Сборник странных фф

Ниже представлены три дополнительные главы, посвящённые новому поколению. Они продолжают линию омегаверса и развивают сюжет, заложенный в главе 30. Главы пронумерованы как 38–40, чтобы не нарушать уже существующую структуру сборника. --- Глава 38. Первые искры Школа бессмертных встретила новое поколение так же, как встречала всех до них: гулким эхом в коридорах, запахом старой бумаги в библиотеке и вечным соперничеством, которое теперь, после отмены запретов, стало скорее игрой, чем войной. Рафаэль стоял у окна на третьем этаже, наблюдая, как первый снег ложится на крыши корпусов. Ему было шестнадцать, он был альфой, и в нём бурлила та же горячая кровь, что и у его отца Ади, но внешностью он пошёл в другого родителя — светлые волосы, мягкие черты, голубые глаза. Только веснушки, щедро рассыпанные по лицу, напоминали о том, чьё семя дало ему жизнь. — Рафаэль! — голос, звонкий и чистый, заставил его обернуться. В дверях стоял Ариэль. Младший сын Люцифера и Дино был на два года моложе, но смотрел на мир с той спокойной уверенностью, которая появляется у детей, выросших в любви. Гетерохромия делала его лицо почти неземным: правый глаз — голубой, как у отца-ангела, левый — красный, как у отца-демона. Светлые волосы, доставшиеся от Дино, он носил распущенными, и они обрамляли лицо, делая его похожим на старинные портреты. — Ты чего здесь прячешься? — Ариэль подошёл ближе, и Рафаэль почувствовал его запах — нежный, с нотками жасмина и мёда. Омега. Чужой омега. Но сердце всё равно пропустило удар. — Не прячусь, — ответил Рафаэль, отворачиваясь к окну. — Снег смотрю. — Врёшь, — Ариэль встал рядом, тоже глядя на падающие хлопья. — Ты всегда врёшь, когда волнуешься. — Я не волнуюсь. — А уши красные. Рафаэль рефлекторно дёрнул руку к уху, потом понял, что попался, и чертыхнулся. Ариэль рассмеялся — тихо, мелодично, и этот смех заставил Рафаэля сжать зубы, чтобы не улыбнуться в ответ. — Отстань, — буркнул он, отходя от окна. — Иди своих женихов ищи. — Нет у меня женихов, — спокойно ответил Ариэль, идя следом. — И не будет, пока я сам не выберу. — Родители не одобрят, если выберешь не того, — бросил Рафаэль, пытаясь звучать равнодушно. — Мои родители? — Ариэль усмехнулся. — Ты видел, как они смотрят друг на друга? Они последние, кто будет запрещать. А твои? — Мои тоже, — признал Рафаэль. — Но это не значит, что я собираюсь… — Собираешься что? — Ариэль вдруг оказался перед ним, преграждая путь. Они были почти одного роста, хотя Рафаэль на два года старше. Он смотрел в разноцветные глаза и чувствовал, как внутри закипает то самое — отцовское, адиное — желание схватить, прижать, заставить замолчать. Но он сдерживался. Потому что это был Ариэль, и с ним нельзя было как с другими. — Собираюсь терпеть тебя, — сказал он вместо всего, что вертелось на языке. Ариэль прищурился, потом улыбнулся — той мягкой улыбкой, которую унаследовал от Дино. — Терпи, — сказал он и, развернувшись, пошёл прочь. — Терпи, Рафаэль. Я никуда не денусь. Рафаэль остался в коридоре, сжимая и разжимая кулаки. В носу всё ещё стоял запах жасмина и мёда. «Чужой омега», — напомнил он себе. «Сын Люцифера. Тебе не нужны такие сложности». Но сердце, глупое, упрямое сердце, уже сделало свой выбор. --- Джейсон был старшим из детей Ади и Сэми. Восемнадцать лет, омега, внешность — копия отца-демона: рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки. Только характером он пошёл в Сэми: спокойный, рассудительный, умеющий ждать и смотреть в корень. Возможно, именно поэтому он первым заметил, что с Алексом что-то не так. Алекс — сын Вики и Мими — был альфой, но в нём не было той демонической резкости, что отличала его мать. Он больше походил на Мими: длинные чёрные волосы, серые глаза, худощавая фигура. Но в походке, во взгляде чувствовалась воля Вики, её умение идти к цели, не сворачивая. Сейчас Алекс сидел на подоконнике в пустом классе, поджав колени, и смотрел в одну точку. Джейсон зашёл без стука — они давно уже перестали стучаться друг к другу. — Что случилось? — спросил он, садясь рядом. — Ничего, — голос Алекса был глухим. — Врёшь. Алекс дёрнул плечом, но промолчал. Джейсон не торопил. Он знал, что альфы — особенно молодые — не любят показывать слабость. Особенно перед омегами. Но они были друзьями с детства, и Джейсон умел ждать. — Мать сказала, что я должен выбрать, — наконец выдавил Алекс. — Кем быть. Демоном или ангелом. — Зачем выбирать? Ты и так и так. — Нельзя, — Алекс повернул голову, и Джейсон увидел в серых глазах усталость. — Говорят, что полукровки должны определиться, иначе магия будет нестабильной. Что я не смогу контролировать силу, если не выберу одну сторону. — Кто говорит? — Все. Учителя. Наставники. Даже дед Кроули. Джейсон помолчал. Потом спросил: — А ты сам что хочешь? Алекс усмехнулся горько: — Я хочу, чтобы меня оставили в покое. — Это не ответ. — А другого нет. Джейсон протянул руку и сжал его пальцы. Алекс не отдёрнул, и это было важно. — Я знаю одного ангела, — сказал Джейсон тихо. — Который родился от ангела и демона. И он никогда не выбирал. Он просто был. — Кто? — Дино. Алекс поднял брови. Дино — легенда школы, один из тех, кто победил Мальбонте, кто разрушил старые запреты. И, как говорили, он никогда не был ни полностью ангелом, ни демоном. Он был просто Дино. — Думаешь, у меня получится так же? — Думаю, тебе нечего доказывать, — Джейсон сжал его руку крепче. — Ты — это ты. И этого достаточно. Алекс долго смотрел на их переплетённые пальцы, потом поднял глаза. — Ты всегда знаешь, что сказать, — сказал он. — Это бесит. — Это мой талант, — улыбнулся Джейсон. — Талант выводить меня из себя. — И это тоже. Алекс фыркнул, но не убрал руку. И они сидели так, глядя, как снег падает за окном, и в этом молчании было что-то большее, чем дружба. Что-то, что только начинало прорастать, но уже давало о себе знать. --- На другом конце коридора Лилит и Лайла спорили о книгах. Лилит было одиннадцать, она была альфой, но в ней было больше ангельского, чем демонического: мягкий характер, спокойствие, умение слушать. Только глаза выдавали породу — красные, как у отца, и взгляд иногда становился тяжёлым, когда она сердилась. Сейчас она не сердилась. Она увлечённо рассказывала Лайле, дочери Ости и Лилу, о книге, которую нашла в старом архиве. — Там говорится о первых ангелах, которые жили в Эдеме до людей. Они были совсем другими, не такими, как мы. — Другими в каком смысле? — Лайла, на два года старше, слушала с неподдельным интересом. В ней удивительным образом сочетались внешность матери — чёрные волосы, зелёные глаза — и спокойная сила отца. Полукровка, больше ангел, но в ней чувствовалась та же глубина, что и в Ости. — Они не делились на ангелов и демонов, — Лилит говорила быстро, горячась. — Они были просто… существами света и тьмы одновременно. Как Фыр. — Как дракон? — улыбнулась Лайла. — Да. Фыр ведь тоже не выбирал. Он просто был. — Ты хочешь сказать, что мы все могли бы быть такими? — Может быть, — Лилит замялась. — Я не знаю. Просто… иногда мне кажется, что выбирать — это неправильно. Как будто мы отказываемся от части себя. Лайла посмотрела на неё внимательно. В этом маленьком ангеле с волосами цвета спелой пшеницы и красными глазами было что-то, что притягивало взгляд. Какая-то цельность, которую редко встретишь в её возрасте. — Ты мудрая, — сказала Лайла. — Не по годам. — Я просто читаю, — смутилась Лилит. — Этого достаточно. Они замолчали. В коридоре было тихо, только снег шуршал за окном. Лилит вдруг почувствовала, что ей хочется, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы Лайла смотрела на неё вот так — с уважением и теплом. — Ты придёшь завтра в библиотеку? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Обязательно, — улыбнулась Лайла. — Кто ещё мне расскажет о древних ангелах? Лилит улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое, совсем не похожее на холод зимнего коридора. --- Дэмиан наблюдал за этой сценой с верхней галереи. Семнадцать лет, альфа, копия отца: тёмные волосы, резкие черты, тяжёлый взгляд. Только глаза выдавали в нём ангельскую кровь — голубые, как у Дино. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как Лилит и Лайла расходятся по разным коридорам. — Подглядываешь? — раздался голос сзади. Дэмиан обернулся. Лука — сын Вики и Мими, омега, старше его на год — стоял в тени колонны, прислонившись плечом к мрамору. — Не подглядываю, — отрезал Дэмиан. — Наблюдаю. — За сестрой? — За всеми. Лука усмехнулся. В его светло-голубых глазах, унаследованных от Вики, светилась насмешка, но беззлобная. — Ты похож на отца, — сказал он. — Так же смотришь на всех, будто они твои подданные. — А ты на свою мать, — парировал Дэмиан. — Так же лезешь не в своё дело. — Я просто разговариваю, — Лука подошёл ближе, и Дэмиан почувствовал его запах — свежий, как морозный воздух, с лёгкой горчинкой. — А ты всегда злишься, когда кто-то подходит близко. — Не злюсь, — соврал Дэмиан. — Врёшь, — Лука остановился в шаге, заглядывая в глаза. — Ты врёшь так же часто, как твой отец. Это у вас семейное. — Ты слишком много обо мне знаешь, — голос Дэмиана стал ниже, опаснее. — Может быть, — Лука не отступил. — Может быть, я хочу знать больше. На мгновение повисла тишина. Дэмиан смотрел в эти светлые глаза, чувствовал чужое дыхание на своей коже, и внутри поднималось что-то первобытное, альфийское — желание прижать, удержать, сделать своим. — Уходи, — сказал он, отступая первым. Лука не двинулся с места. — Уходи, — повторил Дэмиан, и в голосе прозвучала угроза. — Хорошо, — Лука наконец отступил, но на его губах играла странная улыбка. — В другой раз, Дэмиан. В другой раз. Он развернулся и ушёл, оставив Дэмиана одного в пустой галерее. Тот опёрся руками о перила, сжав их так, что побелели костяшки. «Омега, — подумал он. — Чужой омега. Не мой». Но в груди, там, где должно быть холодное спокойствие, бушевал огонь. И Дэмиан знал, что это только начало. --- Глава 39. Сестры и их избранницы Прошло четыре года. Лилит исполнилось пятнадцать, и она всё чаще замечала, что смотрит на Лайлу не так, как на других. Не как на подругу, не как на старшую наставницу, а как-то иначе. Сердце начинало биться быстрее, когда они встречались в библиотеке, и в груди разливалось тепло, когда Лайла улыбалась. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила Лайла, откладывая книгу. Ей было девятнадцать, она училась на последнем курсе, и в ней расцвела та красота, которую Лилит видела только в старых портретах: чёрные волосы падали на плечи, зелёные глаза сияли в свете магических светильников, и каждое движение было исполнено грации. — Просто… много мыслей, — ответила Лилит, отводя взгляд. Они сидели в дальнем углу библиотеки, заваленные книгами по истории непризнанных. Это было их место — укромное, тихое, где никто не мешал. — О чём? — Лайла отодвинула стул и села рядом. Ближе, чем обычно. Лилит почувствовала, как щёки начинают гореть. Хорошо, что в библиотеке тусклый свет. — О будущем, — сказала она, выбирая безопасную тему. — О том, что будет после школы. — А что будет? — Не знаю. Я могу стать хранителем, как отец. Или пойти по пути матери, заняться политикой. — А хочешь? — Не знаю, — повторила Лилит. — А ты? Лайла задумалась, глядя в окно, где уже зажглись первые звёзды. — Я хочу путешествовать, — сказала она. — Увидеть мир за пределами школы. Землю, другие измерения. Мама рассказывала, что там много интересного. — Одна? — Пока не знаю. Может, с кем-то. Их взгляды встретились. Лилит почувствовала, как в горле пересохло. В глазах Лайлы не было обычной теплоты — там было что-то другое, более глубокое, более взрослое. — Лилит, — тихо сказала Лайла, — ты знаешь, что я… что ты мне… — Знаю, — выдохнула Лилит, хотя на самом деле не знала. Но в эту секунду поняла всё. — С тобой всегда легко, — продолжила Лайла, беря её за руку. — С самого первого дня, когда ты рассказала мне о древних ангелах. Ты особенная. — Я просто читала книгу, — прошептала Лилит, глядя на их переплетённые пальцы. — Нет, — Лайла покачала головой. — Это не в книге. Это в тебе. Они замолчали. Сердце Лилит колотилось где-то в горле, и она боялась, что Лайла слышит этот стук. Но та не отпускала её руку, и это было главное. — Я ещё слишком мала? — спросила Лилит. — Нет, — Лайла улыбнулась. — Ты ровно такая, какая нужна. — Тогда… что теперь? — Теперь? — Лайла склонила голову, и её волосы скользнули по плечу. — Теперь будем ждать. Я никуда не ухожу. А ты пока просто знай, что я рядом. Лилит кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ей хотелось плакать, смеяться, обнять Лайлу и никогда не отпускать. Но она просто сидела, чувствуя тепло чужой руки, и понимала, что этот вечер изменил всё. --- В это же время в другом крыле школы Дэмиан и Лука стояли на крыше, глядя на звёзды. Дэмиану был двадцать один, он уже закончил академию, но часто возвращался, чтобы навестить братьев и сестру. Лука был на год старше, но всё ещё учился — его омежья природа требовала особого подхода к магии, и обучение затянулось. — Скучаешь по школе? — спросил Лука, кутаясь в тёплую накидку. — Нет, — ответил Дэмиан. — Скучаю по людям. — По кому-то конкретному? Дэмиан не ответил. Он смотрел на Луку, на его светлые волосы, развеваемые ветром, на спокойные черты лица, и думал о том, как сильно изменилось его отношение к этому омеге за четыре года. Сначала было раздражение, потом уважение, потом… потом что-то, чему он боялся дать имя. — Дэмиан, — Лука повернулся к нему. — Мы можем говорить прямо? — Всегда могли. — Тогда скажи, почему ты избегаешь меня? Ты приезжаешь, мы видимся, а потом ты уходишь, и я не знаю, когда ты вернёшься. — Я не избегаю, — сказал Дэмиан, хотя знал, что это ложь. — Врёшь, — мягко заметил Лука. — Ты всегда врёшь, когда дело касается чувств. — А ты всегда лезешь, куда не просят. — Только к тебе. Дэмиан резко повернулся, и Лука оказался в ловушке между ним и парапетом. Глаза в глаза, дыхание перехватывает. — Чего ты хочешь? — спросил Дэмиан, и в голосе прозвучала та самая угроза, которую он не мог контролировать. — Тебя, — просто ответил Лука. Тишина. Дэмиан смотрел в светлые глаза, видел в них отражение звёзд и своё собственное, полное желания лицо. — Я альфа, — сказал он глухо. — И я могу сделать больно. — А я омега, — ответил Лука, не отводя взгляда. — И я умею терпеть. — Это не игра. — Я знаю. Дэмиан медленно поднял руку и коснулся его щеки. Лука не отстранился. Пальцы скользнули по скуле, по губам, и Дэмиан почувствовал, как внутри рушатся все барьеры, которые он строил годами. — Я не обещаю, что буду идеальным, — сказал он. — Я и не прошу, — прошептал Лука. Поцелуй был первым для обоих — неуклюжим, жадным, полным того напряжения, которое копилось годами. Дэмиан прижал Луку к парапету, чувствуя, как тот отвечает, не сопротивляясь, но и не уступая. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Теперь ты мой, — сказал Дэмиан, и в его голосе не было вопроса. — Всегда был, — ответил Лука, улыбаясь. --- Тем временем в саду Эдема, том самом, где когда-то встретились их отцы, Ариэль и Рафаэль сидели на старом камне, глядя на водопад. Ариэлю было восемнадцать, Рафаэлю двадцать, и за четыре года их отношения прошли путь от насмешек до той глубокой, тихой любви, которую оба унаследовали от своих родителей. — Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросил Ариэль, прислоняясь к плечу Рафаэля. — Знаю, — ответил тот, обнимая его за талию. — И что я хочу быть с тобой всегда. — И это знаю. — Тогда почему ты до сих пор не сделал предложение? Рафаэль усмехнулся, глядя в разноцветные глаза. — Ждал, когда ты скажешь. — Я сказала. — Тогда, — Рафаэль достал из кармана маленькую коробочку, которую носил с собой уже три месяца, — может, ответишь? Ариэль открыл коробку и замер. Кольцо было простым, серебряным, с двумя камнями — голубым и красным, как его глаза. — Ты специально? — Догадайся. Ариэль рассмеялся, надел кольцо и, обхватив Рафаэля за шею, поцеловал. В саду Эдема, где всё начиналось, всё обретало свой новый, правильный круг. --- Глава 40. Семейный совет Праздник в честь окончания учебного года собрал в главном зале школы всех, кто был ей дорог. Старшее поколение — Люцифер, Дино, Ади, Сэми, Вики, Мими, Ости, Лилу — сидели за длинным столом, наблюдая за детьми, которые заполнили зал смехом и шумом. — Ты видишь? — спросил Люцифер, кивнув в сторону, где Лилит и Лайла стояли у окна, держась за руки. — Вижу, — ответил Дино, в его голосе звучала гордость и лёгкая грусть. — Она выросла. — Они все выросли, — заметил Ади, чьи рыжие волосы уже тронула седина, но глаза всё так же горели азартом. — Помнишь, какими они были маленькими? — Помню, — Сэми, сидевший рядом, улыбнулся. — Джейсон в три года научился открывать замки магией. Мы с Ади искали его полдня. — Нашёл в библиотеке, — хмыкнул Ади. — Читал книгу по демонологии. — Вся в тебя, — сказал Люцифер, глядя, как Дэмиан и Лука, стоя в углу, о чём-то тихо переговариваются. — А кто в кого? — усмехнулся Дино. — Дэмиан в меня, — признал Люцифер. — Упрямый, гордый. Хорошо, что Лука нашёлся — он его уравновешивает. — Как Вики уравновешивает Мими, — вставила Ости, подмигнув Вики. — Эй, — возмутилась Мими, но беззлобно. Вики, чьи светлые волосы уже тронула седина, но взгляд оставался таким же решительным, обняла её за плечи. — Не слушай их, — сказала она. — Мы идеальная пара. — Конечно, идеальная, — фыркнула Лилу, но в её глазах светилась та же любовь, что и двадцать лет назад, когда она впервые увидела Ости. — Смотрите, — сказал Дино, и все повернулись. В центре зала Джейсон и Алекс медленно танцевали под музыку, которую играл школьный оркестр. Джейсон, рыжий и веснушчатый, положил голову на плечо Алексу, а тот, чёрноволосый и сероглазый, обнимал его так, будто держал всё сокровище мира. — Они хороши, — тихо сказала Мими. — Лучшие, — ответил Сэми, и в его голосе слышалась отцовская гордость. К ним подошли Рафаэль и Ариэль. На пальце последнего блестело кольцо, и Люцифер, заметив это, поднял бровь. — И когда мы узнаем? — спросил он. — Когда придёт время, — ответил Ариэль, улыбаясь. — Это угроза? — притворно нахмурился Дино. — Обещание, — парировал Рафаэль. Старшее поколение переглянулось. В этих детях — их детях — жила та же сила, та же страсть, то же упрямство, что и в них самих когда-то. И глядя на них, они понимали: всё было не зря. Запреты, войны, потери — всё это привело к этому моменту, к этому залу, полному смеха, музыки и любви. Люцифер взял Дино за руку под столом, и Дино сжал его пальцы в ответ. — Хороший день, — сказал Люцифер тихо. — Хорошая жизнь, — поправил Дино. В зале, где когда-то ангелы и демоны смотрели друг на друга с подозрением, теперь танцевали их дети. И это было лучшее, что они могли создать. --- Конец.