Connection Percentage

— Ты потеряешь зрение на время. — Мне нельзя его видеть? — сжимая в руках связку проводов, прикреплённых к шее, спрашивает Тэхён. Профессор вставляет ампулу с бледно-голубой жидкостью в шприц и приводит его в готовность. Ответ на свой вопрос Тэхён даёт себе сам: очевидно, что мальчик изолирован от остальных, и не видеть его есть причины. — Проморгайся, — велит мужчина и подходит ближе к нему, склоняясь над чужим лицом. Затаив дыхание, он начинает моргать и напрягается, чувствуя, как его челюсть сжимают холодные пальцы. На мгновенье ему кажется, что кожа разорвётся и профессор ничуть не удивится. — Достаточно. Профессор Чон подносит шприц к его правому глазу, и яркая вспышка ослепляет парня: он дёргается, глаз погружается во тьму, словно затухающая спичка, что меркнет, приближаясь к своему концу. Затем мужчина принимается за другой глаз, и Тэхён дёргается вновь. Грудная клетка судорожно поднимается и опускается, Ким тянет руку к лицу и машет, зная, что увидеть не сможет. — Твои зрачки осветлились и потеряли координацию, — поясняет профессор, и голос его теперь слышен по-другому. Как что-то не имеющее плоти, как отдалённый голос разума. Он словно спит, но сквозь пелену слышит внешний мир. — Прими морфий, — тот суёт баночку в руки Киму и отходит, усаживаясь на своё место. Нашарив крышку, Тэхён откручивает её и склоняет баночку над ладонью, начиная мелко трясти ту, чтобы выпала капсула. Почувствовав её, он на всякий случай ощупывает и, запрокинув голову, глотает. О принятии морфия напоминать уже не требуется, Тэхён привык к режиму и ведет мысленный отсчет количества принятых таблеток за день, даже когда боль не проявляется. Лучше перестраховаться. — Я запускаю, — предупреждает Кима профессор, и после следует короткий сигнал. По спине парня проходится холодок. Сейчас они встретятся. Парень откладывает таблетки и выпрямляет спину, садясь ровнее, поджимая губы. Волнительно. Он слышит, как распахивается дверь и медленные шаги, обрывающиеся недалеко от него. — Он готов, — голос профессора звучит приглушенно, невнятно, вероятно из-за того, что он подпер щеку рукой. Затем шаги ближе и скрип кресла напротив него, Тэхён напрягается, ощущая, как учащается пульс. — Здравствуй, — произносит ОН, и Ким улавливает то же волнение, только в меньшем количестве. — Здравствуй… те… — Тэхён запинается, не совсем понимая, как к тому обращаться. — Моё имя Чонгук. Он сидит до ужаса прямо и не сводит глаз с чужих, незрячих. Ему рассказали о Тэхёне и его заслугах. Впечатляющих заслугах. — Ева-Тэхён, — кивает Ким и суёт ладони меж бедер. — Знаю, кодовое имя «мария». Что-то под ребрами начинает корябать от накатившей тревоги. — У нас кажется общая проблема, — едва усмехается он, но не услышав в ответ ни намека на ту же реакцию, неловко ежится. — Меня она не беспокоит, — отвечает Чонгук, опуская взгляд на провода, прикрепленные к чужой шее. — А тебя более чем. — пожалуй да На время повисает молчание, и Тэхён не знает, что говорить. Ему некомфортно сидеть во тьме и не иметь возможности видеть перед собой связанного с ним человека. Особенного человека. — Какой у тебя процент аметогена? — спрашивает он. Чонгук косится на мужчину, и видя, как на его лице расплывается удовлетворительная улыбка, переводит взгляд обратно на Тэхёна.. — Ты правильно мыслишь, — профессор с интересом ждёт дальнейших ответов. — Ответишь? — зовёт Тэхён, нервно выкручивая пальцы на руках. — Девяносто, — нехотя отвечает Чонгук и видит, как чужое лицо искажается в шоке. — Девяносто процентов? — повысив голос, переспрашивает Ким. Да быть такого не может. — Сколько тебе лет? — Мы ровесники. Тэхён поджимает губы, стараясь соображать быстро. Разве с таким высоким показателем рождаются? И почему он, раз так, не в составе «Золотой Эллигии»? Если только… — Ты какой-то эксперимент, да? Тебя скрывают, потому что результат неизвестен, а вы собираетесь довести его до ста процентов, верно? Ты эксперимент. Чонгук хмыкает. Профессор был прав. — Я знал, что ты быстро поймешь, — мужчина встаёт со своего места и подходит к ним неторопливо, довольствуясь результатом этой встречи. Тэхён убеждён в своем мнении, как и ожидалось. — Даже слишком, — тихо добавляет Чонгук. Профессор Чон смотрит на него довольно и коротко кивает. — И в этом эксперименте, Мари, ты очень поможешь, — Чонгук говорит уверенно, Тэхён сглатывает. — Я говорил, что ты — нечто большее, — профессор кладёт ладони на его плечи и сильно сжимает. Тэхёну такие новости не нравятся, он хмурится и опускает голову. — Ты можешь быть свободен, — говорит мужчина Чонгуку и зажимает лицо Кима в своих пальцах. — Это твой последний день, завтра ты отправишься обратно, — обращается к Тэхёну, оттягивая его веки в стороны. Парень уходит молча, глянув на Тэхёна у самого выхода. — Приятно было познакомиться, Чонгук. Чонгук отводит взгляд. — До встречи, Мари.

***

— Адам-Юнги, я вас не отвлекаю? Юнги вздрагивает, совсем не заметивший, что профессор Хэмпс подошла к его месту. Парень прикрывает рукой маленький рисунок на планшете и быстро открывает нужный материал. — Зря прячете, я уже разглядела и Еву-Тэхёна и то, как вы мучались в выборе цвета его губ. О друзьях можно забыть: то как они разом начинают смеяться — самое настоящее предательство. Манон единственная, кто обеспокоенно поворачивается к нему и пытается поймать взгляд, но Юнги слишком смущён, чтобы смотреть хоть на кого-то. — Евы-Тэхёна нет всего лишь на протяжении недели, а вы уже забыли, как он выглядит? Поэтому решили нарисовать его, правильно я понимаю? — её голос звучит уже сочувственно, и так не услышав от Мина ответа, вздыхает. Какого черта вообще нужно было вслух всё это говорить? Ему же теперь слушать издевки. — Это просто рисунок, — тихо говорит парень, окончательно выключая редактор, в котором так и нарисован маленький Тэхён с не разукрашенными губами. — Не на моих занятиях. Тэхёна нет чертову неделю, и у Юнги кипят мозги. Просто забирают, ничего не говорят, шепчутся, про опыты какие-то говорят, как это черт возьми понимать?! Только Манон относится к переживаниям Юнги без сарказма, и за это парень ей благодарен. Девушка хоть и поддерживает общие шутки в отношении Юнги к Тэхёну, но знает меру, где нужно заткнуть других, а где заткнуться самой после своих любовных лекций. Юнги на самом деле избегает этого. Только дурак не поймет, на что она намекает, и это парня пугает больше всего. Она, может быть, права, но Юнги проще жить в своей неопределенности и заботе о Тэхёне. Достаточно того, что об этом думает всё окружение помимо него. Как вообще всё к этому пришло? Само. Просто само. Не было никакого момента осознания или внезапной вспышки озарения. Просто в своих действиях, в своих мыслях касательно Тэхёна он начал замечать не присущую к другим внимательность и мысль «на его благо». То что могло бы ему понравиться, то от чего он бы улыбнулся, засмеялся, то что обеспечило бы ему большую безопасность. Ему говорили, что заметно то, как сильно он гордится Тэхёном и как хвалит. Не так как других, даже если произнесет одни и те же слова. В них будет разный смысл, разная подача и разный взгляд. От Тэхёна Юнги требовал больше, тренировал его дольше, следил за его успеваемостью и результатами, заставлял оттачивать навыки и улучшаться, а до других ему не было дела. Если Юстатс или Маркус попросили бы его потренироваться вместе, то эта и была бы обычная тренировка. С Тэхёном не так. С Тэхёном это настоящая борьба за первенство, без поблажек и подачек. — Хочешь поговорить? — Манон вылавливает его в коридоре и уже готова вытянуть, чтобы найти тихое местечко. — Не хочу. — Рано или поздно это случится, — Манон снова позволяет ему соскочить и терпеливо вздыхает. — Тэхён вот смелее тебя. Юнги застывает на месте, и из-за этого сзади в него врезается Хосок и Маркус, которых он тут же гонит и смотрит на девушку хмуро. — Тэхён говорит со мной о тебе, — она отводит глаза, — это не то, о чем я должна говорить, но может, это поможет. — Говори, — Юнги подходит к ней впритык. — Вы ведь можете говорить друг с другом о том, чего не понимаем мы, верно? — Юнги кивает, и девушка продолжает, — и я так смекаю, что особо важной информацией вы тоже делитесь только на двоих, мало кто из нас знает какие-то личные секреты ваши. Но с тобой о тебе он говорить соответственно не может, а потому я выступаю в роли общего психолога. — Можешь ближе к сути? Ты даже сейчас начинаешь нас— — Потому что я вижу, что он тебе не безразличен, — перебивает его Манон и хмыкает на чужие округлившиеся глаза, — ты ведь требовательный к нему, и это то, что он ненавидит в тебе. — Ненавидит? — Требовательность приводит к высоким результатам, высокие результаты к повышению планки, повышение планки к желанию становиться лучше и к невозможности осуществить это. — Я не понимаю, — Юнги сглатывает. — Он боится тебя разочаровать, — объясняет со вздохом девушка. — Он не может меня разочаровать, — не соглашается Мин. — Он жалуется на тебя, когда вы ссоритесь, когда ты бесишь его, когда делаешь какую-нибудь дурь, но в лицо сказать не может, — продолжает она, не зацикливая внимание парня на тэхёновой психической проблеме, вызванной ещё маленьким Юнги. Юнги бегает глазами по белому полу, переваривая полученную информацию. — А ещё иногда мы говорим о его чувствах, но это не то, что я могу рассказать тебе, — она загадочно улыбается и подталкивает его на следующее занятие. — Я хочу, чтобы он говорил обо всём со мной. — Почему? Это нормально что ему есть что скрывать от те— Манон вздрагивает от внезапной тряски. Люди останавливаются, начиная озираться по сторонам. — Что это было? — спрашивает подошедшая к ним Гретхен и валится на Юнги от ещё более мощной тряски. Свет начинает мигать, вокруг нарастает галдеж, а затем — оглушающий взрыв и крики. Падая на колени, Юнги зажимает звенящие уши руками и жмурится. Что, черт возьми, происходит. Начинает орать сирена, слышны выстрелы и крики. — Какого черта творится? — хрипит Юнги, касаясь окровавленного носа. Здание содрогается, свет совсем пропадает. Люди в панике носятся, давят друг друга и кричат, истошно, пугающе. Кровь. Трупы. Он протискивается сквозь трупы и толпы, еле ориентируясь в темноте. На них напали. Взрыв прямо рядом с ними откидывает их в стороны, на что Юнги шипит, разлепляя глаза. Звон, боль в спине, горящие ладони и дым. Пробираться было некуда, но ему нужно подняться и вклиниться между чужими локтями. Под ногами чувствуется что-то мягкое, мокрое, живое. Иди вперёд. Прислонившись к стене, стоят полуживые девушки. Иди вперёд. Где-то глубоко в груди, там, где билось сердце, Юнги чувствовал страх, окутывающий его с каждой минутой. В хоре воплей и стонов он слышал чужие безжалостные голоса. «У нас мало времени». «Нужно найти его как можно быстрее». «Где он, черт возьми?» Они ищут кого-то. — Пожалуйста, помоги! — за его ногу хватается девушка, из одного её глаза течет густая кровь, а из живота торчит клинок. — Прошу! — Прости, — Мин отталкивает её руку и падает на колени, не удержав равновесие. Его руки сплошь в крови своей и чужой, а товарищи умирают на его глазах. Вой сирены совсем оглушает, всё вокруг давит и убивает. Юнги прислоняется к стене и во тьме видит едва различимый блеск лифта. Иди вперёд. За его спиной ещё один взрыв, и по ушам снова режут вопли ужаса. Во тьме и дыму видны лазерные красные лучи и едва различимые тени. Парню почти удаётся доползти до лифта, как лазер впивается меж его глаз, а перед лицом встают округлившиеся глаза убийцы. «Нашли». Парень не дышит. «Время вышло». «Назад! все назад!» Яркий свет ослепляет его, к нему кто-то подходит и в одно мгновенье валит на землю, пробив плечо. А потом звон и десяток людей в черном, проносящихся над его головой. Кто они такие? Крохи силы позволяют ему приподняться и ужаснуться от огромных луж крови от раненых, трупов и Каетаны, чей страх так и застыл в карих глазах. Пусть с друзьями всё будет в порядке. Пусть Тэхён будет в порядке. Мин не слышит, но видит, как Хосок, спотыкаясь о тела, бежит к нему с другого концов, и крови на нём не меньше, чем на Юнги. — Тебя ранили?! — парень вцепляется в его кровоточащее плечо. — Они меня не тронули… — пораженно шепчет Юнги, прежде чем разглядеть ужас в глазах Хосока.