Тени в золоте

Ночь становилась все глубже, факелы уже не метались между деревьями, а лишь слабо мерцали, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Воздух был густым от запаха туи и дыма, а где-то вдали, за стенами дворца, кричала ночная птица — одинокий, тревожный звук. Айсулу шла впереди, ее голубое платье почти сливалось с темнотой, лишь бирюзовая бусина на запястье изредка вспыхивала в отблесках света. За ней, плечом к плечу, двигались Боян и Цзян Лэн. Стражник время от времени бросал на Бояна быстрые, изучающие взгляды — не как на преступника, а скорее с каким-то странным интересом, будто пытался что-то разгадать в нем. Но стоило Бояну повернуть голову, как Цзян Лэн тут же отводил глаза, делая вид, что просто осматривает окрестности. Княжич шел сзади, погруженный в свои мысли. В голове крутились слова Бояна: «Цзиньань упал в обморок… кровь…» Но чья кровь? Если наследник просто потерял сознание, откуда она взялась? Может, его вырвало кровью? Или он поранился при падении? А если нет… значит, кто-то успел ранить принца до того, как Боян нашел его. Внезапно маленький отряд остановился. Они подошли к гостевому двору — уютному, тихому комплексу, где обычно селили важных гостей. Боян нахмурился. Почему здесь? Допросы всегда проводили в специальных комнатах при канцелярии — каменных, душных, с решетками на окнах. А эти покои были почти что… домашними. Он на секунду вспомнил, как всего пару часов назад они с княжичем дурачились в этом доме, и губы поджались сами собой. Все так быстро перевернулось. — Поговорим у вас, — сказала Айсулу, обернувшись к Яну. — Если княжич не против? Тот лишь кивнул: — Конечно. Цзян Лэн тоже не возражал, но в его взгляде мелькнуло что-то нечитаемое. Он повернулся в другую сторону от них, отмечая обстановку вокруг себя, давая другим первыми последовать за его госпожой. Боян молча продолжил идти за девушкой, но вопрос так и висел в воздухе: «Почему же она вырвала меня из лап стражников?» Спустя минуту они уже вошли в гостевой дворец, где тишину нарушал лишь шелест их шагов по деревянному полу. Ян незаметно прибавил шаг, поравнявшись с Бояном, и сжал его плечо в коротком, ободряющем жесте. — Не раскисай только, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до ушей друга. Но Айсулу, казалось, уловила этот шепот — ее голова чуть повернулась в их сторону, затем так же резко вернулась в прежнее положение. Она продолжила идти по коридору, ее маленькие плечи оставались прямыми, а шаг — ровным, но в этом внезапном движении угадывалось напряженное внимание к деталям. В этот момент сзади раздались шаги. Ян вздрогнул — темнота всегда действовала на него странно, пробуждая детские страхи, от которых он так и не избавился. Обернувшись, он увидел Цзян Лэна, который плелся позади, устало глядя себе под ноги. Этот маленький стражник казался теперь совсем юным — его доспехи выглядели слишком большими, а лицо, лишенное привычной бдительности на посту, теперь же выдавало крайнюю усталость. Он зевнул, потер кулаком глаза и тут же смутился, заметив, что княжич на него смотрит. Ян лишь слегка улыбнулся ему, на что Цзян Лэн обескураженно уставился себе под ноги, продолжая следовать за троицей. Боян наблюдал за этой сценой с легкой ухмылкой. Вот так «грозный страж»… Наконец Айсулу остановилась у дверей покоев княжича. Легонько толкнув ее рукой, она повернулась к остальным. — Здесь, — сказала она с выдохом, и в ее голосе впервые прозвучала усталость. Цзян Лэн замер позади них, услышав мелодичный голосок госпожи. Его глаза, полудремлющие, все же успели мельком скользнуть по Бояну — снова с тем же странным, изучающим интересом. «Да что ты так уставился на него?» — подумал Ян, но вопрос так и остался пока без ответа. Он совсем немного нахмурился, вопросительно уставившись на стражника. Айсулу, заметив, что никто так и не пошевелился, замолчала, стоя около открытых дверей и глядя на эту святую троицу остаточно утомлено. Глаза этого чужеземного княжича горели холодным гневом, будто Цзян Лэн лично виноват во всей этой неразберихе. О, мой Тенгри*… Когда уже удосужусь нормально поспать? Челюсть его сжата так, что выступили желваки, а пальцы вот-вот сожмутся в кулаки. Еще мгновение — и он действительно схватит его за шиворот... И Цзян Лэн, маленькая рыбка, едва стоит на ногах. Его веки слипаются, голова клонится вперед, но он тут же встряхивается, пытаясь сохранить видимость бодрствования. Взгляд упорно устремлен в пол, на ноги телохранителя под «арестом», будто там написаны ответы на все его жизненные вопросы. И этот… Она задержала усталый взгляд на Бояне дольше. Весь перепачканный в засохшей крови, он стоял, не шелохнувшись, уставившись на нее широкими, невинными глазами. В них читалось чистое ожидание — ни страха, ни злости, лишь вопрос: «а что дальше, госпожа?». Его пальцы нервно теребили край рукава, выдавая внутреннее напряжение, но взгляд... взгляд был почти детским. Айсулу вздохнула, повысив голос намеренно: — Входите уже, — сказала она, отступая в сторону и пропуская их вперед. Голос ее звучал ровно, но в глубине сквозило раздражение. Боян первым переступил порог, все еще не отрывая от нее взгляда. Цзян Лэн кивнул, едва не клюнув носом, и поплелся за ними, стараясь держаться подальше от княжича. — Все в порядке, — вдруг сказала Айсулу, уже мягче, пропуская их за дверь. — Нужно лишь решить кое-что. Айсулу прикрыла дверь, прислушавшись на мгновение — в коридоре царила тишина, лишь где-то вдали мерно капала вода. Убедившись, что за ними никто не шел, она повернулась к комнате... и замерла. Перед ней развернулась сцена, достойная дурного фарса: Ян со своим другом устроились на широкой кровати, будто два усталых путника после долгой дороги. Княжич сидел на краю, все еще бросая подозрительные взгляды в сторону Цзян Лэна, который... ...который уже мирно посапывал в кресле у книжного шкафа, склонив голову набок. Его руки безвольно лежали на подлокотниках, а губы чуть разомкнулись — он и правда уснул за считанные секунды. Боян же, по-прежнему перепачканный в крови, сидел, поджав ноги, и смотрел на Айсулу с выражением полного, почти овечьего доверия. Дрожание его пальцем выдавало легкую нервозность, но взгляд оставался ясным — будто он ждал, что сейчас она достанет из рукава волшебное решение всей проблемы. Айсулу глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Боян внимательно наблюдал за маленькой госпожой дворца. Он заметил, как ее движения стали чуть медленнее, как глаза, и без того покрасневшие от слез, теперь будто подернулись дымкой усталости. Взгляд ее иногда терял фокус, устремляясь в какую-то невидимую точку, а веки смыкались чуть чаще обычного. «Слишком знакомые симптомы...» В голове мелькнула тревожная мысль — не те ли это признаки, что были у Цзиньаня перед тем, как он потерял сознание? Боян уже открыл рот, чтобы спросить, но в этот момент Айсулу мягко шагнула к спящему Цзян Лэну. Она осторожно положила ладонь на легкую броню, прикрывавшую его плечо, и наклонилась так близко, что ее губы почти касались его уха. — А-Лэн... — позвала она тихо, голосом, в котором смешались нежность и усталая настойчивость. Стражник сжал губы, его ресницы дрогнули, но глаза не открылись. — А-Лэн, — повторила Айсулу чуть громче, слегка потряхивая его. — Я дам тебе три дня выходных, но сейчас ты мне нужен. Цзян Лэн наконец заморгал, с трудом фокусируя взгляд. Его губы беззвучно сложились в слово «госпожа», но голос еще спал. Айсулу ловкими движениями расстегнула пряжки на плечах Цзян Лэна, снимая с него верхний доспех. Ее пальцы двигались бережно, будто боялись причинить малейший дискомфорт. — Сразу после разговора ты пойдешь спать, — шептала она, поправляя смятый ворот его рубахи. — Я прикажу чтобы тебя никто не тревожил следующие три дня, хорошо? Цзян Лэн кивнул, его сонное «извините...» прозвучало так искренне, что Ян невольно покосился на эту странную пару. «Что между ними?» Он перевел взгляд на Бояна — тот все так же сидел, завороженно наблюдая за Айсулу. Но в его глазах читалось не просто восхищение, а какое-то понимание. Ян нахмурился: — Кем является А-Лэн для госпожи? — не выдержал он, кивнув в сторону Цзян Лэна. Айсулу не отрывалась от своего занятия, аккуратно складывая доспехи на соседнем стуле. — Он мой, — просто сказала она, и в этих двух словах было столько уверенности, что княжич даже бровь поднял. Цзян Лэн покраснел до корней волос, но промолчал. Боян вдруг поджал губы, скрывая улыбку, совсем позабыв о ситуации, которая случилась меньше часа назад. — Ваш?.. — не унимался Ян, чувствуя, как в голове складываются какие-то нелепые догадки. Айсулу наконец обернулась. В ее взгляде читалось раздражение: — Мой стражник. Мой человек. Моя ответственность. Она сделала паузу. — Не то, о чем подумал уважаемый княжич. Цзян Лэн, кажется, готов был провалиться сквозь землю. Ян поднял руки в защитном жесте: — Я ничего не думал! — Да ну, — буркнул Боян, толкнув лодыжкой Яна. — Все, хватит! — резко хлопнула она ладонью по столу, и в комнате воцарилась тишина. — А как там Цзиньань?.. — вырвалось тихо у Бояна одновременно и со словами девушки, из-за чего они уставились друг на друга. — Хоть кто-то вспомнил, из-за чего мы здесь, — пробормотала маленькая госпожа себе под нос, прежде чем сесть и обвести всех взглядом. Ее голос, еще секунду назад дрожавший от усталости, внезапно стал четким и холодным, будто лезвие: — Его отравили. Два слова — и воздух в комнате стал тяжелее. Ян замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Его телохранитель побледнел, словно эти слова были приговором. Даже сонный Цзян Лэн вздрогнул, как от удара. Айсулу продолжала, методично выкладывая факт: — Этот яд — «Жало смерти». Его почти невозможно достать в одиночку. Значит, человек, совершивший покушение — либо подкупная пешка, либо занимает высокую должность при дворе. — А госпожа откуда знает такую информацию? — вскинул бровь Ян, пристально глядя на Айсулу. Он скрестил руки на груди — подозрения, похоже, касались всех, кроме его друга. — Княжич, — вздохнула Айсулу, — я родом из кочевого племени Карайлар. Это тебе ничего не говорит? Ее грубовато-прямолинейное обращение сбило Яна с толку, но вместо ответа он только сильнее насупил брови и слегка приподнялся с кровати. Пальцы Бояна легонько потянули его за рукав — мол, не надо, — но Ян встряхнул рукой, не обращая внимания. — Ты забрала нас сюда… — Ян не успел договорить, как Айсулу уже оказалась напротив него. Она аккуратно положила ладони на его плечи, приподнимаясь на цыпочках, чтобы заглянуть в глаза. Разница в росте делала это почти комичным — ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться взглядом с высоким княжичем. Но в ее движениях не было ни капли неуверенности — только твердое намерение. Ян, неожиданно для себя, замер. Ее пальцы, легкие, но уверенные, словно пригвоздили его к месту. Он даже не сопротивлялся, когда она мягко, но настойчиво усадила его обратно на кровать. — Молчи и слушай, — сказала она, и в ее голосе вдруг появились нотки той степной твердости, с которой говорят старейшины кочевых племен. — Твоего телохранителя никуда не заберут. Успокойся. Ее ладони оставались на его плечах — теплые, живые якоря в этом безумном вечере. Ян почувствовал, как невольное напряжение начало покидать его тело, но щеки почему-то заалели, и он отвел от нее свой взгляд. Цзян Лэн, до этого момента дремавший в кресле, приоткрыл один глаз, но, увидев картину, тут же притворился спящим. Не его дело. — Карайлар... — наконец пробормотал Ян, будто пробуя слово на вкус. — Да, я слышал об этом племени… Айсулу кивнула, наконец отпуская его плечи: — Мы знаем толк в ядах, но… этот яд слишком опасен. Она отошла к столу, где стоял кувшин с водой, и налила себе полную чашу. Руки ее не дрожали, но Боян заметил, как сильно она сжимает глиняный сосуд. — Поэтому слушай внимательно, княжич, — продолжала она, покачивая в руках чашу с прозрачной водой. — Цзиньань жив, и мы должны сейчас все выяснить. Понял? Боян с трудом моргал, наблюдая, как у его княжича покраснели даже уши. Ян упрямо смотрел куда-то в сторону, избегая встречаться взглядом с Айсулу, его пальцы нервно теребили ткань на коленях. — Понял… — наконец пробормотал он, и это слово прозвучало так тихо, что Боян почти как расслышал. Айсулу лишь слегка приподняла брови, но в уголках ее губ дрогнула едва заметная усмешка. Слишком просто. Боян вдруг осознал одну вещь: эта хрупкая на вид девушка с невинными глазами и мягкими чертами лица обладала какой-то невероятной внутренней силой. Она могла заставить согласиться с собой кого угодно — даже его Яна, который обычно гнул свою линию до последнего. — Хорошо, — кивнула Айсулу, отставив чашу в сторону, так и не сделав глоток. — Тогда начнем. Она повернулась и подошла к Цзян Лэну, который все еще тихо дремал в углу комнаты, и резко щелкнула пальцами перед его носом: — А-Лэн. Стражник мгновенно оживился, выпрямившись в кресле с такой готовностью, будто и не дремал вовсе. Только сонные и красные глаза выдавали его состояние. Ян фыркнул, но тут же снова сделал серьезное лицо, когда Айсулу вернула свое внимание к нему: — Теперь расскажи мне все, что видел и слышал сегодня. Каждую мелочь. И княжич, к собственному удивлению, начал рассказывать. Боян наблюдал за этим, все больше поражаясь. Она просто... берет и управляет всеми. Без приказов, без угроз. Как она это делает? Но ответа на этот вопрос у него не было. Лишь одно стало ясно — если госпожа Айсулу сказала, что разберется, значит, так и будет. В комнате повисла напряженная тишина, которую нарушал лишь голос княжича. Даже Цзян Лэн, обычно такой сонный, теперь внимательно слушал, не сводя глаз с Яна. «Откуда… этот мелкий вообще знает славянский?» — промелькнуло на секунду в голове у Бояна. Но когда княжич начал рассказывать о приеме, Айсулу резко подняла руку, прерывая того: — Стоп. Все замерли. Она медленно обвела взглядом присутствующих, прежде чем продолжить: — На кончиках пальцев у моего мужа были ожоги. Маленькие, едва заметные. Цзян Лэн, сидевший в кресле, вдруг замер в задумчивости. Он слегка подался вперед, подперев подбородок ладонью, но его взгляд был устремлен в пол — там, среди теней на деревянных досках, он пытался найти ответ, раздумывая обо всем. — Яд оставляет на коже ожоги, — Айсулу скрестила руки на груди, задумавшись. — Много вещей было у него в руках за день, но лишь после приема я заметила смену в его состоянии. Глаза мальчишки в кресле сузились, брови почти сошлись у переносицы. — Ожоги... — пробормотал он так тихо, что слова едва долетели до остальных. Айсулу наклонила голову, наблюдая за ним: — Ты что-то вспомнил? Цзян Лэн не ответил сразу. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак, прижатый к губам. — На приеме... — начал он медленно, — я видел, как советник Ли передал бумаги о торговле Его Высочеству. Айсулу замолчала, и в комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном шуршат листья. — ...Потом мы были в покоях, где я заметила первые симптомы, но все скинула на его усталость за день. Это… — Почему госпожа кричала в саду? — неожиданно для всех спросил Боян, перебив ее. Айсулу сразу нахмурилась, ее пальцы непроизвольно сжали шелковую ткань драгоценного платья. — Если хочешь знать... спросишь потом у моего мужа, — ответила она сухо, избегая прямого взгляда. Боян почувствовал, как камень свалился с души — эти слова значили одно: она верит, что Цзиньань выживет. Он перевел взгляд на Яна. Тот сидел, уставившись в стену, пальцы хаотично барабанили по колену — явно прокручивал в голове все услышанное. Но внезапно новая мысль пронзила его ледяной иглой: «Как тело наследника вообще справится?» — Часто он стыкался с ядами? — нашел в себе силы задать вопрос Боян. — …Нет, это впервые, — ответила Айсулу, которая все еще была в других раздумьях. — Но не беспокойся, жить он будет. Ян хмуро наблюдал, как Айсулу уверенно говорит о выживании наследника. В ее голосе не было и тени сомнения — это заставило его задуматься. Что она знает такого, чего не говорит остальным? Цзян Лэн, потирая виски, произнес: — Если симптомы проявились только после приема... Яд замедленного действия? Айсулу кивнула, поправляя бусину на браслете: — «Жало смерти» — так называют этот яд степные знахари. Он распространяется по телу постепенно. — Кончики пальцев начали крутить бусинку, открывая другим ее легкую растерянность. — Сначала озноб и слабость, потом кровавая рвота... И только через два часа после этого — остановка сердца. Боян побледнел после таких слов: — Но госпожа же сказала, что наследник... — Он выживет, — резко оборвала его Айсулу. — Если я так сказала — значит, так и будет. Больше ни слова об этом. — Ее глаза сверкнули в полумраке комнаты. — Но у нас нет времени, чтобы ждать. Нужно решить все быстро. Ян с усталостью провел рукой по лбу, пытаясь стереть накопившуюся бурю в голове. Он наконец заговорил: — Если яд все же был на документах... — голос его сорвался, но он тут же выпрямился, собрав волю в кулак. — Тогда мы должны найти советника Ли, не так ли? Айсулу перестала воротить бусину на тонком браслете, отвечая ему: — Если так, он уже уничтожил улики. У советника был целый день для этого. Сбежать он не сможет. Цзян Лэн, уже поднявшийся с кресла, застыл в нерешительности. Айсулу повернула голову в его сторону, и стражник тут же опустился обратно, будто невидимая сила прижала его к подушке на кресле. — Я отдам приказ об обыске его покоев, а ты пока останешься здесь, — сказала она твердо. Княжич нахмурился, все еще не до конца улавливая суть всей ситуации: — Почему ты нам доверяешь? — вдруг вырвалось у него. — Твой муж отравлен, а мы... Айсулу резко подняла руку, прерывая его: — Если бы убийцей был твой телохранитель, — ее голос звучал холодно и методично, — разве князь Вилен отправил бы своего единственного наследника в сопровождении предателя в чужую страну? — Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание окружающих. — Боян служит тебе десять лет. Какой смысл ему убивать наследника Жуйан? Это... — голова маленькой госпожи качнулась из стороны в сторону, — слишком примитивно. Все куда запутаннее. Боян вжался в спинку кровати, опустив глаза. Десять лет верной службы — и вот, к чему это привело. Ян медленно кивнул, осознавая логику ее слов, но тут же с подозрением спросил: — Откуда ты знаешь о сроке его службы? — Княжич думает, если я жена наследника, то мне стоило бы молчать и ничего не знать об окружающих странах? — слова прозвучали резко и холодно, будто ее унизили. Ян лишь вскинул руки, соглашаясь с ней. Айсулу сразу же продолжила, забывшись об этой перепалке: — Для того, чтоб яд впитался в бумагу, нужны сутки… «Сутки» — вбилось в голову Цзян Лэна сразу же. Пауза проскользнула в комнате, как кошка через дорогу, и тишину нарушил уже хриплый голос стражника: — Госпожа, если это торговые документы... разве они не должны были быть вручены княжичу Вилен? Почему их получил Его Высочество, если для впитывания требуются сутки? Айсулу резко остановилась. Ее ладошка замерла у щеки, глаза расширились. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая только треском свечей. Цзян Лэн резко хлопнул себя по колену. Все внимание моментально переключилось на него. Его глаза расширились от внезапной новой догадки, не замечая взглядов, которые были устремлены на него, когда он начал активнее говорить: — Если советник Ли изначально не собирался травить наследника... — он поднял глаза на остальных в комнате. Под чужими взглядами Цзян Лэн немного съежился, но все же продолжил, уже тише: — Советник готовил отравленные документы для княжича. Но если император приказал отдать их наследнику… Айсулу медленно подняла голову, ее глаза постепенно прояснялись: — ...Ему пришлось подчиниться приказу и передать отравленные документы Цзиньаню, чтобы не выдать себя. — Не может быть… — прошептала она, и в ее голосе прозвучало озарение. Она начала медленно ходить по кругу, постукивая указательным пальцем по подбородку. Ее шаги были мелкими, нервными. Боян бросил на княжича короткий взгляд — тот ответил почти незаметным кивком. За годы рядом им не нужны были слова. В глазах Бояна читался тот же вопрос, что вертелся у Яна на языке. — Что он имеет в виду? — наконец спросил Боян, нарушая молчание. Айсулу резко обернулась к ним. Ее глаза горели холодным огнем понимания. — Документы предназначались тебе, княжич, но их передали моему мужу. Если советник знал об отъезде императора — это было покушение на моего мужа. Если нет — убить хотели тебя. Ян малость подавился воздухом: — Так... — Если предполагается первый вариант, то советник Ли знал, что наследник сам проверит документы, — закончила за него Айсулу. — Но я не знаю, предупреждал ли император кого-либо об отъезде на границу, не учитывая своего сына… Даже я узнала об этом вскоре до вашего приема. — Получается, император лишь рассказал наследнику и госпоже?.. — тихо задался вопросом Боян. — Нет, мне Цзиньань рассказал, — так же глухо ответила ему Айсулу, переминаясь с ноги на ногу. В ее мыслях, очевидно, творилась полная неразбериха. Взгляд под ногами метался по деревянным доскам, брови слишком сошлись на переносице — еще минута, и она взорвется. — А если советник знал об отъезде? — взгляд княжича угрюмо упал на Цзян Лэна. — Значит, его цель — сорвать торговлю и убить тебя, тем самым развязав войну между нашей империей и вашим княжеством. Ничего не меняется, княжич, — последнее слово прозвучало с легкой язвительностью, из-за чего Ян лишь вздохнул, глядя на нее с досадой. — Но я никак не пойму, кто все же был главной целью, — задумчиво протянул Боян, отдирая с щеки засохшую кровь. — В любом случае пострадал Его Высочество, и сейчас главная цель советника не так важна. Нужно найти его и допросить, — Цзян Лэн поднялся с кресла, но Айсулу его спешно остановила, обхватив своей маленькой ладошкой его руку. — Доложи другой страже арестовать советника Ли за подозрение в покушении. Это мой приказ, и пусть только попробуют не подчиниться, — она сказала это с такой строгостью, что даже Ян напрягся. — Если не будет выполнено, я сама им головы снесу. Цзян Лэн молниеносно склонился в почтительном поклоне — настолько быстро, что его движения слились в единый порывистый жест. Прежде чем Айсулу успела моргнуть, он уже исчез за дверью, оставив после себя лишь легкое колебание в воздухе. — После этого три дня отдыха! — крикнула она ему вслед, но лишь эхо ответило ей в пустом коридоре. Айсулу замерла на мгновение, ее брови чуть приподнялись в немом вопросе. Взгляд невольно скользнул к окну, где на стуле лежала забытая легкая броня. Лунный лучи серебрили металлические пластины, превращая их в призрачное напоминание о присутствии молодого стражника. Боян заметил, как ее лицо на мгновение дрогнуло — в уголках губ заплясала тень грусти, веки чуть опустились. Уже в следующий момент она резко вдохнула через нос и выпрямила спину, словно собираясь с силами. Ее шаги к стулу были почти бесшумными. Она бережно подняла броню, большой палец скользнул по зазубренному краю наплечника — там, где когда-то оружие противника едва не достало до горла Цзян Лэна. — Боян так и не дал ясных показаний, — внезапно раздался голос Яна. Он поднялся с кровати, лицо его было напряжено. — Да и мелкий стражник толком ничего не сказал. Айсулу устало моргнула, бросив на него взгляд, не выпуская брони из рук. — Я сама не знала, что разговор закончится вот так, — ответила она, голос ее звучал приглушенно. Ночной свет из окна скользнул по ее лицу, выхватывая из темноты усталые глаза и плотно сжатые губы. Броня в ее руках вдруг издала тихий звон — дрожь прошла по кисти. Айсулу направилась к выходу, ее шаги четкие и быстрые по скрипучему деревянному полу. На самом пороге она вдруг остановилась, будто споткнувшись о собственную мысль. Повернувшись, она встретилась взглядом с Бояном — твердым, не позволяющим возражений. — Присмотри хорошенько за своим княжичем, — сказала она тихо, но так, что каждое слово отпечаталось в воздухе. — Мы до сих пор не знаем цель покушения. Боян слегка склонил голову: — Конечно, госпожа. Ответ прозвучал спокойно, но он заметил, как Ян вновь покраснел под ее взглядом. Айсулу задержала взгляд на них еще на мгновение, будто проверяя, можно ли оставить гостей вот так — без присмотра при такой ситуации во дворце. Затем резко кивнула — и исчезла за дверью, растворившись в тишине гостевого дворца. Боян резко встряхнул головой, словно отгоняя навязчивые мысли. Его взгляд упал на Яна — княжич стоял, словно прикованный к месту, не отрывая глаз от двери, за которой исчезла Айсулу. В его ранее таких уверенных глазах читалось теперь что-то непривычное — растерянность, страх. «Как же… до этого дошло?» — пронеслась в голове у Бояна слишком мрачная мысль. Его рука сама потянулась к плечу друга, стараясь дать защиту. Внутри будто разрывало на части: с одной стороны — Ян, его княжич, родная душа, человек, за которого он без раздумий отдал бы жизнь. С другой... Цзиньань. Неожиданно вспомнилась их случайная встреча в саду. Наследник, оказался вовсе не тем холодным, высокомерным принцем, каким казался сначала. Как он, понизив голос, извинился за то, что заставил его чувствовать себя дурно на приеме. Этот искренний смех, когда Боян неуклюже высказался про родинку на подбородке. Молчаливое согласие на то, чтобы взять для матери цветок из его сада. Все это слишком… невыносимо. В любом случае, кто бы ни был главной целью покушения — будет слишком горько. Ян сделал несколько шагов в сторону, потирая покрасневшие глаза. Тяжелый вздох вырвался из груди княжича. Движения давались ему с усилием — ясно, что слишком устал от этих событий. Он подошел к окну, оперся ладонями о подоконник. Лунное мерцание серебрило его светлые волосы, ладони беспокойно постукивали по дереву. В профиле Яна читалось сожаление, глубокая усталость, может быть, даже сомнение. «Три месяца... — думал он, сжимая деревянный выступ. — Как я мог согласиться...» Боян подошел бесшумно, как всегда. Его пальцы осторожно впутались в пряди Яна, легонько взъерошивая их — так он делал с детства, когда княжич слишком уходил в себя. — Эй, — прошептал Боян, наклоняясь так, чтобы быть наравне с ним. — Я же рядом, княжка... Его голос звучал мягко, тон старался успокоить шторм в голове княжеского сына: — Я всегда буду рядом. Всегда защищу. Даже если придется... — он не договорил, но Ян всегда мог понять его. «Даже если придется выбирать между тобой, мой княжич, и всем остальным миром» Наследник виленских земель обернулся вполоборота. В его глазах стояла та самая смесь упрямства и уязвимости, которую знал только Боян. Тяжело давались любые мысли, когда впервые в жизни произошла настолько бредовая ситуация, которая выворачивает душу наизнанку. — Бояш... — отозвался Ян вполголоса, но слова застряли в горле. Вместо слов он просто обнял своего друга — крепко, отчаянно, так, будто хотел удержать не только его, но и себя. И Боян не отстранился. Всего лишь приподнял руки, отдавая ему свои объятия в ответ. Возможно, хоть так его княжич придет в себя. — Я чувствую себя виноватым... — холодный воздух пронес в себе его шепот. Ян сказал это так, словно все случившиеся в тихий, а позже и кровавый вечер — это только его вина. — Нет, ну что ты... — пальцы Бояна стали поглаживать его спину, щека прижалась к теплому виску. — Ты совсем здесь ни при чем... Совсем, дурачина. Они стояли так еще несколько минут, в серебре ночи, застывшие в затруднительном моменте, казалось, перед назревающей бурей. Комната постепенно погружалась в темноту, очерчивая их силуэты у окна призрачными контурами. Тени едва ли выгибались под дрожащей свечой, угасающее пламя которой так и шептало на самое ухо — это лишь начало. Этот величественный дворец, всего два дня назад казавшийся воплощением роскоши, теперь выглядел холодной ловушкой. Сердце сжималось от осознания, насколько хрупкой может быть жизнь в этих каменных стенах. Каждый шорох за дверью будет заставлять теперь вздрагивать. Боян продолжал гладить Яна по спине, чувствуя под пальцами напряжение в каждом мускуле. Мысли в голове путались, как никогда раньше. — Я... — голос Яна прозвучал так тихо, что Боян едва его расслышал. — Если целью был не он... Я буду очень виноват перед ним. Его слова повисли в воздухе, наполненном неуловимым запахом увядающих цветов. Руки уловили то, как плечи княжича на секунду шевельнулись в объятиях — искал опору в словах, может быть, в действиях. — Он ведь... — Ян сглотнул, — ничего плохого не сделал. А я... Если это правда, я привел сюда беду. Боян крепче обнял его, прижимаясь щекой к виску. Ладонь поднялась в воздух, вновь вплетаясь в пасмы волос человека рядом — движения были нежными, с особой аккуратностью. В душе навязался невольный страх причинить княжичу хоть каплю дискомфорта. — От тебя никогда не было никакой беды, и в этот раз — тоже. Виноват только тот, кто затеял все это... — Боян слегка отстранился, придерживая того за дрожащие локти. Увидев напротив себя бездонные и сломленные глаза, захотелось в очередной раз хорошенько встряхнуть его за плечи, привести в чувства. Нельзя же так — постоянно брать на себя любой грех этого мира, если ты — чистая душа. — Ты должен поспать, — проговорил Боян после минуты раздирающей тишины. — Я буду рядом.