Ханакотоба для стратега

Прошла неделя, и «цветочный инцидент» начал понемногу стираться из памяти Шикамару. Он списал это на чью-то мимолетную симпатию или, что вероятнее, на дурацкий розыгрыш стажеров из департамента связи. Но работа в офисе Хокаге никогда не оставляла времени на долгие раздумья о высоком. Снова потянулись серые будни: графики дежурств, жалобы на шум от соседей Клана Инузука и бесконечное нытье Наруто о том, что Сакура опять запретила ему есть растворимую лапшу на рабочем месте. — Шика, ты спишь там, что ли? — Наруто заглянул в его кабинет, жуя яблоко. — У тебя такой вид, будто ты пытаешься силой мысли заставить эти бумаги самоликвидироваться. — Почти угадал, — отозвался Шикамару, не поднимая глаз от отчета об ирригации полей в пригороде. — Это всё ужасно хлопотно. У нас нестыковка в два процента по бюджету на удобрения. — Скука-а-а... — протянул Хокаге, усаживаясь на край его стола. — Ладно, развлекайся со своими цифрами, цветочная фея. Пойду проверю, не прислали ли тебе еще какой-нибудь гербарий. А то вдруг твоя фанатка разочаровалась в твоем занудстве? Наруто со смехом скрылся за дверью кабинета, а Шикамару только покачал головой. «Цветочная фея». Этот идиот никогда не повзрослеет. Он перевернул страницу отчета и замер. Из самого центра скучного параграфа о глубине залегания грунтовых вод выпала веточка лаванды. Сухая, но сохранившая свой терпкий, успокаивающий аромат. Она была аккуратно приклеена к краю страницы тонкой полоской рисовой бумаги. Шикамару осторожно поднес её к лицу. В голове всплыли обрывки знаний: Лаванда. Тишина. Преданность. И он когда-то слышал от Ино, что самое сокровенное значение : «Мои чувства есть, но я пока не готов говорить прямо». Это было... неожиданно. Предыдущие цветы были яркими, почти кричащими. А это послание казалось шепотом. Робким касанием в темноте. «Кто-то действительно тратит на это время», — подумал Шикамару, и в груди странно кольнуло. Он представил себе кого-то из персонала: девушку, которая заходит в кабинет, когда он уходит на перерыв, или курьера, который прячет цветы в папках. В течение дня он ловил себя на том, что внимательнее обычного присматривается к людям. К секретарю Аяме, к помощникам из АНБУ, даже к случайным шиноби в коридорах. Все они казались обычными, занятыми своими делами. Никто не краснел при его виде, никто не отводил взгляд. Вечером, когда солнце уже почти скрылось за головами Хокаге на скале, Шикамару зашел в кабинет Наруто. Тот сидел, заваленный свитками, и что-то сосредоточенно черкал, высунув кончик языка от усердия. — Эй, придурок — тихо позвал Шикамару. — А? — тот вскинулся, потирая затекшую шею. — А, Шика. Ты еще здесь? Иди домой, а то олени тебя потеряют. — На, тебе в коллекцию — Шикамару положил перед ним веточку лаванды. — Нашел в отчете по ирригации. Опять. Наруто взял цветок, повертел его в руках, понюхал. На его лице отразилось какое-то странное, несвойственное ему раздумье, но через секунду оно сменилось привычной широкой ухмылкой. — Лаванда? Пахнет как у бабки в шкафу. Он поморщился и вернул её обратно Шикамару — слишком быстро, будто боялся, что запах прицепится. — Слушай, а твой поклонник — кто-то со вкусом. Это тебе не ромашки у дороги обрывать — У меня нет— — Подожди, я ещё не закончил! — Наруто поднял палец, сияя. — Может, это вообще тайное послание от шпиона? Шикамару устало прикрыл глаза. — Конечно. — Ну а что! — Наруто уже разошёлся. — «ууууу, встретимся в полночь у старой ивы, принеси план защиты деревни… и пучок укропа». — Очень правдоподобно. — Или так, — он наклонился ближе, понижая голос до заговорщического шёпота: — «Твоя любимая олениха у нас в заложниках…» Шикамару медленно повернул к нему голову. — «…сделаешь неверный шаг — и твой ананас пострадает». Пауза. Очень короткая. — Ты ебанутый, — спокойно сказал Шикамару. Наруто расплылся в довольной улыбке. — Но тебе хоть стало веселее. Шикамару фыркнул. — Шпионы не используют лаванду, придурок. — Тогда это любовь, — Наруто пожал плечами и снова уткнулся в свиток. — А любовь — это еще хуже шпионажа, верно? Столько хлопот. Шикамару вышел из кабинета, чувствуя, как внутри него поселилось странное беспокойство. Той ночью он не сразу уснул. Перед глазами стояла эта веточка. Кто бы это ни был, он явно знал, что Шикамару не любит лишнего шума. Лаванда была идеальным выбором. На следующее утро, прежде чем сесть за работу, Шикамару подошел к окну. Он долго смотрел на пустой деревянный подоконник, по которому гулял сквозняк. Потом, словно решившись на что-то крайне нелогичное, он достал из кармана маленькую Белую камелию, которую купил по пути. Этот цветок на языке Ханакотоба означал простое: «Я жду». Или «Ты прекрасен». Но Шикамару вкладывал в него первое. Он положил камелию на подоконник, прикрыв её от ветра тяжелым чернильным прибором, и сел за стол. — Хлопотно, — прошептал он сам себе, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее обычного. — Невероятно хлопотно. Через час в кабинет вихрем ворвался Наруто с пачкой горячих булочек. Он пронесся мимо окна к столу Шикамару, даже не взглянув на подоконник. Или просто сделал вид, что не заметил белое пятно на фоне темного дерева. Переписка началась. Но пока что она была тише падения лепестка.