Второе золото

Илья был лучшим столько, сколько он себя помнит. Лидерство на соревнованиях уже несколько лет, лучшие коньки, лучшие тренеры, лучшие рекламные контракты. Всегда первый, самый успешный, тот, кому все завидуют, заглядывают в рот с обожанием. Малинин чувствовал груз ответственности, давящий на плечи, посредством этих "лучший". Но он знал, что не подведет всех. Пока что, нет ему конкурента и того, кто сдвинет его с лидерских позиций. Отец всегда требовал лучшего, пытался воплотить свои амбиции в сыне. Роман мечтал о том, что Илья войдет в историю, и у него получилось. Малинин поистине непобедим и нет ему равного. Как оказалось, есть.

*****

Зашнуровывая коньки, сидя на скамье, Илья чувствует привычную боль мозолей. Нужно было заклеить пластырями сильнее, но лень, да и смысла нет, если к вечеру вновь будут новые. Парень тренируется наизнос — скоро чемпионат мира, один из самых важных в карьере Малинина. Он должен выиграть, как и все года до этого. Это аксиома. Вальяжно выйдя из раздевалки, парень понимает, что забыл свою кофту, но возвращаться не хочется. Идет дальше. Уверенно. Арена — второй дом, а лед — его стихия. Да он катается лучше, чем ходит, это даже комично. Илья чувствует прилив энергии. Фигурное катание давно стало причиной просыпаться по утрам, а новые медали смыслом жизни. Открыв дверь, непосредственно в помещение с тренировочным льдом, глаза парня выхватывают фигуры его тренера, вместе с отцом, стоящих поодаль. Рафаэль и Роман обсуждали что-то с улыбкой, активно жестикулируя. Илья решает поздороваться уже на льду, поэтому снимает чехлы и делает первое скольжение, чувствуя стандартную радость от предстоящей тренировки. Идеально, выработанно, автоматически. Движения привычны, чувствуется отдача, то, как лезвие режет гладкую поверхность на длинные красивые линии. Малинин прикрывает глаза, хочет насладится скольжением, перед тем, как начать прыгать четверные. Там уже не до удовольствий и легкости будет. Окрик собственного имени вырывает парня из раздумий, заставляя распахнуть глаза и повернуться в сторону звука. Оба тренера стояли все там же, но рядом с ними сидел высокий парень, в спортивной одежде и волосами, собранными в хвост. Илья раньше его не видел. Становится интересно, и Малинин скользит к бортику, рядом с ними. Здоровается с тренерами, и смотрит на парня, снимающего чехлы. Они что, будут тренироваться вместе? Эта мысль посещает голову Ильи, все еще ожидающего пояснения, вопросительно смотря то на отца, то на Арутюняна. — Илья, это Петр, он новый член группы. Переехал из России. Этот самый Петр, наконец-то разобравшись с чехлами ярко-розового цвета, выезжает на лед и останавливается рядом с Малининым. — Приятно познакомится, Илья. Я наслышан, — звучит искренне, но безразлично, на лице не читается ни одна эмоция. Малинин ловит себя на мысли, что голос у парня красивый, и сам он тоже ничего, правда чересчур высок для фигуриста. Почему он не слышал о Петре раньше? Илья думает об этом, пожимая руку, протянутую в ответ, отмечая крепкое рукопожатие и приятное тепло чужой кожи. — А я о тебе нет. Почему? — вопрос вырывается сам, и Малинин не успевает подумать, насколько корректно он звучит. — Последний год я не выступал, а до этого Россию отстранили с международной арены, — голос глубокий, не громкий, но заставляющий вслушиваться. Парня вопрос не задел ни капли, на губах у него мягкая улыбка, с которой обычно объясняют очевидные вещи маленьким детям. Илью это сразу же выбешивает. Малинин лишь кивает, думая о том, что этот Петя, вероятно не слишком талантлив, раз и до дисквалификации он не помнит его на соревнованиях. Он ему точно не конкурент. Тогда почему Арутюнян согласился тренировать его, в тандеме с его, Ильи, отцом? Оба мужчины слышали разговор, и парень ловит на себе недовольный взгляд родителя. Видимо, за неподобающий вопрос. — Петя талантливый, может еще и тебя перескачет, — Рафаэль улыбается, подмигивая ничего не понимающему Илье. Тот не отвечает, смотрит скептически. Покончив с разговорами, Роман обозначает фронт работ на сегодня. Звучит привычно, не слишком тяжело. Даже легко. Малинин хмыкает про себя, думая, что облегченная нагрузка для него — будет тяжелым испытанием для этого Петра. — Начинаем с разминки, пара кругов и скольжений. Потом прыжки, контент из короткой и произвольной программ. Петь, тебе нормально так будет? Роман интересуется степенью нагрузки, на что парень лишь кивает, заходя на разминочный круг. Вопрос отца только подтверждает домыслы Ильи, так же начавшего разминку. На лице парня появляется ухмылка, он вновь покажет всем, что лучший. Взгляд Малинина пытливо смотрит за тем, как легко скользит Петр. Он не катается, он плывет по поверхности, едва касаясь лезвием. Красиво. Илья ужасается этой мысли, одергивает себя, вновь закрывая глаза и полагаясь на инстинкты, на привычку. Спустя несколько кругов и дорожек, немного распрыгиваний, парни останавливаются в ожидании перед двумя тренерами. Что именно им скажут делать, оба еще не знают. Малинин косится на парня, стоящего рядом. На лице того ни эмоции, лишь холодная маска, такая же, как лед под их ногами. Это почему-то ставит Илью в ступор. — Начинаем с четверного флипа, потом тулуп и сальхов, заканчиваем лутцем. Потом тренируем каскады. Каждый прыжок на два чистых повторения. Прыгать будете по очереди, у обоих длинные заезды, будете мешать друг другу. Рафаэль говорил строго и по делу. Оставалось лишь кивнуть и слушать дальше. Роман добавил уточнение, явно видя смятение сына, непривыкшего делить лед с кем-либо. — Петь, начни первым, — тон Романа мягкий, но не терпящий отлагательств. Парень лишь кивает, отрываясь от борта и набирая скорость за счет нарезания круга по льду. Илья готов наблюдать, хочет понять, насколько искусен этот Петя. На лице у него ни страха, ни переживания, простое ничего. Это раздражает. Неужели, так уверен в себе? Он набирает скорость, разворачиваясь спиной, готовясь зайти на флип. Малинин слышит тот самый звук конька о лед, восторгается высоте, плотной группировке. Прыжок выходит пролетным, с быстрой круткой. Илья считает обороты. Малинин затаивает дыхание, не давая себе в этом отчета. Глаза неотрывно следят за кульминацией элемента, за самой важной его частью. Петя приземляет чисто, плавный выезд, четкое ребро, нога не дрогнула, лицо тоже. Все так же безразлично холодное. Отчего-то злость топит Илью. Где его радость? Где хоть что-то? Это разве привычный уровень для него? Он настолько хорош? Тем временем Петр заходит на второй флип. Нужно сделать два повторения. Все получается так же идеально. Разгон, отскок, группировка, крутка, приземление, ровное лицо. Все так же. Идеально, но бездушно. Автоматический уровень, ничего от себя. Петя подъезжает к тренерам, те что-то говорят. Явно хорошее, Илья видит, как оба довольны, а отец подталкивает его, что бы тот также сделал прыжки. Парень молча набирает разгон, чувствуя привычное волнение внутри. Звук лезвия о лед отдается в уши громким скрежетом, останавливая вечный поток мыслей. Узел затягивается внутри, чувствуя, как ветер обволакивает его тело. Мгновение в воздухе прерываются столкновением конька с гладкой поверхности. Лезвие вбивается в лед, высекая сноп стружки. Приземление ровное, идеальное. На лице привычная радость, эйфория от успеха, от полета. Подъезжая к мужчинам, Малинин улыбается, видя как Петя начинает разгон на тулупы и сальховы. Четыре четверых подряд. Сильно, но тоже идеально. Техника заслуживает уважения, он явно знал толк в ней. Илье страшно. За первого серьезного конкурента, за постоянное спокойствие на лице. Хочется получить от него эмоцию. Илья принимает эстафету, делая помимо тулупа и сальхова еще и лутц. Хочет удивить тренеров и Петю, шесть чистых подряд — весомое заявление. Первые пять выходят хорошо, чисто, докручено, с идеальным выездом. Но последний не идет, вместо четверного выходит тройной. На лице парня злость вперемешку с разочарованием. Заходит на прыжок еще раз. Теперь выходит снова чисто, но не подряд, это расстраивает. Лутц — самый сложный прыжок для него, самый энергозатратный, самый раздражающий. Поворачивая в сторону мужчин, Илья хочет услышать, что они скажут. Но он замедляется. Впервые за всю тренировку, он увидел эмоцию на лице Петра, то были плотно сведенные брови, недовольство читалось на красивом лице. Куча вопросов рождается в голове фигуриста. Это им, Малининым, недоволен этот мальчишка? Кем он себя возомнил? Илья злится, все моментально отражается на лице. — Илья, ничего страшного, лутц тебе всегда сразу не давался, — Рафаэль говорит успокаивающе, но Малинин хочет заткнуть ему рот, не позволяя дальше выдавать личную информацию в присутствии Пети. Однако тот уже заезжал на четверной лутц, и Илье было ужасно интересно, как он справится. Снова парень затаивает дыхание, под удивленный взгляд отца, отметившего странную реакцию сына. Петр не разочаровывает, оба выходят чисто, с докрутом и его вечным идеальным выездом и впечатляющей высотой. Это бесит, откровенно злит. Злит техничность, злит совершенство, злит то, что сам Илья находит Петю красивым, а прыжки завораживающими. Малинин чувствует восторг, граничащий со жгучим раздражением. Хочется снова быть лучшим. Парень возвращается, слушает мелкие советы тренеров, удовлетворенных его умениями. Илья молчит, стоя рядом с ним. В нос врывается запах мороза и разгоряченного тела, с примесью легкого, свежего мужского парфюма. Приятно. Малинин ведет носом, пододвигаясь немного ближе, что не укрывается от внимательного взгляда Петра. Каскады выходят хорошо у обоих. Петя владеет почти теми же, что и Илья. Однако последнего это не устраивает, и в самом конце тренировки, когда Рафаэль и Роман разрешили собираться и уходить, сами покидая помещение, Илья решает потренировать свой четверной аксель. Его личная визитная карточка. Им владеют всего несколько людей в мире, и Малинин один из них. Этот прыжок — его гордость. Петр нарезает последний круг, видя, как Илья заходит на аксель. Ему интересно, хочется посмотреть. Он не отказывает себе в этом, видя, как фигурист то и дело косится на него, проверяя смотрит ли Петя. Заход красивый, Малинин чувствует силу и вибрацию в ногах. Крутка быстрая, но взгляд выхватывает силуэт, наблюдающий за ним. Приземление не выходит, ось кренится, и лезвие встает не прямо, а под сильным наклоном, и парень чувствует боль в ноге, и холод льда. Падение выходит твердым, неприятным, парень сжимает глаза от боли, и шипит сквозь плотно сжатые зубы, сидит на льду пару секунд, слыша приближающийся шум лезвия о лед. — Выглядит больно. Ты как? Спокойный голос раздается у самого уха, и Илья резко распахивает глаза, видя перед собой Петю, со слегка обеспокоенным лицом. Это, почему-то, вызывает глупую радость внутри Малинина, но тот спешно закапывает ее внутрь, обещая подумать об этом позже. — Я нормально... Fuck, — Илья пытается встать, игнорируя протянутую руку парня, но опереться на поврежденную ногу не выходит. Колено жжет боль, и сейчас он снова упадет. Малинин прикрывает глаза, вновь ожидая столкновения с обжигающим льдом. Но этого не случается, чувствуется крепкая хватка поперек его талии, прижатая спина к чьей-то крепкой груди. Чьей-то понятно, это Петя, больше некому. Прижимает слишком крепко, слишком долго. — Ты такой гордый, — голос смешливый, но не осуждающий, звучит тихо, прямо на ухо, щекоча шею дыханием. А Илью захватывает гнев. За свою слабость, за то, что этот незнакомый парень помогает ему. За то, что Малинину нравится ощущение его тепла на своей коже. Это злит. — Do you find it funny? Малинин просто стоит на месте, опираясь о чужое тело, чувствуя, как чужие руки сжимают его талию, как прижимают к себе. Чувствует чужое теплое дыхание, разбивающееся о его макушку. Почему-то хочется замереть в этом моменте, и осознание этой мысли пугает парня. — Нет, я хочу помочь. Ты можешь идти? Звучит откровенно и искренне. Руки Пети отрываются от тела Ильи, ложась просто на предплечье. Малинин зачем-то кивает, пробуя сделать шаг. Получается, болит уже не так сильно. До выхода со льда доходят вместе, молча. Петя надевает свои розовые, смехотворные, по мнению Малинина, чехлы. Илья надевает свои, смотря, как парень подхватывает свою сумку с вещами. Почему не оставил в раздевалке? Петр оборачивается на Малинина, с молчаливым вопросом. Илья догадывается, с каким именно. Но говорить он не собирается, просто выходит из помещения, слегка прихрамывая на пострадавшую от падения ногу, вынуждая фигуриста идти за ним. Путь до раздевалки проходит в молчании. Илья заходит первым, Петя за ним, прикрывая дверь. Он молча ставит сумку на скамью, доставая из нее сменные вещи и кроссовки. Малинина снова топит раздражение, от его безразличия, от вновь никакого выражения лица. Он всегда такой? — Какая твоя фамилия? — задает вопрос слегка грубым, не требующим возражения тоном. Петр поднимает глаза, лицо не окрашивает ни одна эмоция, но губы почему-то тянет ухмылка, еще больше раздражая Илью. — Гуменник. Гуглить собрался? — звучит насмешливо, почти с издевкой. Малинина поймали с поличным, именно это он и собирался сделать. Изучить соперника. С идеальными прыжками. С невесомым скольжением. С красивым лицом. Последнее умозаключение отрезвляет Илью, и тот спешит оправдаться. — Don't talk bullshit — Грубо. Петя снова усмехается, развязывая коньки и разминая одеревеневшие пальцы, прикрывая глаза от удовольствия. Илья смотрит, не в силах оторваться. В голове одна мысль. Что с ним не так? — Почему ты говоришь на английском, если мы оба знаем русский? — Гуменник спрашивает, все еще с закрытыми глазами разминая уже другую ногу. — Потому что русский мы знаем оба, а английский идеально только я, — в голосе самодовольство, мнимое превосходство. Малинин надеется выиграть хоть так. — Позер, — коротко отвечает Петя, открывая глаза, и аккуратно протирая лезвия коньков салфеткой от лишней влаги. На Илью не смотрит, а Малинин жаждет его взгляда, сам не понимая зачем. Этот спокойный, безразличный парень почему-то увлекал Илью, он хотел его разгадать. Обличить настоящие эмоции. Хотел превзойти его, чувствовал, что этот Гуменник может стать его конкурентом, на предстоящем чемпионате мира. Это будоражило и пугало. — Мы уже соревновались на одном льду, — ни с того, ни с чего говорит Петя, переодевая футболку. Малинин рассматривает красивую фигуру, широкие плечи и узкую талию, выделяющиеся мышцы. Но быстро одергивает себя, вновь прокручивая в голове слова парня, чтобы подобрать ответ. — Когда? Я тебя не помню, — звучит взволнованно, Илье и правда интересно. — Ну, сложно запомнить победителя, будучи проигравшим, — вновь насмехается Гуменник. Он не всерьез, хочет лишь раззадорить, но получается разозлить. — Shut up, Гуменник. Где? Петя смеется, уже не скрывая своего веселья, видя, как брови Ильи все сильнее сжимаются. Он не может понять, почему этот Петр такой разный. То он на льду прижмет Илью к себе, не давая упасть вновь, то откровенно издевается, насмехается над ним. Это вызывает новую волну раздражения. — Этап юниорского Гран-при в Италии, я был вторым, а ты седьмым. Потом был еще юниорский чемпионат мира, я был третьим, а ты шестнадцатым. Хотя в любом случае, сейчас это уже ничего не значит. От былого веселья Пети не остается и следа, тот просто пожимая плечами, продолжает приводить себя в порядок, складывать вещи в сумку. Илья удивлен сменой настроения парня. Вопросов еще больше. Хочется уколоть в ответ. — Скоро чемпионат мира, твоя серия побед надо мной прервется, — Малинин говорит спокойно, будто заранее предрешая исход битвы. Петя на это лишь улыбается, невинно и чисто, а у Ильи вновь перехватывает дыхание от этого парня. — Ты уверен? Голос спокойный, как будто говорит с ребенком, сказавшим что-то откровенно глупое, мягко подводя к признанию своей ошибки. Илья откровенно злится, с губ срывается мат. — Fuck you, Петя, — звучит уставше и зло. Гуменник раздражал его тем, что тот был слишком уверен в себе, слишком спокоен. Это завораживало и бесило. — Ты такой грубиян, Илья. Петя улыбается напоследок, ярко и дразняще, подхватывая сумку и выходя за дверь раздевалки, оставляя Малинина в ступоре. Хочется взвыть от злости, но пришедшее на телефон сообщение доводит еще сильнее. Парень читает, уже выходя из раздевалки. Папа: Илья, я тебя не стал ждать, нужно было срочно ехать по делам. Вызови себе такси, хорошо? 16:32

Вы:

Окей, пап.

16:33

Такси ждать не хочется, будет ехать минут пятнадцать, но делать нечего. Выходя на улицу, он видит Гуменника, стоящего у машины, закидывающего сумку на заднее сидение. Это бесит еще сильнее, этому Пете не нужно будет ждать, что бы просто уехать домой. Илья смотрит раздраженно, хмуря брови. Гуменник, будто почувствовав спиной, прожигающий в нем дыру, взгляд, оборачивается, видя недовольное лицо Малинина. Вновь улыбается, снова дразняще, понимая ситуацию, и направляясь к парню. Илья озирается, думает, насколько глупо будет вновь заскочить в здание. Но одергивает себя снова, он не должен так реагировать на почти незнакомого парня. — Кого ждешь? Твой папа вроде уехал, — тон спокойный, без неприкрытой издевки, но Малинин все равно ее чувствует. Или это плод его уставшего сознания? — Такси. У отца дела, не стал ждать, — Илья сам не понял, зачем оправдывается. Зачем вообще отвечает. — Отменяй заказ, я довезу, — звучит уверено, не хочется возражать, да и Малинин не будет. Ждать такси еще с десяток минут не хочется, так что поездка с Гуменником не плохой вариант. И хочется подольше изучить его, разгадать, рассмотреть ближе. — Хорошо, спасибо, — просто соглашается Илья, мягко улыбаясь. Петя вызывал в нем контрасты. То выводил на негатив, раздражал, то ловил и заставлял улыбаться. Он казался все интереснее и интереснее. Все же Малинин будет гуглить, пытаться понять. Гуменник, молча разворачивается, ведет парня к своей машине, слегка улыбаясь. Илья идет за ним хвостиком, смотря, как волосы парня переливаются в солнечном свете. Выглядят красиво, мягко, хочется потрогать. Малинин ловит себя на этой мысли, вновь ужасаясь. Не то, совсем не то, он должен думать о своем новом конкуренте. Открывая переднюю дверь на пассажирское, Илья присаживается, спешит пристегнуться. Мало ли этот Петр устроит, лучше обезопасить себя. А Гуменник, видя это лишь закатывает глаза, читая на лице парня опасение. — Адрес? Илья называет сразу, без лишних слов. Чувствует себя неловко, не в своей тарелке. Хочется рассмотреть Петю в профиль, пока он сосредоточен на дороге, может не заметит. В машине пахнет чем-то сладким, свежим. Приятно. Парень переводит взгляд на Гуменника, стараясь наблюдать не так открыто. Видит все то же, безразличное лицо. Спокойное безмолвие. Снова бесит, хочется видеть эмоцию на этом лице. Илья и сам не понимает, почему он так цепляется к этому парню. Однако, ответ приходит в голову сам. Потому что он слишком талантлив, техничен в прыжках, интересен в разговоре, выводя Малинина на эмоции, но не показывая их сам. А еще, потому что Илья находит его красивым, с холодной аристократичностью. За всеми раздумьями, Илья не осознает, что открыто пялится на Петю, а тот вновь тянет усмешку, мягко лежащую на его губах. Заметил, плохо. Малинин слишком резко отводит взгляд, впиваясь глазами в окно, пытаясь успокоить отчего-то быстро бьющееся сердце, не следя за картинкой в окне. — Что-то интересное увидел? — звучит ехидно, с привычной усмешкой, которая так раздражает Илью. Хочется ответить колко, но ничего не идет в голову. Поэтому Малинин решает удивлять своей честностью. — Тебя. Коротко и исчерпывающе. Петя просто хмыкает в ответ, не найдя слов. Илья доволен результатом, он смог стереть раздражающую усмешку с лица парня. Это не может не радовать. — Почему ты выбрал именно этот тренерский штаб? Вопрос в лоб. Малинину интересно, почему из обилия тренеров ближе к родной стране парня, он выбрал переезд в далекую Америку. — Потому что они тренируют лучших. И ты этому пример. Звучит спокойно, в голосе нет смеха или намека на сарказм. Илья знает, что он лучший, что ему нет равных, но не ожидал услышать это от Гуменника. Снова бесит то, как легко он может сбить с толку Малинина. Кажется, теперь имя Пети — синоним к раздражению для Ильи. — Ты считаешь себя одним из этих "лучших"? — ему правда хочется узнать, как оценивает себя Гуменник. Верит ли он в себя? Понимает, что стал одним из самых сильных конкурентов Ильи, на золото чемпионата мира? — Я собираюсь стать лучшим, — после секундной паузы отвечает Петя. Он уверен в своих силах. Скоро будут первые соревнования на международной арене за четыре года дисквалификации. И он не планирует проигрывать. Звучащая решимость в словах пугает Илью. И раззадоривает одновременно. Он в ответ просто кивает, вновь поворачиваясь в окну, наблюдая уже знакомые, за множество поездок этим маршрутом, пейзажи. Спустя пару минут, машина мягко останавливается на подъездной дорожке, перед домом Малинина. Тот цепляет сумку с заднего сидения, готовясь выходить. — Спасибо, что подвез, — Илья пытается вложить благодарность в голос, выдать мягкую улыбку, но получается лишь вымученная. — Без проблем. До завтра, — говорит Петр, улыбаясь. У него получается лучше, чем у Малинина. Выглядит приятно и искренне. В ответ Илья кивает, закрывая дверь машины, и не оборачиваясь, шагает ко входу в дом, выуживая ключи из кармана. Все мысли занимает этот Петр, так резко появившийся в жизни Малинина. И не планирующий в ближайшее время исчезать. Совместные тренировки раздражают парня, он привык сиять на льду в одиночестве. Нужно будет спросить у отца, почему их не разделяют, а тренируют вместе. Вообще, он планирует устроить допрос Роману сегодня. Почему не предупредил раньше, о том что в группе пополнение? О том, что они будут тренироваться вместе? Это выбивает из колеи, и раздражает. Однако сейчас Илья планирует изучить соперника досконально, просмотрев кучу контента в интернете, где упоминается этот Петр. Как там говорится, держи друзей близко, а соперников еще ближе?