Враг под маской

Аяна била изо всех сил по боксерским лапам, которые держал перед ней Вадим. — Давай, давай, слабачка! — подначивал он. Удар, еще удар. — Бьешь, как ребенок, — ухмыльнулся Вадим. — Сам ты ребенок! — кричала она. — Тогда ударь наконец по-нормальному! Хук левой, хук правой. — Слабачка! Сидела бы в своем Улан-Удэ, здесь ты никому не нужна! А вот это было по больному. Аяна рассвирепела и после хука правой, хука левой со скоростью молнии пнула Вадима в зону паха. — О-о-х, — и тот согнулся пополам. — А ты умеешь удивлять, — взглянул на нее снизу вверх. Снова его идиотская ухмылка. — Можешь ведь, когда хочешь. Так хотелось пнуть его еще раз! — Не надоело со мной нянькаться? — спросила Аяна, вытирая пот со лба боксерской перчаткой. — Пока его Золотейшество платит, кто я такой, чтобы отказывать? Вадим плюнул в сторону и сбросил лапы на пол. — На сегодня хватит, ты молодец. Но есть еще к чему стремиться. — Хорошо, дядя Вадим. Ох как его это бесило, и она прекрасно знала об этом. — Я тебе не дядя! Аяна побежала к выходу и, обернувшись, показала ему язык. — Дядя Вадим, дядя Вадим, дядя Вадим… Сам он закатил глаза и подумал: «Бестолочь».

***

После тяжелых тренировок или пар в университете ей всегда снился всякий бред. В ту ночь ей приснилось, будто она выступает в шоу «Голос», и перед ней сидят Бузова, Киркоров и Шаман и нещадно ее критикуют. — Спела, как будто в забегаловке, — скривилась Бузова. — Фу, два балла, — с отвращением сказал Киркоров и показал табличку с цифрой 2. — Два балла? — удивился Шаман, и Аяна подумала, что он похвалит ее, ведь песня была спета на отлично! — Слишком много. Ставлю «кол». Аяна проснулась по будильнику и застонала. Опять понедельник, опять осень, опять промозглая погода и опять на учебу. По расписанию (что за садист его составлял?) первыми двумя парами стояла физра. В принципе, две недели назад она туда уже ходила. Так и хотелось прогулять, сам Бог велел! Хотя бы первые две пары. Но прогуливание такая штука, сначала начинаешь с одной пары, а заканчиваешь целым днем. Ладно, после физры — китайский, уж на язык-то надо сходить. Но сначала она пойдет в Эрмитаж. Кстати, быть сестрой бурятского мафиози имеет свои плюсы, один из которых — ей не нужно мыкаться по метро, автобусам и такси, потому что у нее есть личный водитель, который довезет и заберет ее откуда угодно. Плохая сторона в том, что Алтан узнает, что она прогуливает. Ну и ладно. Сам учился кое-как. Еще скажет спасибо, так как Аяна попала на бюджет. Да-да. Без связей. Сама. Она любила тыкать этим фактом Алтану в лицо, потому что его самого поступил дед. Она любила провести два-три часа в Эрмитаже. Постоять пару минут под какой-нибудь картиной, посидеть на скамеечке с блокнотом, заскетчить великие полотна, поглазеть на мумий в египетском зале, поделать селфи на мраморных лестницах. Пару недель назад в Эрмитаже произошло целое событие: в Питер привезли «Мадонну делла Лоджиа» кисти Ботичелли, и три дня об этом кричали буквально из каждого утюга. На Аяну подействовала реклама — она решила, что пора бы полюбоваться на Мадонну вживую. Кроме нее в понедельник к открытию музея пришло совсем немного людей, в основном местные, и кучка туристов с фотоаппаратами, кажется, китайцы. На входе она смешалась с китайскими туристами, и один дедушка обратился к ней (разумеется, по-китайски): — Где здесь туалет? Аяна не смутилась и ответила, что он направо по коридору. Во-первых, у нее был средний уровень китайского, а во-вторых, за все время жизни в Питере она достаточно изучила здание Эрмитажа и знала, в каком крыле мумии, в каком — картины, где находится туалет, сувениры и буфет. 9 — Вы из Пекина? — снова спросил дедушка. С ее типичной бурятской внешностью — черными глазами, волосами цвета воронова крыла и миндалевидным разрезом глаз — она вполне себе могла сойти за китаянку. Или кореянку, или японку. — Я из России. — Правда? У тебя такой хороший китайский! Конечно. Это у них национальная черта — хвалить всех иностранцев, даже если они говорят просто «нихао» и все. — Спасибо. Покинув группу туристов, Аяна направилась в зал с картинами эпохи Возрождения. Там было от силы человека три. Она постояла пару минут перед Мадонной делла Лоджиа, впитывая ее целиком и подетально, каждую черточку, каждый мазок кисти. Затем села на скамейку напротив и достала из сумки блокнот и пенал. Из пенала извлекла карандаш и резинку и начала общий набросок. 9 Когда она наскетчила общие пропорции фигур, рядом с ней на скамейку кто-то плюхнулся. Аяна была слишком занята, чтобы обращать на это внимание. Этот кто-то заглянул к ней в блокнот через плечо. Она ненавидела, когда к ней так лезут, тем более, когда работа еще не закончена. — Классный рисунок. Аяна тяжело вздохнула и решила полностью его игнорировать и даже не смотреть на него (голос был мужской). — Гениальное полотно, правда? Как же он бесил. — А ведь Сандро Боттичелли всего было 24 года, когда он написал этот шедевр. Ого. Эстет. Аяна прикрыла блокнот рукой и взглянула наконец в лицо этому всезнайке. Кепка, темные очки, хитрая ухмылка на губах. Черные очки осенью, да еще и в помещении? Вот это пижон. — Вы бы сняли очки. Так лучше видно, — предложила она. Он, казалось, ее вообще не слышал. — Где был я в 24? И где были вы в 24?.. — Мне 20. — Да в принципе наплевать. Аяна хмыкнула и вернулась к рисунку. — Вы питерская? — Теперь да. Из Улан-Удэ. — Это Монголия? Или Якутия? Мда. С географией у него так себе. — Бурятия. Он посмотрел на нее поверх темных очков. Ярко-голубые глаза. — Одни буряты в Питере. Аяна демонстративно закатила глаза. — И что это значит? — Секрет, — и он довольно ухмыльнулся. — Все с Вами понятно, — пробормотала она. — И что же со мной понятно? — Секрет, — не смогла не улыбнуться Аяна. — Вы мне определенно нравитесь. — А Вы мне нет. — Кстати, ножка младенца чуть пухлее, чем у вас на рисунке. Аяна прекратила рисовать и посмотрела сначала себе в блокнот, а потом — на картину. — Правда. Спасибо. — Вы никуда не торопитесь? Она взглянула на часы. Уже десять утра, плюс пробки — пора на учебу. Да и поесть в столовой надо — живот уже бурлил от голода. — Ого, еще как тороплюсь, — и Аяна поспешно сунула пенал и блокнот в сумку и, ничего не сказав, быстрым шагом направилась к выходу. Интересно, доложит ли водитель Алтану о ее прогулах? Дархан был свой в доску и часто выгораживал Аяну, но в машину — черный BMW последней модели — был встроен маячок, который сообщал главе клана, где и куда ездил автомобиль, а с ним и его младшая сестра.