Тени в золоте

Боян проснулся от резкого стука в дверь. Это был слуга, напоминавший, что через час начнется официальный прием. Он сел на кровати, сонно потирая глаза, и попытался вспомнить, что ему снилось. В памяти всплывали лишь обрывки — чьи-то женские руки, брошь в виде цветка... Но чем больше он пытался ухватиться за сон, тем быстрее тот ускользал. — Ладно, неважно, — пробормотал он, сбрасывая с себя тонкое одеяло. Утро было прохладным, но Боян, привыкший к суровым виленским зимам, даже не дрогнул, ступая босыми ногами по холодному каменному полу. В углу комнаты стоял медный таз с водой — слуги уже позаботились о том, чтобы гость мог умыться. Он плеснул себе в лицо ледяной воды, резко вдохнув от неожиданности, но тут же рассмеялся. — Бодрит! Капли стекали по его смуглой коже, оставляя мокрые дорожки на веснушчатых щеках. Боян провел мокрыми пальцами по волосам, пытаясь пригладить непослушные темные пряди, но те тут же снова взялись в легкие завитушки. — Ну и шевелюра... — вздохнул он, но без злости. Одежда лежала аккуратно сложенной на лавке — темно-серый кафтан с черной вышивкой по вороту и рукавам, подпоясанный широким кожаным ремнем с княжеской печатью. Это была форма личного охранника княжича с земель Вилен — косые застежки, узоры в виде волчьих клыков по подолу, меховая оторочка на плечах. Боян натянул рубаху, затем кафтан, ловко застегнув пряжки. «Как будто в доспехи облачаюсь», — усмехнулся он, поворачиваясь перед небольшим зеркалом. Отражение ему нравилось — высокий, крепкий, с хищной грацией волка. Он провел пальцами по веснушкам, рассыпанным по носу и скулам, и вдруг скривился в ухмылке, проговорив слова довольно громко: — Ай, красавчик! Послышался стук в дверь, из-за нее донесся легкий кашель. Это Ян, видимо, уже ждал его снаружи. — Боян, ты там любуешься собой или на прием собраться не можешь? — Иду, иду! — крикнул он в ответ, в последний раз поправив ремень. Перед тем как выйти, он на секунду задержал взгляд на своем отражении. В глубине зеркала ему вдруг показалось, что за спиной мелькнул женский образ — она высокая, худощавая, но… вся в крови. Боян резко обернулся. В комнате никого не было кроме него. — ...Наверное, еще не проснулся, — проговорил он, похлопав себя по бедру, и вышел, захлопнув за собой дверь. Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком, но тревожный осадок от увиденного в зеркале все еще висел в груди, как холодный камень. Боян сделал глубокий вдох, расправляя плечи, и заставил себя улыбнуться. Ян стоял у окна, прислонившись к резному косяку, и с недовольной гримасой отдирал заусенец около ногтя. Солнечный свет, пробиваясь сквозь узорчатые ставни, золотил его светлые волосы, делая их похожими на пшеничное поле. — Наконец-то, — проворчал княжич, не глядя. — Я уж думал, ты там… Он поднял голову – и фраза замерла на губах. Ян прищурился, мгновенно уловив фальшь в улыбке человека напротив. — Что снова случилось? — спросил он прямо, подойдя на пару шагов ближе. Боян махнул рукой, делая вид, что поправляет манжет: — Да ничего особенного. Просто… — он колебался, не зная, как объяснить видение, которого, возможно, и не было. — Зеркало кривое в этой комнате. Ян медленно поднял бровь, — Зеркало… — его голос был плоским, как лезвие. — И что, в нем тебе гримасу скривило, что испугался сам себя же? Боян фыркнул, но тут же сдался под тяжелым взглядом княжича: — Ладно. Мне… показалось, будто кто-то стоял за мной. Ян замер. Его пальцы непроизвольно сжали край одежд. Он спросил: — Кто стоял? — Не знаю. Женщина какая-то… — Боян провел рукой по груди, смахивая навязчивый образ. — Но в комнате никого не было. Наверное, просто глаза слипаются. Княжич молча изучал его несколько секунд, потом резко выдохнул и сжал охранника за плечо: — Слушай сюда, Бояша. Если еще раз что-то «покажется» — ты сразу ко мне. Не задумываясь. Понял? В его голосе была та самая стальная нотка, которая не оставляла места для споров. Боян кивнул: — Понял, княжич. Ян отпустил его, недовольно, но с улыбкой хмыкнув: — И перестань называть меня так официально, когда никто не слышит. Он уже поворачивался, чтобы идти, но Боян вдруг окликнул его: — Ян. — Что еще? — У тебя… — он ткнул пальцем в сторону его руки, — кровь. От заусенца, наверное. Княжич посмотрел на капельку крови, медленно ползущую по пальцу, отвечая: — Ну… Ладно, идем. И, развернувшись, зашагал по коридору, даже не проверив, идет ли Боян следом. Тот на секунду задержался, глядя ему вслед. В ушах почему-то звенело от вида крови, а в груди снова шевельнулось то самое тревожное чувство — будто тень из зеркала последовала за ним по пятам. Но он встряхнулся и побежал догонять княжича, на ходу крича: — Никогда меня не ждешь, эй! Ян не обернулся, но Боян увидел, как его плечи слегка дрогнули от сдерживаемого смеха. Длинные коридоры сменялись арочными переходами, а за каждым поворотом открывались новые, еще более роскошные виды. Жуйанские слуги в коричневых халатах шли впереди, их шаги были бесшумными, словно они скользили по полу, а не шли. Боян, как ребенок на базаре, разворачивался на каждом шагу: — Ян, глянь! — он дернул княжича за рукав, указывая на огромную статуи мифических существ, которые показывались из-за окон. — Видел когда-нибудь такое? Ян даже не повернул головы: — Да, Боян. В прошлый раз, когда мы останавливались на рынке около границы с Кэйсю и Чундоу. Но через пять шагов ситуация повторилась: — О, княжка! — Боян тыкнул пальцем в витражное окно, через которое лился солнечный свет, окрашивая пол в сотни разноцветных бликов. — Это же... — Стекло. Да, удивительно, — устало отрезал княжич. Когда Боян в третий раз остановился, чтобы рассмотреть клетку с диковинными птицами, чьи хвосты переливались всеми цветами радуги, Ян не выдержал. Он вцепился пальцами в край его рукава и потащил за собой, как непослушного щенка. — Эй! — возмутился Боян, но тут же засмеялся. — Если мы опоздаем на прием из-за того, что ты рассматриваешь каждую букашку, мне отрубят голову, — проворчал Ян, не ослабляя хватку. — Ну, это маловероятно, — Боян снисходительно похлопал его по плечу. — Ты же княжич, еще и гость. — А ты — мой телохранитель, так что веди себя соответственно, — Ян бросил на него строгий взгляд, но в уголках его глаз раздражение от такой ситуации не читалось. Слуги впереди обменялись красноречивыми взглядами, но промолчали. Боян наконец сдался и позволил тащить себя, но его глаза продолжали жадно ловить каждую деталь, тихо спрашивая: — Ян, а почему у них тут везде хризантемы? Это что, любимый цветок императора? Княжич вздохнул так глубоко, как только мог: — Это символ долголетия и... — О! А это что за дверь? — Боян резко остановился, указывая на массивную черную дверь с серебряными инкрустациями. Ян, не успев затормозить, врезался в него. — Боян! — Ладно, иду! И все же, проходя мимо, Боян не удержался — он провел пальцами по замысловатой резьбе на двери, чувствуя, как подушечками кожи скользит по холодному металлу. Ян схватил его за запястье и потащил дальше, бормоча под нос что-то очень нелестное о любопытных виленцах. Боян только улыбался, потому что знал — его княжич на самом деле не злится. Когда они свернули за угол, он все же на мгновение обернулся. Черная дверь была уже далеко, но ему показалось, что из-за нее донесся тихий, едва уловимый женский плач. Боян замедлил шаг, нахмурившись. Ему отчетливо послышался приглушенный женский плач — хрупкий, словно трепет крыльев ночной бабочки, доносящийся из-за той самой черной двери. Он осторожно вцепился в пальцы Яна, заставив того вскинуть бровь в его сторону. — Ты же слышал? — прошептал охранник княжича, оглядываясь назад. Но дверь уже не была видна, а плач не слышался. Ян настороженно держал на его лице взгляд и освободил свои пальцы из хватки. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь далекими шагами слуг, уже свернувших за следующий угол. — Не разводь панику, — ответил княжич, продолжая идти дальше. Боян не отступал: — Там кто-то есть. Женщина. Или... Мне просто показалось? — он замолчал, внезапно осознав абсурдность своих слов. Ян тяжело вздохнул и в очередной потянул его за собой: — Это дворец, Боян. Здесь сотни комнат, и в половине из них кто-то плачет. Придворные дамы, служанки, наложницы... — он бросил язвительный взгляд. — Или тебе интересно проверить каждую комнату и утешить каждое сердце? Лично я совсем ничего тогда не слышал. Боян малость улыбнулся, но тревога не уходила. — Просто… — он оглянулся через плечо, — разве не странно? Ян резко остановился и повернулся к нему. Его глаза, обычно доброжелательные, стали холодными. — Это не Вилен, Бояша. Здесь все не так, как у нас, — он понизил голос до шепота, — и если ты ценишь свою голову, то перестанешь тыкать нос, куда не следует. Боян хотел возразить, но в этот момент из-за угла показались слуги — они заметили отставших и теперь ждали, сложив руки в рукавах. — Идем, — Ян толкнул его в спину, и голос его снова стал обычным, почти беззаботным. — Прием скоро начнется, а мы тут с тобой в привидений играем. Боян натянуто улыбнулся, но, проходя мимо очередного поворота, украдкой взглянул назад, зная, что дверь уже не увидит. — После приема нам нужно поговорить об этом, — Боян наклонился к Яну, стараясь, чтобы его слова не уловили слуги впереди. Ян не ответил сразу. Лишь слегка замедлил шаг, его пальцы на мгновение задержались в воздухе, а затем мягко легли между лопаток Бояна на его крепкой спине, подталкивая вперед. — Обязательно поговорим, ячменька — его голос звучал тише обычного, без какой-либо язвительности. В нем была та самая теплая мягкость, которую Ян позволял только ему. — Только не вздумай снова отмахиваться, — пробормотал Боян, но уже без прежней тревоги. Ян в ответ лишь слегка сжал его плечо и кивнул — молчаливое обещание. Впереди слуги остановились у высоких дверей тронного зала, украшенных золотыми узорами. Один из них обернулся, почтительно склонив голову. Ян кивнул, и его рука наконец опустилась. Но перед тем как сделать шаг вперед, он приподнялся к Бояну, так близко, что его губы почти коснулись уха: — Никаких глупостей, держись рядом. И, выпрямившись, вошел в зал с таким невозмутимым видом, будто ничего необычного не произошло. Боян на секунду задержался на пороге. Плач за той дверью, тень в зеркале... Все это казалось нереальным здесь, в ослепительном блеске тронного зала. Но он знал — Ян не станет отрицать то, что видел и слышал его самый близкий человек. А значит, правда где-то рядом. Сделав глубокий вдох, Боян переступил порог вслед за своим княжичем. Тронный зал Жуйан ослеплял своим великолепием. Высокие колонны, обвитые золотыми драконами, уходили вверх, к расписному потолку, где среди облаков из лазури и серебра застыли в вечном полете фениксы. По стенам, украшенным шелковыми панно с сюжетами великих битв, мерцали сотни масляных светильников, их пламя отражалось в полированном полу, словно звезды в ночном озере. Боян завороженно разглядывал придворных — здесь были люди в парчовых халатах с нефритовыми подвесками, их лица невозмутимы, как маски; дамы в струящихся платьях, чьи рукава колыхались при каждом движении, будто крылья бабочек; охранники в доспехах из черненой стали, украшенных гравировкой. Он уже повернулся к Яну, чтобы поделиться впечатлениями, но княжич оживленно беседовал с круглолицей служанкой, склонившись к ней так близко, что его светлые волосы почти касались ее плеча. Девушка что-то шептала, прикрывая рот веером, а Ян слушал с редкой для него улыбкой, будто улавливая все ее слова. Боян усмехнулся про себя, вспоминая, что его княжич не знает маньчжурский язык в совершенстве, и снова окинул взглядом зал. Именно тогда он заметил его. Цзиньань стоял у подножия трона, одетый в темно-синий халат с вышитыми хризантемами. Его фарфоровые пальцы медленно перебирали нефритовые четки, а проницательные глаза были устремлены прямо на Бояна. Зал приемов дышал знойным воздухом, пропитанным ароматом сандала. Боян стоял в тени колонны, его смуглая кожа с золотистыми веснушками казалась еще темнее на фоне четырех величественных стен. Пальцы нервно теребили край своей рубахи, когда он заметил движение — наследный принц поманил его длинным тонким пальцем. Княжич Ян, увлеченный беседой с окружившими его служанками, не видел этого жеста. Боян растерялся, но сделал пару шагов вперед, затем еще один, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от принца. Цзиньань поднял голову. Его черные волосы, гладкие как речная вода, скользнули по плечам. Он вдруг протянул руку, не дожидаясь разрешения. Ледяные пальцы коснулись веснушек на скуле Бояна. — Настоящие? Боян почувствовал, как жар разливается по лицу. Он моргнул пару раз, стараясь собраться духом, отвечая: — Да, Ваше Высочество. Пальцы принца скользнули выше, к вискам, запутались в темно-каштановых вьющихся прядях. — Как у свободы, — пробормотал Цзиньань, перебирая локоны с сосредоточенностью. Его ноготь случайно зацепил мочку уха, и Боян невольно вздрогнул. Охранники у дверей переглядывались, что-то шепча на маньчжурском. Боян напрягся, но Цзиньань, казалось, не замечал ничего, кроме необычного гостя перед собой. — А это? — принц коснулся черных линий на шее. Его пальцы были удивительно мягкими. — Руна верности, Ваше Высочество. За спиной снова послышались перешептывания, но принц все так же смотрел только на чужого телохранителя. Его пальцы скользнули по коже, изучая экзотический для глаз рисунок. Цзиньань подошел ближе, его дыхание обожгло кожу. — Лу́на?.. Что это? Как такое делают? — на первом слове проскочил акцент, который вызвал у Бояна легкую улыбку. Уголки его рта нервно так и застыли, когда наследник провел подушечкой пальца по наколке, словно проверяя, не сотрется ли. Боян сглотнул, забывая о первых двух вопросах, быстро отвечая ему: — Иглой и тушью, Ваше Высочество. В углу зала кто-то громко кашлянул. Одна из служанок, которая раздавала вино, скрыла улыбку за платком. Но Цзиньань продолжал изучать Бояна с детской непосредственностью, его глаза горели любопытством. — А ресницы, — вдруг заметил он, — светлее волос. Принц провел кончиком мизинца по ресничному ряду, заставив Бояна непроизвольно моргнуть. Щеки горели, как в лихорадке. Глаза в легкой растерянности смотрели только на человека рядом. Боян пытался отвести взгляд, но цеплялся за маленькую родинку на подбородке принца, за идеальную линию его бровей. — А ты... — начал Цзиньань, но в этот момент раздался звон колокольчика — появился император. Принц отпрянул, будто только сейчас осознав, где находится. В его взгляде еще читалось то самое ненасытное любопытство, заставляющее забыть о приличиях. Боян отдал легкий поклон и отступил назад, к колонне, все еще чувствуя на коже прикосновения тех прохладных пальцев. Его сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Он не понимал маньчжурских шепотов вокруг, но по искривленным улыбкам догадывался — такое поведение принца было чем-то из ряда вон. Глухой гул разговоров в зале моментально стих при появлении правителя. Боян, все еще слегка оглушенный неожиданной близостью наследного принца, машинально выпрямился, стараясь не привлекать к себе внимания. И тут чьи-то пальцы легонько сжали его плечо. Он дернулся, чуть не подпрыгнув на месте, и резко обернулся — прямо в усмехающееся лицо княжича Яна. — Ты чего вздрогнул, как заяц? — Ян приподнял бровь, явно наслаждаясь моментом. Боян хотел что-то ответить, но Ян уже привстал на цыпочки, опираясь на его плечо, и потянулся губами к уху. — Еще выкупит тебя, — прошептал он, голос дрожал от сдерживаемого смеха. Боян закатил глаза, но уголки губ предательски дернулись. — Все, прекрати, — пробормотал он в ответ. Пальцы вновь вцепились в края одежд, сдерживая смущение. Ян фыркнул, но тут же сделал серьезное лицо — император приближался к трону, и все придворные замерли в почтительных поклонах. Цзиньань, уже стоявший на своем месте, бросил на них беглый взгляд. Его лицо снова стало невозмутимым, но когда его глаза скользнули по чужеземцу в темных одеждах, в них на мгновение мелькнуло что-то оживленное. Боян поспешно опустил голову, чувствуя, как снова краснеет. Ян, стоявший рядом, тихонько толкнул его в бок. — Ну все, пропал ты, — шепнул он, чувствуя себя довольным. Боян только тихо вздохнул. Он чувствовал, что тот человек еще не раз его удивит. Как только император занял свое место на троне, Боян заметил, как Цзиньань слегка напрягся. Его глаза беспокойно блуждали по толпе, будто он кого-то искал. Боян нахмурился: «Что могло вывести из равновесия наследного принца?» В этот момент тяжелые двери зала снова распахнулись, заставив всех присутствующих обернуться. Даже Ян, обычно невозмутимый, поднял бровь от неожиданности. На пороге стояла девушка. Ее длинные, густые косы, заплетенные по бокам, спадали на плечи переливались синевато-черным оттенком. Лицо ее было бледным, почти прозрачным, а глаза — огромными и темными с зеленым оттенком, как ночное небо в поле. Она слегка смутилась под взглядами людей, но быстро взяла себя в руки и поклонилась, произнеся что-то на маньчжурском — тихим, но четким голосом. Боян не понимал слов, но почувствовал, как воздух в зале стал тяжелее. Девушка спешно прошла сквозь толпу, и люди расступались перед ней, будто перед призраком. Когда она приблизилась к Цзиньаню, он слегка потянулся к ней с места. Его губы приоткрылись в беззвучном жесте, взгляд наследника смягчился. Боян увидел, как пальцы принца слегка дрогнули. Он взял ее за руку — осторожно и твердо, почти защищающе. Император, наблюдавший за этой сценой, сжал ручки трона так, что его костяшки побелели. Его взгляд был ледяным, но Цзиньань спокойно встретился с ним глазами без какого-либо вызова и страха. Наследник престола на секунду сжал ее пальцы чуть крепче, будто проверяя, действительно ли она здесь. Молчание длилось несколько томительных секунд. Наконец император вздохнул — глубоко, будто смиряясь с чем-то неизбежным, и едва заметно кивнул. Девушка же, опустив голову, встала чуть позади наследника, словно пытаясь стать незаметной. Рука юноши не отпускала ее пальцы, пытаясь таким жестом успокоить ее нежное сердце. — Кто это? — прошептал Боян своему княжичу, не сводя глаз с незнакомки. Княжич слегка нахмурился, отвечая: — Айсулу, жена наследника. Боян почувствовал, как мурашки поползли уже и по голове. Жена? — И почему она... — Бояша, — резко шепотом прервал его Ян, — здесь не место для вопросов. Все после приема. Но Боян уже не мог отвести взгляда от тех двоих. Айсулу стояла, опустив глаза, ее пальцы судорожно сжимали складки платья и руку молодого человека рядом. Зал замер, будто полностью вымер. Даже шелест шелковых одежд стих, когда император поднял руку, обращаясь к княжичу виленских земель. — Княжич Малов, — его голос, низкий и властный, разнесся под сводами, — как поживает князь Вилена? Ян вышел вперед, склонившись в идеальном поклоне. Его светлые волосы заблестели в солнечных лучах. — Ваше Величество, мой отец пребывает в добром здравии и с почтением передает Вам свои приветствия. Мы искренне благодарны за оказанный нам прием в Жуйан. Боян в этот момент забыл обо всем на свете. Его взгляд сам собой нашел Цзиньаня — и застрял в тех самых глазах, полных странного, почти насмешливого тепла. — Боян! — резкий шепот Яна встряхнул его, как удар хлыста. Он вздрогнул и буквально бросился вперед, слишком резко склоняясь в поклоне. Его медные пряди выбились и-за ушей, полностью закрывая его лицо, а губы дрогнули. — Простите, Ваше Величество! — голос Бояна прозвучал громче, чем планировалось. В зале кто-то сдержанно ахнул. Император медленно склонил голову в бок. Цзиньань слегка прикрыл глаза, будто скрывая улыбку от такого зрелища. Ян же стоял, как высеченный из мрамора, но Боян почувствовал, как его друг едва заметно наступил ему на ногу — знак: «Ты у меня потом ответишь». — Какой... энергичный телохранитель, — произнес император после паузы. В его голосе слышалось скорее недоумение, чем гнев. — Виленская кровь, Ваше Величество, — тут же ответил Ян, снова кланяясь. — Горячая, но преданная. Цзиньань вдруг сделал едва заметное движение — поправил сапфировую брошь на своей груди. Только Боян заметил, как его пальцы спокойно поглаживали одежду вокруг украшения. Он будто смеялся про себя. Император кивнул, уже обращаясь к своим слугам, но Боян все еще чувствовал жар в щеках. «Ну и позорище...» Император что-то резко сказал на маньчжурском, обращаясь к слугам у трона. Ян напрягся, пытаясь уловить весь смысл, но лишь слегка нахмурился, поняв половину сказанного, и бросил вопросительный взгляд на Бояна. Тот же, вместо ответа, лишь мягко улыбнулся — будто его мысли витали где-то далеко, в своем собственном мире. — Княжич Малов, — голос императора вновь привлек всеобщее внимание, — переговоры придется отложить на три месяца. Мне необходимо лично проведать войска на восточных границах. Три месяца?... Княжич с земель Вилен и его личный телохранитель синхронно склонились в поклоне. Краем глаза Боян заметил, как Айсулу, та самая девушка с косами, слегка подалась вперед, словно хотела что-то сказать, но Цзиньань едва заметным жестом остановил ее. — Все удобства для княжича и вашей свиты будут предоставлены, — продолжил император, изучающе глядя на Яна. — Надеюсь, это не доставит Вам неудобств? — Никаких, Ваше Величество, — ответил Ян, снова кланяясь. — Мне лишь потребуется отправить письмо отцу, чтобы предупредить о задержке. Боян замер. Три месяца. Внезапно перед глазами всплыл образ матери — ее теплые руки, поправляющие ему воротник перед отъездом, и младшая сестренка, цепляющаяся за его рукав: «Братик, а ты же скоро вернешься, да? А привезешь конфетки?» Грусть нахлынула неожиданно остро. Он даже не заметил, как пальцы сами собой сжали край рукава — точь-в-точь как у его родной малышки. Цзиньань, стоявший чуть поодаль, вдруг встретился с ним взглядом. Его глаза, постоянно серьезные, сейчас казались... понимающими. Будто читали его мысли. Император тем временем что-то шепнул главному советнику, и тот поспешно записал что-то на свитке. Охранники у дверей замерли, как статуи, а служанки в салатовых одеждах тихо перешептывались за колоннами. — Тогда все решено, — объявил император, поднимаясь с трона. — Мой сын, – он указал ладонью на Цзиньаня, — позаботится о том, чтобы Ваше пребывание здесь было комфортным. Ян снова поклонился, но Боян едва успел склонить голову — его взгляд снова поймал Айсулу. Девушка смотрела под ноги с тревогой, пытаясь ее полностью скрыть, но эмоция не ускользнула от глаз Бояна. Он невольно задумался о том, что у нее витает в мыслях. Но размышления прервал легкий толчок в бок — Ян, не теряя почтительного выражения лица, наступил ему на ногу. «Соберись, ячмень» — говорил этот жест. Боян глубоко вдохнул, выпрямляясь. Три месяца — это долго. Но, похоже, в этом дворце его ждет куда больше тайн, чем он мог представить. И если Цзиньань действительно собирался «позаботиться» об их пребывании... что-то подсказывало Бояну, что скучно уж точно не будет. А пока — он мысленно обещал себе написать матери и сестре самое длинное письмо в своей жизни. Император еще несколько минут тихо совещался с седовласым советником, их голоса сливались в едва слышное бормотание под сводами тронного зала. Наконец, повелитель Жуйан кивнул, бросая взгляд в сторону виленского княжича. — Вы можете отдохнуть после долгого пути, — прозвучало как милостивое разрешение. Ян совершил последний, безупречный поклон, — Мы благодарим Ваше Величество. Он мельком взглянул на Бояна — едва заметный жест бровью: «Идем». Они отступили назад, к резным колоннам, где тень была гуще. Боян чувствовал, как взгляд Цзиньаня провожает их, но обернуться не посмел. — Цзиньань. Голос императора на родном языке прозвучал резко, как удар гонга. Наследник рассеянно моргнул, словно пробудившись от мыслей, и сделал шаг вперед. — Ба-ван. Его ответ на маньчжурском прозвучал почтительно, но в тоне сквозила какая-то просьба. Ян, уже отойдя на почтительное расстояние, вдруг замедлил шаг, когда услышал шепот своего охранника: — Ба-ван. Звучит мило. — Это у них что-то между «отец» и «император», — ответил княжич так же тихо. — Звучит почти по-домашнему, — прошептал Боян, ковыряя ногтем узор на своем ремне. Ян прикрыл рот рукавом, будто поправляя воротник: — Скорее… как «господин жизни и смерти», — княжич метнул взгляд на трон, где сидел император, — так что не смейся, душка. Они обменялись быстрыми взглядами. За их спинами раздавались шаги — советники и слуги уже окружали императора и наследника, но голос повелителя Жуйан все еще долетал отрывистыми фразами до понимания княжича: — ... позаботься о гостях... — ...восточные гарнизоны... — ...Айсулу остается во дворце... Последние слова прозвучали особенно холодно для окружающих. Цзиньань что-то ответил, но его голос потерялся в шуме зала. Боян хотел задержаться, расслышать больше, но Ян уже тянул его за рукав к выходу. — Топаем, — тихо буркнул княжич. Они вышли в галерею, где воздух был прохладнее. Через ажурные окна лился вечерний свет, окрашивая пол в золотые узоры. — Три месяца... — пробормотал Боян. Ян хмыкнул, поправляя складки своей одежды: — Увы. Боян только покачал головой. Где-то в глубине дворца снова послышался приглушенный шепот — может, служанки, а может, ветер в резных решетках. Но на этот раз оба притворились, что не слышат ничего. Ян вывел Бояна через боковые ворота в небольшой сад, примыкавший к их гостевому дворцу. В воздухе витал сладкий аромат цветущих слив, а под ногами мягко шуршали выложенные гладкими камнями дорожки. — Отец выплатит тебе дополнительно за эти три месяца, — заговорил Ян, ломая веточку цветущего кустарника. — Нет, даже за четыре... На всякий случай. Боян засмеялся, подхватывая опавший цветок: — Да брось, лучше попроси князя отправить всю сумму моей матери. Ей очень нужны деньги, а я не знал, что задержусь здесь настолько. Ян остановился, повернувшись к нему. В его глазах мелькнуло что-то теплое. Княжич облегченно вздохнул, словно сбросив с плеч невидимый груз: — Завтра же напишу отцу обо всем. Они продолжили путь под сенью деревьев. Из открытых окон дворца доносились приглушенные голоса слуг — видимо, переговоры уже закончились. Ян вдруг хмыкнул: — Знаешь, а ведь мы могли бы уехать. Сослаться на дела. Боян поднял бровь: — И упустить возможность попробовать всю кухню Жуйан? Они обменялись понимающими взглядами, улыбнувшись друг другу. Ветер донес до них обрывки какого-то разговора из открытого окна верхнего этажа — женский голос, взволнованный и быстрый. И вдруг — мужской голос. Мелодичный, ровный, будто усмиряющий бурю одним лишь тембром. Он говорил что-то спокойное, размеренное, и тревожные нотки в голосе девушки постепенно стихали. Ян резко вскинул голову к окну, глаза его слегка расширились. — Цзиньань что-то лепечет… — пробормотал он почти неслышно, но с какой-то странной интонацией. Боян моргнул, пытаясь уловить хоть слово, но, как всегда, маньчжурская речь оставалась для него лишь красивым, но непонятным потоком звуков. Когда он перевел взгляд на Яна, то увидел, как тот быстро опустил глаза, но не раньше, чем Боян успел заметить тень удивления на его лице. Он уже открыл рот, чтобы начать расспросы, но Ян ловко перехватил инициативу: — Пойдем перекусим, — решительно заявил княжич, хватая Бояна под локоть, направляясь к покоям в гостевом дворце. Боян позволил себя вести, но уголки его губ дрогнули в хитрой ухмылке: — А чего это ты так резко засуетился, родной? Ян лишь закатил глаза, но кончики его ушей странным образом порозовели: — Голодный я. И ты тоже. И хватит уже везде сунуть свой нос. Боян засмеялся, но больше не давил. В конце концов, у него осталось всего три месяца до поездки домой. А пока — ужин. И, возможно, пара бокалов хорошего вина, чтобы разговорить своего слишком скрытного княжича. Где-то за их спинами окно наверху тихо захлопнулось, оставив день наполненным лишь шепотом листьев и далеким плеском фонтанов.