глазами картины и осознания, что французский капитан может пытать и в итоге убить ее отца, команду и родных на глазах горожан, вырывая из них бьющиеся сердца и есть, смакуя и слизывая капающую каплями кровь, слушая стоны и крики, наслаждаясь ими, Кэт не могла прийти в себя и чуть ли не билась в конвульсиях истерики. А тут еще и вечерело, становилось холоднее. К дрожи страха прибавилась и дрожь холода. Чтобы успокоить любимую и согреть ее, флибустьер снял накидку камзола и положил на плечи Кэти, чтобы хоть как-то ее согреть.       — Мы скоро прибудем. Кэт, потерпи, — сказал Алекс, застегивая верхнюю пуговицу камзола, чтобы он не упал с её плеч, продолжая согревать и защищать от порывов ветра.       — С-спасибо, — только и смогла она сказать. От всего услышанного, ей и правда было страшно, но в то же время и холодно, ведь морская пора уже чувствовалась резкими порывами, стоило им начать приближаться к краю острова.       Они шли молча. Алекс думал о том, как бы прорваться без потерь, а Кэти пыталась согреться и переварить историю о жестоком капитане Л’Олонэ. Навязчивые мысли о том, что этот капитан мог легко съесть и ее сердце, не давали покоя. Она то и дело вздрагивала, прокручивая уже в сотый раз картинку, на которой жестокий капитан брал нож и съедал сердце, нанизанное на острый кончик лезвия.       Вскоре они добрались до разрушенной каменной арки, украшенной символами древних ацтеков, с изображением перца чили в канале с водой, змеёй над зубами, холмов и рук, держащих какую-то траву. Многие символы были не понятны из-за мха и трав, что свисали с нее. Те уцелевшие крупицы давали понять, что некогда здесь было священное место, которое разрушили, разворовали и уничтожили.       Когда Кэти и Алекс отодвинули свисающие с арки растения, им открылся вид на порт: маленькая тропинка, ведущая мимо разрушенных домов, рядом с которыми валялись обломки от кораблей, челюсти от кранов, некогда помогавших загружать контейнеры и деревянные ящики, цепи от якорей, рыболовные сети с большими, ржавыми крючками для ловли рыб, пятна неизвестной жидкости, и расплескавшееся моторное масло на травах и кустах. Так же были видны кривые, местами поцарапанные вывески магазинов, свидетельствовавшие о том, что это место было частью Дрогана.       — Добро пожаловать в порт последней надежды! – сказал Алекс, показывая на порт и приглашающим жестом предлагая следовать вперед, по узкой, вымощенной булыжником тропинке.        Это была заброшенная часть острова с верфью, где строили корабли для больших плаваний. Именно здесь были построены корабли четырех известнейших капитанов острова: капитана Аластора Доолана, чей потомок – Алекс Доолан; капитана Скарлета Романова, капитана Богумира Кима и капитана Ролана Рамиреза. Порт был заброшен, когда двое из них погибли у мыса Горн.       Это было ужасной новостью, но два корабля пошли ко дну: капитан Доолан зацепил корпус на скалах, а капитан Ролан был потоплен в бою. После этих событий, оставшиеся капитаны Богумир и Скарлет бросили море и осели на суше: капитан Ким начал развивать инфраструктуру и боевое оснащение острова, став команданте, а Скарлет уплыл на родину, в Россию.       — Кто эти люди, Алекс? Нас нашли? — спросила Кэти, со страхом в глазах, когда заметила, что неподалёку рыскают люди в поисках чего-то.       — Нет, Кэт, не бойся, — обнимая за плечи, Алекс успокаивал возлюбленную, — это мои люди. Команда «Альбатрос». Я попросил лоцмана привести их сюда. Мы это место когда-то рассматривали как постоянную базу, но времена потихоньку менялись. Твой отец выделил место для швартовки нашего корабля, поэтому мы и не перебрались сюда. А эта пристань так и осталась неприбранной и забытой, но ее время пришло.       Впереди, в бушующих волнах, бьющих о карму, виднелся величественный корабль с косыми парусами на обеих мачтах. Узкий корпус и большая площадь парусов делала его достаточно быстрым. Обычная скорость при попутном ветре превышала 11 узлов. Осадка шхуны также была невелика, что позволяла свободно плавать среди отмелей и рядом с берегом. Она несла до 100 тонн добра, в ней было 8 пушек. Но был и недостаток – эта шхуна не могла уплыть далеко. Большой трюм полон под завязку провиантом. Команда зря не сидела, пополняла запасы какими-то фруктами, мукой и пресной водой. Она оснащала корабль с расчетом на то, что их плавание может затянуться. Жизнь на корабле кипела.       Каждый член команды готовился к предстоящему плаванию, согласно своей обязанности. Новый кок, который готовил просто фантастически, стряпал вечерний ужин: печеная на костре свинина с хрустящей корочкой, так и сочившейся кисло-сладким соком, поджаренные до золотистого оттенка сухари, говяжье мясо, жилистая, жесткая, солонина, вино, грог, и, конечно же, великолепный, крепкий ром – всё было приготовлено, и уже стояло на столе.       Кок постарался на славу – прощальный ужин перед отплытием был просто бомба. Неподалеку от него, на карте мира, которую вывесили матросы, прокладывал путь лоцман. Искал наилучший маршрут, чертил на карте пути, отмечал теплые и холодные течения, остановки, которые могли бы им помочь набрать пресную воду.       Также он указывал, где жили людоеды, проверял компас на правильность работы. Матросы надраивали палубу, натягивали канаты на шканты, прибирали вещи, что беспорядочно лежали повсюду, закатывали бочки, пока боцман стоял и травил свои байки, на радость им. Через иллюминатор был виден корабельный врач, сидевший в своей каюте и занимающийся какими-то исследованиями. Он читал современную литературу о морских болезнях, то и дело снимая очки, обдумывая каждую мельчайшую информацию, которую смог добыть из примитивной, на его взгляд, книги.       На берегу валялись обломки кораблей, которые изучали двое матросов. Они таскали инструменты, добывали ресурсы с них.       — Ого-го, посмотри, Денис, что я нашел, это же портмоне! — воскликнул обрадованный матрос и потряс кошельком, в котором что-то шебуршало, — как думаешь? Нам этого хватит, чтобы мы смогли пропустить кружечку рома?       — Йо-хо-хо! Тогда ты угощаешь! — посмотрел Денис на друга, который его окликнул, и с жадными глазами спросил: — А сколько там? Проверь, Рем! Не тяни кота за хвост!       — Сию минуту, друже! Сию минуту! — ответил Рем своему другу, который жаждал пропустить пару-тройку кружек рома.       Он сунул ладонь в кошелек и с задумчивым видом пошуршав внутри и вздохнув, вынул руку с каким-то содержимым:       — Ты знаешь, где можно купить ром на пыль и камни? — Рем вынул зажатый кулак и раскрыл: упали маленькие камешки и образовалось облачко пыли.       — Якорь мне в глотку! А я-то уже надеялся, что сегодня мы хорошо отдохнем! – расстроился Денис.       — А я-то как надеялся, друг мой! — печальным голосом ответил своему другу Рем, сделав грустное лицо и швыряя в море портмоне, которое вызвало всплеск и медленно пошло ко дну.       — Отставить грустить! Капитан в поле зрения! — оповестил матросов лоцман, забивший рындой в склянки.       Когда раздался звон склянок, команда из двадцати человек в белых рубахах на распашку, синих фуражках, в темно-синих шароварах и в поясах с золотой бляшкой, собралась перед капитаном. У всех были загорелые лица, накаченные руки и, что удивительно…зеленые глаза?       — Объявляю срочное отплытие! — оповестил капитан, когда вся команда собралась, — на наш родной город напали! Мы должны попробовать напасть со спины врага. А если не получится, увезти дочь команданте.       Команда засуетилась, прошел ропот, команда совещалась. Через некоторое время, сделав шаг вперед, вышел загорелый, коренастый парень со смуглой кожей и белыми волосами. Это был Денис, он и задал вопрос, который мучил команду:       — Капитан! У нас только семь пушек, две из которых могут подвести, и мы еще не готовы к отплытию. Трюм не забит под завязку провиантом! Если мы сейчас отплывем, нам придется пополнять запасы уже к концу следующего месяца!       — Отставить панику! Я понимаю это, но мы обязаны, — ответил Доолан, уверенный в команде и, поворачивая штурвал, прошептал, — ради тебя, папа...