Кто я без прошлого? Кто я без тебя?

—Натаниэль. Поговори со мной, — щебетала Карен. Нат пользовался методом Эндрю. За весь сеанс с психологом не произнес ни одного слова. Женщина медленно выдохнула и заговорила снова: — Да, они правы. Миньярд действительно оказывает на тебя дурное влияние. — Натаниэль предположил, что, говоря «они», Карен имеет в виду воспитателей, которые скептически относились к их с Эндрю дружбе. —Лицемеры, — выдавил Нат. Когда дело касалось его единственного близкого здесь человека, он не мог просто отмалчиваться. —Воспитатели? Почему они лицемеры, Натаниэль? Веснински всё же оторвал взгляд от увлекательной, гипнотизирующей его картины на стене и перевёл полные презрения глаза на женщину. — Да потому что эти притворщики сами хотели, чтобы Эндрю с кем-то подружился. А теперь, когда у него всё-таки появился друг, Эндрю так и остался в их глазах причиной всех бед. Лучше бы порадовались за него! Что неподступный ребёнок, наконец-то, попытался довериться хоть кому-то! — До окончания сеанса оставалось около десяти минут, но Натаниэль решил, что с него хватит. —Натаниэль! Я понимаю твой гнев, но сейчас ты должен… Нат не стал дослушивать, что он там должен. Захлопнув за собой дверь, побежал по коридору прочь. Как эти люди вообще смеют называть себя старшими, если даже не пытаются понять Эндрю? Не понимают, что у его скверного поведения есть причины, не видят, что он в первую очередь защищается, а не провоцирует всех вокруг. И Натаниэля, по их мнению, тоже испортил Миньярд. Как это удобно — перекладывать всю вину на одного и того же человека. Но как это низко, особенно когда этот человек — ещё ребёнок. —Узколобые, — прошипел сквозь зубы Нат. Он перешёл на шаг и пнул стоящую в углу коридора урну. Ударившись о стену, та со звонким грохотом упала, превратив пол вокруг себя в мусорное поле. Конечно, ребёнок, бегающий по коридорам в неположенное время, не мог остаться незамеченным. До окончания тихого часа было ещё далеко, так что в коридорах здания стояла гробовая тишина. Из-за угла к нему, цокая на своих раздражающих каблучках, направлялась Эмма Уилсон — одна из воспитательниц. Она была моложе остальных и нравилась Натаниэлю меньше всех. Не церемонилась в выражениях и просто действовала на нервы. Про таких, как эта дамочка, обычно говорят: «Сначала делает, а потом думает.» Он задавался вопросом, как эта особа вообще получила свою работу? —А что это ты так рано? — Эмма закатила рукав своего свитера цвета «вырви глаз» и проверила наручные часы. — Ещё семь минут до конца, я планировала забрать тебя позже. И… о Господь! На чём я стою? Какой ужас! Ты что здесь устроил? — Она брезгливо переступила с ноги на ногу, потрусив своим каблуком в попытке избавиться от прилипшей к нему банановой кожуры. Что ж, сейчас Натаниэль думал о том, что это представление того стоило. Он обязательно поделится этим с Эндрю. —Просто ногой зацепил, — соврал Нат. —Ты что, это, сорванец, ходить разучился? А ну-ка марш в комнату, — девушка грубо схватила его за руку и потащила за собой, на ходу причитая: — Мне из-за тебя, гаденыша, теперь туфли вытирать. Боже, когда мне уже начнут платить надбавку к зарплате за вечно вытрепанные нервы? Натаниэль не слушал поток её мыслей. Он думал о другом. Примерно через шестьдесят минут заканчивается тихий час, а значит, они с Эндрю скоро увидятся на полднике. Их всё-таки поймали после выходки с документами, и в качестве наказания общение Ната с Эндрю сократилось даже больше чем вдвое. Мальчики и раньше жили в разных комнатах, так что переселять никого не пришлось. Но на занятиях сидеть вместе им теперь было запрещено. И единственным местом, где можно было спокойно разговаривать друг с другом, сейчас оставалась только столовая. Во дворе и в игровой комнате друзья находились под пристальным надзором сотрудников. И незаметно сбегать из комнаты ночью или в тихий час, чтобы встретиться в их секретном месте под лестницей, теперь тоже было опасно, а рисковать таким укромным «штабом» никто из них не решался. Так что они договорились просто подождать. Воспитатели всё-таки не сами пришли к решению их разлучить, это распоряжение директора учреждения, ведь воровство конфиденциальных документов — это уже не просто детские шалости. А директор не живёт с детьми и не контактирует с ними напрямую. Следовательно, когда ситуация немного уляжется, а сотрудники остынут, Натаниэль с Эндрю снова смогут общаться как прежде. —И чтобы вел себя тихо, ты меня понял? — Погружённый в собственные мысли, Нат даже не заметил, как оказался у дверей своей комнаты. —Ага. —Агакает он тут, — Эмма затолкнула его в помещение и, не церемонясь, захлопнула дверь. От шума Итан — один из его соседей по комнате — заерзал в кровати, и если бы Нат не прожил с ним пару месяцев, он бы подумал, что тот вот-вот проснётся, но этого ребёнка танком не разбудишь. Чего не скажешь о Саймоне, который уже недовольно косился в сторону Натаниэля. —Эмма, — виновато прошептал Нат и двинулся к своей кровати. Естественно, Натаниэль не собирался спать, он никогда не делал этого во время дневного сна. Первый час из двух, отведённых на отдых, он проводил в кабинете психолога, а второй — с Эндрю под лестницей. Сейчас же мальчишка просто гипнотизировал взглядом комнату, сложив ноги в позу лотоса. В комнатах жили по трое. Но число детей в доме никогда не было стабильным, так что из тридцати максимально допустимых мест сейчас было занято двадцать восемь. И именно Эндрю уже несколько дней жил в комнате один. Подросток, с которым он до этого делил помещение, по словам самой Карен, успешно прошёл психотерапию и отправился в фостерную семью. Мейсон, кажется, так его звали, провёл в приюте даже больше времени чем Эндрю, точно так же сменил не одну семью и тоже каждый раз возвращался обратно в приют. Он был на год старше Миньярда, и его психологическое состояние было крайне нестабильным. Но Мейсон никогда не лез в драки с другими детьми и не причинял вред кому-либо кроме себя самого. Эндрю отзывался о нём нейтрально: «Авось, мне на него плевать, пока ему плевать на меня.» На долго в доме для сирот задерживались далеко не все. А постоянных «посетителей», таких как Эндрю и Мейсон, было ещё меньше. Их основным отличием от остальных детей были серьёзные проблемы с психикой, что относилось и к самому Натаниэлю. Здоровый ребёнок, временно оказавшийся в приюте, оставался здесь не более нескольких недель, а некоторые отправлялись в фостерную семью уже через пару-тройку дней. Нат задавался вопросом, как скоро их с Эндрю разлучат по-настоящему? Что мешает соцработникам найти Натаниэлю семью уже сейчас, ведь зачем ему нужна терапия по восстановлению памяти, если он узнал обо всём без помощи психолога? Была ли права Карен, говоря, что это серьёзный удар по психике? Что ж, возможно, это в какой-то степени шокировало, но не сломало, это можно принять и жить дальше. Натаниэль просто знает правду, но не проживает её в памяти, как и сказал Эндрю. Что насчёт Миньярда, он всегда был головной болью всех сотрудников, которые будут безмерно рады поскорее сплавить его в фостерную семью. Правда, наверное, соцработники всё же осознают, что Эндрю нуждается в хорошей психологической терапии, и ключевое слово здесь — «хорошей», чего нельзя сказать о Карен. В детском доме есть возрастная категоризация. Всего четыре группы: группа детей возрастом от двух до пяти лет, вторая — от шести до девяти лет, следующая — от десяти до тринадцати и последняя группа с подростками от четырнадцати до семнадцати лет. Эндрю с Натом, естественно, попадали в третью категорию, и их группа в столовой размещалась подальше от младших детей, рядом с которыми сидели воспитатели. —Это уже не воспитатели, а надзиратели, — сказал сидящий рядом Эндрю. Он сверлил взглядом стол, полный сотрудников, которые ели вместе со всеми, в перерывах между поглощением пищи негромко о чем-то переговариваясь и время от времени кидая взгляды на детей. —Точно, воспитатели, — вспомнил Натаниэль. Эндрю заинтересованно перевел на него глаза. —Я сегодня на тихом часу перевернул в коридоре урну, и Эммочка наступила своим длинным, противным каблуком прямо на… — Натаниэль сценично выждал паузу, потянув интригу: — банановую кожуру, — закончил он, демонстративно хватаясь за грудь в области сердца, изображая чистейший ужас, что вызвало у Эндрю полуулыбку. Нат почему-то гордился собой каждый раз, когда ему удавалось хотя бы немного развеселить блондина. —Надеюсь, она поскользнулась на ней и упала. —Не поскользнулась, но верещала на весь коридор и прыгала на одной ноге, пытаясь её стряхнуть. Эндрю расплылся в победной улыбке, словно это он сам подложил ей кожуру под ноги. — Эммочка — ходячая дилеммочка, — срифмовал блондин. —Скорее уж прыгающая, — весело поправил Нат, снова беря свою ложку в руки. —О чём шушукаемся, голубки? Не желаете поделиться со всем классом? — сидевший напротив упитанный тринадцатилетка снова решил, что имеет право сунуть свой длинный нос куда не нужно. Ничего нового. Он — их личное проклятие в этом приюте. За столом вдруг резко стало не так шумно, ни от кого не укрылась перспектива возникновения новой потасовки. —Грейсон, лучше смотри в свою тарелку, — Эндрю моментально переключился в режим хищника. Хотя Натаниэлю он больше напоминал злого котёнка. —А то что мне сделает такой коротышка, как ты? — провоцировал мерзавец. Миньярд действительно был заметно ниже своих сверстников, как, впрочем, и Веснински, но Нат надеялся, что со временем они догонят их. —А ты забыл, как месяц назад он надрал твою толстую задницу, Грейсон? — вмешался Натаниэль. — Или тебе хочется публичного унижения? —Ну нихрена, — вырвалось у Саймона. —Это что, правда? — удивился один из приятелей засранца. — Те синяки были не от падения с лестницы? Все дружки Грейсона моментально захихикали и, как один, посмотрели на своего приятеля, словно на объект для всеобщего буллинга. —Да, брехня это всё! — попытался исправить ситуацию толстяк. А затем снова повернулся к Нату. Выдержав прожигающий взгляд задиры, Натаниэль спокойно продолжил то, на чём остановился — трапезу. Собираясь сделать глоток своего какао, он услышал: — Эй, Франкенштейн! Тебе, походу, заново голову пришили, перед этим достав из неё мозги! Иначе ты бы получше думал, перед тем как выводить меня из себя. Так и не сделав глотка, Натаниэль отставил стакан. —Ах ты… — Эндрю начал было вставать из-за стола, но Нат вовремя придержал его за подол кофты, и тот, немного поколебавшись, всё же послушно сел обратно. —Ну, во-первых, человеческий мозг находится вот здесь, — Натаниэль указал пальцем себе в висок. — В черепной коробке, а не в шее, тупой ты придурок. Но не волнуйся, у таких, как ты, его нет ни там, ни там, ты — отдельный вид, у тебя мозг размещён прямо в твоей толстой жопе. — Из-за стола послышались смешки. Всем нравилось представление, разворачивающееся на глазах у всей столовой. Кроме, конечно, самых правильных и невинных. —Натаниэль, ты что, с ума сошёл? — с ужасом пролепетала одна из девчонок. Нат не помнил её имени. То ли Дина, то ли Дана. —Мальчики, успокойтесь быстро! Иначе сейчас же приведу воспитателей! — это была другая девица, кажется, Стейси. Она появилась в доме совсем недавно, но уже до ужаса раздражала Ната. Все они не давали ему спокойно закончить: — Понимаю, что ты физически не можешь думать головой, эту функцию выполняет твоя задница. Но всё-таки интересно, с какой целью ты решил докопаться к нам? Если тебе так хочется привлечь к себе побольше внимания, мы можем поржать с тебя все вместе. Ты уже рассказал своим друзьям, как не только продул «коротышке» в драке, — Натаниэль пальцами показал кавычки в воздухе, — но ещё и слезно просил Эндрю не рассказывать об этом твоим дружбанам? Из жалости к тебе он, конечно, согласился и, заметь, своё слово сдержал, но я не буду таким любезным. Так что ты там говорил? Сказав правду, я вывел тебя из себя? Ну получается, кому-то действительно есть что скрывать, да, Грейсон? Правда глаза колит? За их столом настала гробовая тишина. Все смотрели на мальчиков с затаённым дыханием, ждали продолжения, которое последовало незамедлительно. —О, Боже… — успела прошептать Дина, перед тем как Грейсон вскочил с места, перебросил свою тушку через весь стол, попутно сбрасывая мешающую посуду, и накинулся на Натаниэля. Кулак пришёлся Нату прямо в лицо, он почти сразу почувствовал металлический привкус на языке. Веснински попытался отпихнуть от себя Грейсона, но видимо тот действительно не на шутку разозлился, ибо ни чуть не стушевался и попытался ударить снова. Только вот не успел. Эндрю всем весом налетел на него и буквально сбросил с Натаниэля. Оказавшись сверху, Миньярд принялся яро наносить удары наотмашь и, конечно, сам получил от громилы пару-тройку раз, но долго это продолжаться не могло. Вокруг их перепалки уже собрались все, кому не лень. Те, кто сидел подальше, наблюдали со своих столов, а старшие дети, сидевшие совсем рядом, выстроились в полноценную футбольную команду и лицезрели драку из лучших «зрительских» мест; некоторые даже начали скандировать имя Эндрю, а другая половина — имя Грейсона. Натаниэль никогда не видел Эндрю таким разъярённым; рыжий какое-то время просто наблюдал, сидя на полу. Казалось, сейчас, в своей безграничной агрессии, Эндрю был способен причинить вред любому, кто встанет у него на пути. И откуда в двенадцатилетнем мальчишке столько ярости? Воспитатели поняли, что кричать на хулиганов бесполезно, когда оба уже выглядели не самым лучшим образом. Натаниэль словно очнулся, когда один из работников детского дома — Уильям Беннет, он был одним из тех, кто вел у их третьей группы школьные предметы, — начал оттаскивать Эндрю от Грейсона, не без помощи двух парней из старшей группы. Миньярд попытался отмахнуться от внезапно появившихся рук, но, разумеется, у него ничего не вышло. Уильям выволок блондина из столовой, а когда Нат попытался проскользнуть за ними в коридор, другие руки грубо схватили его за плечи. —Нет уж. Сначала я отведу тебя в медпункт, а потом ты мне всё расскажешь. Как и почему это произошло, — Натаниэль не мог вспомнить имени женщины, стоявшей перед ним, да и, если честно, ему было абсолютно плевать. —Куда он повёл Эндрю? — спросил Нат. —Тебя это не касается, Натаниэль. Мы идём в медпункт и… —Нет, касается! Он мой друг! — зло перебил её мальчик. Рыжий скинул с себя удерживающие его руки и собирался снова зашагать к выходу в коридор, но эта назойливая дама крепко схватила его запястье и теперь уже молча повела куда собиралась. В тот день он больше не увиделся с Эндрю. —Вчера вы сильно всех напугали. Может, расскажешь мне эту историю? — Карен продолжала вести с Веснински диалог, хотя походило всё это скорее на монолог, только вместо Гамлета Датского была Карен Холлоуэй. Натаниэль упорно молчал, стараясь вообще не смотреть в сторону женщины, вместо этого буравя глазами что угодно: стену, картины на ней, деревянный пол, трещинки на потолке. Какую историю хочет услышать женщина? Как Нат чесал языком? Грейсон, скорее всего, уже пожаловался ей на своё задетое эго, Веснински было нечего больше добавить. У Натаниэля хорошо получалось выводить всех на эмоции, а вот разбираться с последствиями ему до вчерашнего дня не доводилось. Видимо, толстяк всё же разозлился сильнее, чем того хотел рыжий. —Я хочу помочь тебе, милый. Но не смогу, если ты не будешь говорить со мной, — поняв, что слова не подействовали, психолог устало выдохнула. — Хорошо, тогда давай вернёмся к теме, которую я пытаюсь обсудить с тобой уже на протяжении недели. — Нат знал, что она скажет ещё до того, как Карен снова открыла рот. — Я понимаю твоё желание узнать больше о своём прошлом и не виню тебя в том, что вы провернули с Эндрю. Но хочу, чтобы ты, Натаниэль, поделился со мной о том, что именно узнал из личного дела и почему одна из страниц оборвана в том месте, где были записаны контактные данные твоего родственника. Сотрудники не нашли ни у тебя, ни у Миньярда недостающего обрывка, но я бы хотела, чтобы ты сказал мне правду. Натаниэль продолжал свой бойкот. Он насчитал уже тринадцать потертостей на обоях, когда женщина заговорила снова. —Эндрю подтолкнул тебя на это? — вот теперь Нат посмотрел на неё. —Причём здесь вообще Эндрю? Моё прошлое — только моё прошлое. Он просто помогал. Я пообещал ему свою порцию вафлей за помощь, — выпалил мальчик. —Хорошо, получается, это была твоя идея. А порвать государственный документ тоже было твоим решением? — давила Карен. —Никто не рвал ваши документы! — взмахнул руками рыжеволосый. — Не знаю, может, в архиве завелись крысы или книжные черви. Я бы не удивился, там же пыли больше, чем бумажек. —Ладно, то есть, когда ты изучал страницы, одна уже была порвана? —Именно, — Натаниэль откинулся на спинку кресла и, поставив предплечье на подлокотник, устало подпер голову кулаком. Психолог наседала дальше. — И что именно ты изучил? —Всё, что хотел, — устало проговорил Веснински. Весь этот разговор выматывал его. —А что ты хотел там найти? —А вы что, не ознакомлялись с моим делом? Сами прекрасно знаете, что я там нашёл. —Милый, — смягчила тон Карен, — я хочу услышать твою версию. Хочу понять, что ты думаешь и чувствуешь после того, как узнал правду. Её притворная доброта на Ната не подействовала. Но та же шарманка так раздражала, что Натаниэль решил уступить женщине, в надежде, что та больше не будет действовать ему на нервы. —Что я чувствую? А что бы вы почувствовали, узнав, что ваш собственный отец пытался перерезать вам глотку? Хотите услышать, как много я прочитал? Так вот, я в курсе всего, что было написано в личном деле. В курсе высокого статуса моей семьи и того, как умерла моя мать. Я также осведомлён о том, как мой отец собственноручно лишил себя жизни.