Яблоко от яблони 3. Как заполучить ведьму своей мечты. Антируководство.

Большой зал гудел от утренней суеты симфонией звона столовых приборов и оживленной болтовни студентов. Солнечный свет, проникающий сквозь высокие арочные окна, рисовал меняющиеся узоры на длинных факультетских столах. Гарри Поттер, третьекурсник Гриффиндора, ковырял кусок пирога на тарелке, его изумрудные глаза, так похожие на глаза матери, были прикованы к фигуре с пышными волосами – Гермиона Грейнджер тщательно намазывала тост маслом, а рядом с ее кубком лежал открытый толстый учебник. – Она великолепна, – выдохнул Гарри с ноткой тоски в голосе. Дэниел, его младший брат, запихнул в рот вилку с яичницей. – Кто? Профессор Макгонагалл? О да, она, безусловно, великолепна, особенно в порыве ярости, когда назначает наказания направо и налево, – он ухмыльнулся, в его зеленых глазах, идентичных Гарри, играл озорной блеск. Каспиан, второй близнец, толкнул Дэниела локтем. – Он имеет ввиду Гермиону, болван, – протянул Кас, его голос был ниже, чем у Дэниела, хотя их лица оставались зеркальным отражением друг друга. – Он всегда говорит о Гермионе. Гарри проигнорировал братьев, знакомый румянец разлился по его щекам. – Она гениальна. То, как она спорит с профессором Вектор о древних рунах, или как она хмурится, когда сосредоточена на особенно сложном зелье. – Она просто выглядит так, будто ей нужно в туалет, приятель, – заметил Дэниел, вытирая рот тыльной стороной ладони. – От вас двоих никакой помощи, – пробормотал Гарри, наконец оторвав взгляд от Гермионы. Он взглянул на преподавательский стол. Его отец, Джеймс Поттер, громко смеялся над чем-то, что прошептал ему на ухо Сириус Блэк. Ремус Люпин мягко и понимающе улыбнулся, стоя рядом с ними. Его мать, Лили Поттер, снисходительно покачала головой, наблюдая за мужем и лучшими друзьями. Гарри иногда удивлялся, как она терпит их выходки. – Смотри, Гарри, – Каспиан указал вилкой. – Она направляется в библиотеку. Сейчас твой шанс «случайно» столкнуться с ней. Пролей чернила на ее пергамент. Предложи помощь. – Блестяще, Кас! Она обожает чернила, – добавил Дэниел, широко улыбаясь. – Я не собираюсь проливать чернила на ее пергамент, – нахмурился Гарри. – Это просто… по-детски. – Но ведь у папы с мамой получилось, не так ли? – возразил Дэниел, его глаза заблестели. – Он «случайно» поджег ее котел на третьем курсе. И сейчас он говорит, что это был самый романтичный поступок в его жизни. – Мама утверждает, что он был настоящей угрозой, и она согласилась на свидание только для того, чтобы он «случайно» не поджог ей волосы, – парировал Гарри, хотя в его голове зародилась мысль. Гермиона, не обращая внимания на разгоревшийся спор, собрала книги и целеустремленно вышла из Большого зала. Гарри смотрел ей в след, чувствуя, как сжимается ком тоски в груди. – У него опять этот влюбленный щенячий взгляд, – прошептал Дэниел Каспиану достаточно громко, чтобы Гарри его услышал. – Даже жалко его, – согласился Кас, притворно покачав головой. Гарри отодвинулся от стола, забыв о недоеденном завтраке. – Я пойду с ней поговорю. – О, это будет интересно, – прошептал Дэн, и оба мальчика с ожиданием наклонились вперед. Гарри, как и предсказывалось ранее, нашел Гермиону в библиотеке, уже расположившуюся за большим дубовым столом, окруженную внушительной стопкой томов. Она яростно что-то писала на пергаменте, нахмурив брови от сосредоточения. Он глубоко вдохнул, чувствуя запах пыли повсюду. – Гермиона? – голос парня прозвучал немного громче, чем он ожидал. Она вздрогнула, ее перо оставило темную кляксу на бумаге. Девушка подняла взгляд, ее глаза слегка сузились. – Поттер, тебе обязательно всегда заявлять о своем присутствии с незаметностью несущегося гиппогрифа? – Прости, – пробормотал Гарри, хотя его улыбка делала извинения неискренними. – Я просто… я увидел тебя здесь. Ты всегда здесь. – Некоторые из нас предпочитают проводить свободное время, расширяя свой кругозор, а не, скажем, пытаться оседлать гигантского кальмара в Черном озере, как я слышала из ваших обсуждений вчера, – ответила она с оттенком презрения в голосе. – Это было всего лишь теоретическое обсуждение, – поморщился Гарри. – Сириус сказал, что это возможно, применив достаточно сильное заклинание призыва и с помощью большого количества сливочного пива. – Конечно же, только профессор Блэк мог такое сказать, – Гермиона закатила глаза. – Послушай, Поттер, чего ты хочешь? Я занята эссе об историческом значении восстаний гоблинов. – Неужели? Восстания гоблинов, это очень… увлекательно, – пробормотал Гарри, лихорадочно придумывая остроумное продолжение. – Я просто хотел сказать, что ты выглядишь особенно прилежной сегодня. Она моргнула. – Прилежной? Это что сейчас был комплимент? – Да! Ты всегда выглядишь блестяще, но, когда учишься, ты просто… сияешь интеллектом, – щеки Гарри вспыхнули. Наверное, он звучал как полный идиот. Гермиона тихо и раздраженно вздохнула. – Поттер, я ценю… твои чувства. Но мне действительно нужно вернуться к написанию эссе. Если у тебя нет конкретного вопроса о восстаниях гоблинов, я бы предпочла заняться своими исследованиями. – Есть! – выпалил Гарри, внезапно озаренный. – Какое твое любимое восстание гоблинов? Мое – то, что произошло в 1612 году, когда они пытались взорвать Гринготтс с помощью стаи заколдованных уточек. Гермиона долго смотрела на него, выражение ее лица было нечитаемым. Затем она медленно закрыла учебник. – Поттер, в 1612 году не было восстания гоблинов с участием заколдованных уточек и Гринготтса. Это подозрительно похоже на один из «исторических анекдотов» твоего отца. Гарри почувствовал укол смущения. – Точно. Анекдот. Хотя, на самом деле, такое вполне могло бы произойти, не так ли? Представь себе весь этот хаос! – Я предпочитаю представлять себе реальные исторические события, – сухо сказала Гермиона, снова открывая книгу. – А теперь извини. – Ладно, – Гарри поник. Он побрел прочь, чувствуя себя неуклюжим болваном. Он обнаружил, что его братья ждут его прямо у дверей библиотеки, их лица сияли от плохо скрываемого веселья. – Ну, как все прошло, Ромео? – спросил Дэн, едва сдержав смешок. – Она думает, что я идиот, – проворчал Гарри, проводя рукой по и без того растрепанным волосам. – И она снова назвала меня Поттером. – Ничего нового, – заявил Каспиан, похлопав его по плечу. – Возможно, нужен более прямой подход. Что-то грандиозное. Например, серенада. – Серенада? – с ужасом повторил Гарри. – Я не умею петь. – Детали, детали, – пренебрежительно махнул рукой Дэниел. – Главное – это старание. И, возможно, магическое сопровождение. Хор пикси, например? Или мощный Сонорус, чтобы донести твой голос до ее окна. – Я не буду петь. Обсуждение закончено. Позже тем же вечером, за ужином, Гарри рассказал своим родителям и их друзьям о своем жалком провале. Джеймс запрокинул голову и разразился смехом. – Зачарованные уточки? Это мой сын! Процитировал слово в слово из моей записной книжки с приколами! – Джеймс хлопнул его по спине, чуть не сбросив со стула. Лили же лишь вздохнула, на ее лице застыло выражение многострадальной нежности. – Джеймс, ты не помогаешь, – она обернулась к старшему сыну. – Гарри, дорогой, может быть, стоит подойти к этому с другой стороны. Гермиона – умная девочка. Она ценит интеллект, а не… поджоги с участием домашних птиц. – Но, Лилс, немного театральности еще никому не повредило! – вмешался Сириус, подмигнув Гарри. – Помнишь, как я превратил мантию Снейпа в балетную пачку перед матчем по квиддичу? И ты продолжала со мной разговаривать после этого. – Тебе повезло, что я не превратила тебя в жабу, Сириус, – ответила Лили, озорно сверкнув глазами. Ремус, как всегда, голос разума, предложил: – Гермиона ценит искренность, Гарри. Покажи ей настоящий интерес к ее учебе, или, может быть, к своим собственным увлечениям. Не просто грандиозные жесты. – Но я действительно ею интересуюсь! – возразил Гарри, размахивая руками. – А мое увлечение – это квиддич. И она считает этот спорт варварским. – Дилемма, – задумчиво произнес Джеймс, драматично поглаживая подбородок. – Возможно, нам следует объединить эти два занятия. Серенада на тему квиддича? Гарри застонал, закрыв лицо руками. Его браться, сидевшие рядом, обменялись восторженными взглядами. На следующий день Гарри нашел под своей подушкой аккуратно сложенный листок пергамента. Послание было написано неразборчивым почерком Дэниела. «Операция: Сердце Гермионы – фаза первая. Грандиозный жест (с изюминкой). Встретимся в заброшенной аудитории на четвертом этаже после уроков. Принеси свою метлу. Не спрашивай зачем». Гарри прибыл в указанную аудиторию, держа в руке «Нимбус 2000», чувствуя, как в животе сжимается предчувствие беды. Дэниел и Каспиан стояли среди хаотичной груды старых перьев, треснувших котлов и пыльных свитков. Сириус и Джеймс прислонились к потертой доске, выглядя слишком довольными собой. Ремус сидел на шатком столе, на его лице читалось веселье. – Хорошо, Гарри, соберись, – объявил Джеймс, потирая руки. – Мы придумали план настолько блестящий, настолько совершенно неотразимый, что Гермиона в тебя втюрится по уши. – Он включает в себя твои превосходные навыки игры в квиддич, твое природное обаяние и немного… театрального таланта, – добавил Сириус, в его глазах загорелся маниакальный блеск. – И небольшое изменение традиционной серенады, – вмешался Каспиан. – Мы назвали это… Воздушная ода интеллекту! – заявил Дэниел, выпятив грудь. Гарри подозрительно на них посмотрел. – Что именно это подразумевает? Ремус вздохнул. – Они хотят, чтобы ты летал вокруг Астрономической башни на закате и читал стихи об интеллекте Гермионы в зачарованный Сириусом мегафон. – Стихи? Я не знаю никаких стихов! – Гарри уставился на них в ужасе. – Не волнуйся, мы это предусмотрели, – сказал Джеймс, доставая длинный свиток пергамента. – Мы с Сириусом целую ночь трудились над этим шедевром. В нем есть все необходимые эпитеты: «люмос твоего разума», «богиня с пером», «эрудированная чародейка». Гарри почувствовал, как его лицо залилось глубоким багровым румянцем. – Вы хотите, чтобы я выкрикивал стихи Гермионе со своей метлы? Она подумает, что я сошел с ума! – В этом то и суть! – Сириус похлопал его по спине. – Она будет так ошеломлена, так очарована твоей дерзостью, что не сможет устоять! – Она донесет на меня профессору Макгонагалл! – пробормотал Гарри, но часть его, та часть, которая унаследовала безрассудную смелость Джеймса, была заинтригована. В тот вечер, когда солнце опустилось за Запретный лес, раскрасив небо в оранжевые и фиолетовые оттенки, Гарри невольно забрался на метлу. Внизу его отец, Сириус, и младшие братья наблюдали за ним, подняв лица и ожидая. Ремус стоял чуть в стороне, качая головой с легкой улыбкой. – Готов, Гарри? – крикнул Джеймс, его голос эхом разнесся по воздуху. – Не забудь свои слова! Гарри сжал пергамент в руке, сердце бешено колотилось. Он заметил Гермиону в одном из окон Астрономической башни, ее силуэт был отчетливо виден на фоне света внутри, она склонила голову над книгой. – Хорошо, – прошептал Гарри себе под нос. Он взмыл в воздух, паря в сумеречном небе. Он облетел башню один раз, потом второй раз, пытаясь собраться с духом. Он слышал тихие возгласы поддержки своей семьи снизу. Он глубоко вздохнул, направил метлу к окну Гермионы и развернул пергамент. – О, Гермиона, светоч книжных зал, Твой ум, как факел, истиной горит. С томами дружишь, что нам мудрость дал, И каждой строчкой сердце говорит. Голос Гарри был неестественно громким благодаря заклинанию Сириуса. Слова отскакивали от каменных зубцов башни. – В тебе – богиня, что пером творит, Пришла из мира, где царит закон. Ни бунт гоблинов, ни жаркий крик, Не затмевает твой нетленный звон. Гермиона резко подняла голову. Она посмотрела в окно, на ее лице читались смесь замешательства и недоверия. В это время Гарри продолжал, заставляя говорить себя громче. Он увидел, как у нее от удивления отвисла челюсть. Несколько других студентов, привлеченных шумом, выглянули из окон и захихикали. – В нем сила Феникса, что вновь воспрянет, Но он лишь бледный отблеск той мечты, Что в блеске мысли вечно мир займет, В сиянье знаний, чистой красоты. Гермиона захлопнула окно, и звук эхом разнесся по тихому вечеру. Гарри на мгновение замер, поэтические слова замерли на его губах. Он услышал снизу раскат смеха. – Она закрыла окно! – крикнул Дэниел, его голос был едва слышен сквозь гул ветра. – Возможно, она застеснялась! – ответил Джеймс, все еще смеясь. Гарри спустился вниз, приземлившись с глухим стуком. – Она не выглядела стеснительной. Она выглядела так, будто хотела превратить меня в тритона. – Небольшая неудача, мой мальчик, – заявил Сириус, похлопав его по плечу. – Она ведь тебя услышала, не так ли? Семя было брошено в плодородную почву. Ремус подошел с сочувствующим выражением лица. – Гарри, может быть, в следующий раз попробуешь просто с ней поговорить? Без… выступлений. *** На следующее утро Гермиона демонстративно игнорировала Гарри в Большом зале. Когда он попытался подойти к ней возле кабинета Заклинаний, она лишь ускорила шаг, исчезнув за углом, прежде чем он успел произнести ее имя. – Она притворяется недоступной, приятель, – заметил Дэниел, когда они с Каспианом следовали за Гарри по шумным коридорам. – Или она меня активно избегает, – поправил Гарри, прислонившись к стене. – Я – посмешище. Все тыкали на меня пальцами во время завтрака. – Это цена настоящей любви, – мудро заявил Каспиан. – Смелые поступки требуют смелых жертв. – Нам нужен новый план, – вздохнул Гарри, проведя рукой по волосам. – Что-то, что покажет, что я не просто летающий шут. – Вызов! – объявил Джеймс, материализовавшись рядом с сыновьями, вместе с Сириусом и Ремусом. Казалось, у них была удивительная способность появляться всякий раз, когда Гарри оказывался перед любовной дилеммой. – Битва умов! Гермионе понравится хороший интеллектуальный спор. – Но она непременно победит, – категорично заявил Гарри. – Она все знает. – Именно! – воскликнул Сириус, глаза его заблестели. – Но если ты постараешься… если покажешь ей, что готов приложить усилия, общаться с ней на ее же уровне… это должно ее впечатлить. – Возможно, совместный исследовательский проект? Или совместное занятие? – предложил Ремус. – Занятие… но по чему? – задумался Гарри. – Я едва ли справляюсь со своей работой на третьем курсе. – Продвинутая арифмантика! – предложил Джеймс. – Или Древние руны! Она блестяще разбирается и в том, и в другом. – Ты хочешь, чтобы я притворился, что хорошо разбираюсь в том, о чем ничего не знаю? – недоверчиво спросил парень. – Дело в усилиях, Гарри, – вмешался голос Лили. Она подошла молча, держа в руках стопку экзаменационных работ. – И немного искреннего любопытства. Попроси ее о помощи. Не пытайся просто произвести на нее впечатление. Покажи, что ценишь ее знания. Гарри перевел взгляд с матери на отца и их друзей, затем на братьев, которые буквально дрожали от сдерживаемой радости. – Хорошо, – сказал он, в его глазах мелькнул решительный блеск. – Хорошо, я так и сделаю. На следующий день Гарри ждал Гермиону у библиотеки, сжимая в руках толстый учебник по Арифмантике. Предыдущий вечер он провел, изучая его, понимая очень мало из написанного, но запоминая несколько сложных терминов. Когда Гермиона вышла, он шагнул вперед, стараясь выглядеть серьезным и умным. – Гермиона, – начал Гарри, чувствуя, как потеют ладони. – Я хотел спросить… у меня есть некоторые трудности с Продвинутой арифмантикой. В частности, с концепцией числового гадания в многомерных матрицах. Я надеялся, что ты могла бы поделиться со мной некоторыми соображениями. Гермиона остановилась, ее выражение лица было настороженным. Она взглянула на учебник у него в руке, затем снова на него. – Многомерные матрицы, Поттер? Мы же третьекурсники. Арифмантику изучают только на четвертом, и даже тогда «многомерные матрицы» – это концепция шестого курса. Маска Гарри рухнула, он почувствовал, как горят уши. – Точно. Ну, я просто… пытаюсь опередить события, понимаешь? Загружаю свой мозг на будущее. Гермиона сделала долгий, медленный выдох. – Поттер, ты пытаешься заманить меня на занятие? – Возможно, – Гарри поморщился. – Немного. Послушай, я просто действительно восхищаюсь твоим интеллектом. И я искренне хочу лучше понимать вещи. Даже если я еще не совсем освоил «многомерные матрицы». Она посмотрела на него, в ее глазах мелькнуло что-то нечитаемое. – Ты хочешь понять Арифмантику? – Да! – казал Гарри, возможно, слишком уж рьяно. – Она кажется захватывающей. Закономерности, числа, то, как они предсказывают результаты… – он замолчал, поняв, что просто повторяет фразы, прочитанные во введении к книге. Гермиона на мгновение задумалась. Затем, к удивлению Гарри, она тихонько, почти незаметно усмехнулась. – Хорошо, Поттер. Я предлагаю тебе сделку. Я помогу тебе с основами Арифмантики, если ты пообещаешь перестать пытаться петь мне серенады со своей метлы. У Гарри отвисла челюсть. – Ты слышала? – Весь замок слышал, Поттер, – сказала она, на ее губах играла легкая улыбка. – Это было… незабываемо. – Значит, ты поможешь мне? – спросил Гарри, в его груди зародилась надежда. – Один час, сегодня вечером, в библиотеке. И только если тебе действительно интересно. Никаких заколдованных уточек, никаких импровизированных воздушных стихов, – предупредила она, указывая пальцем на него. – Договорились! – воскликнул Гарри, широко улыбаясь.