Убей, если сможешь

Я вошла в комнату, отчетливо ощущая на спине тяжелый, пронизывающий взгляд Драко. Казалось, он прожигает во мне дыру — холодный, расчётливый, лишающий последних крупиц уверенности. Не выдержав, я с силой хлопнула дверью — звук эхом разнёсся по пустому поместью, словно крик отчаяния. Ноги подкосились, и я опустилась на пол, прижимаясь спиной к прохладной стене. Дрожь пробивала все тело, будто я оказалась посреди ледяной бури без укрытия. Сколько я так просидела, заливаясь слезами? Минуты тянулись, как часы, а время потеряло смысл. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что позволила эмоциям взять верх. В груди клокотала ярость — не только на Малфоя, но и на себя. Он подарил мгновение тепла, обманчивого, призрачного, а затем безжалостно растоптал, швырнув на самое дно. В этот миг я ощутила себя разбитой вазой — осколки разбросаны, собрать уже невозможно. С трудом поднявшись, я отчаянно огляделась в поисках выхода. Но стены, казалось, сжимались вокруг, давили, не давая дышать. Я бросилась к двери, дёргая ручку снова и снова — она не поддавалась. Ударила ногой в окно — стекло лишь глухо отозвалось, оставаясь непоколебимым. Бесполезно. Все бесполезно. Обсурдность ситуации ударила по нервам. Я рухнула на кровать, свернулась клубочком, подтянув колени к груди. «Я такая ужасная…» — мысль пульсировала в голове, как назойливый шёпот. Где-то там, далеко, мои друзья ищут меня, сражаются, рискуют жизнями. А я… отдалась Малфою, самому опасному пожирателю смерти. От этой мысли стало еще хуже. Сон пришел неожиданно — тревожный, рваный, полный неясных образов. Во сне я чувствовала чьи‑то прикосновения: холодные руки, но почему‑то успокаивающие. Я всхлипывала, пытаясь открыть глаза, но веки будто налились свинцом. Сон окутывал меня плотным коконом, не позволяя вырваться. «Показалось ли мне? Или кто‑то действительно гладил меня по волосам?» — металась мысль. На мгновение стало легче, будто кто‑то шептал: «Все будет хорошо». Но это было лишь иллюзией. Но я отчетливо уловила запах мяты и сандала. Проснулась я от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь тяжелые шторы. Лучи играли на полу, рисуя золотистые узоры, и на секунду я забыла, где нахожусь. Невольно перекрестилась, мысленно благодаря за еще один день. Взгляд метнулся к окну — как же хотелось выйти из этого удушающего поместья, хотя бы на минуту вдохнуть свежего воздуха, ощутить свободу. Плелась к зеркалу в ванной, не поднимая глаз. Когда все же взглянула, вздрогнула: опухшие веки, красные от слез, темные круги под глазами, волосы спутаны. Отвращение к собственному отражению накрыло с головой. Я быстро отвернулась, умылась холодной водой — капли стекали по лицу, смешиваясь с остатками слез. Когда я вышла с ванной комнаты, на тумбе стоял завтрак: омлет, тосты, стакан сока. Рядом — маленький флакон с зельем. Я замерла, сердце пропустило удар. Прозрачная жидкость, без запаха, но я сразу поняла, что это. Противозачаточное зелье. Конечно. Этот мерзавец позаботился обо всем заранее. От мысли, что я могла бы… забеременеть от него…что он мог бы… меня бросило в холодный пот. Руки затряслись, дыхание сбилось. Почему я не подумала об этом раньше? Горьковатое зелье обожгло горло, я запила его соком. К завтраку так и не притронулась — кусок в горло не лез. Нервно ходила по комнате, от стены к стене, словно зверь в клетке. Хлопок — и передо мной возник эльф Энтони. Я даже не вздрогнула — уже привыкла к их внезапным появлениям. — Мисс Грейнджер, хозяин велел вам одеться и выйти на улицу. Вам предстоит работа в теплице, — произнес он бесстрастно, протягивая черное пальто и кожаные сапоги. Драконья кожа, судя по блеску. Эльф исчез так же внезапно, не дожидаясь ответа. «Да, Малфой, ты читаешь мои мысли», — с горечью подумала я. Как он мог понять, что мне так нужно оказаться на улице? Эта странная забота, прикрытая приказом, пугала еще больше. На тумбе лежали серые брюки и кофта — я надела их не раздумывая, лишь бы быстрее вырваться из этой комнаты. Как только я вышла за дверь, рядом снова возник Энтони. Он взял меня за руку, и в следующий миг мы оказались на улице. Я глубоко вдохнула, подставляя лицо солнцу. Осень стояла прохладная, но воздух был таким свежим, таким живым! Листья — жёлтые, золотистые, красные — кружились в медленном танце, падая на землю. Сад, хоть и заброшенный, был безумно красив. На мгновение я почувствовала, как тяжесть в груди чуть ослабла. Мы направились к теплице. Когда я вошла внутрь, ахнула от восхищения: сотни цветов, в основном алые розы, наполняли пространство тонким ароматом. Энтони дал несколько указаний по пересадке, я кивала, вдыхая запах лепестков. В душе что‑то трепетало — будто все тревоги и стресс отступили на второй план. Я наклонилась ближе, взялась за стебель… и тут шип уколол палец. Я пискнула, отдёрнув руку. «Такой же колючий, как Драко», — мелькнуло в голове. Почему я вообще о нем думаю? К чёрту его! Я отогнала мысль, сосредоточившись на работе. В памяти всплыли образы друзей: Гарри, Рон,..они где‑то там, борются. Я верила, что Орден сможет уничтожить Волан-де-Морта. Оставалось совсем немного — я не знала точно, что именно, но знала: крестражи, информация в моей голове… она закрыта, и, может, это к лучшему. У нас есть шанс победить. Я верила в это. Даже здесь, в плену, я верила в своих друзей. Кто‑то тронул меня за плечо. Я резко вскочила, испуганно обернувшись. — Нотт? — удивленно выдохнула я, вглядываясь в его лицо. Он изучал меня молча, будто пытался прочесть что‑то в моих глазах. — Грейнджер, приветствую, — наконец произнес он. Я отступила на шаг, настороженно глядя на него. — Что ты… здесь делаешь? — голос дрогнул, но я постаралась взять себя в руки. Тео поднял ладони в примирительном жесте. — Да ладно тебе, просто хотел посмотреть на тебя. Не ожидал, что ты так легко попадешься в руки Драко, — в его голосе не было насмешки, скорее… любопытство. Я молчала, не понимая, зачем он со мной разговаривает. Что ему нужно? — Не бойся, я не он. Я не причиню тебе вреда, — он окинул меня задумчивым взглядом и хмыкнул. — Ты не изменилась. Я вспыхнула от ярости. — А должна была? Что тебе нужно, Нотт? — выпалила я, сжимая кулаки. Он рассмеялся, отступая на шаг. — Все та же гриффиндорка до мозга костей, — улыбка на его лице стала чуть теплее. — Ладно, увидимся. Он развернулся, выходя с теплицы, но на пороге остановился, закурил сигарету. Темные волосы переливались на солнце, дым кольцами уходил в небо. Я невольно засмотрелась — и вдруг осознала, как сильно хочу затянуться. Да, я курила, когда началась война. Это всегда успокаивало. Сейчас мне не хватало этого. Я уже собралась подойти, попросить сигарету, но тут увидела Малфоя. Он вышел во двор и встал рядом с Тео. Они уселись на скамейку, о чем‑то беззаботно разговаривая. Я замерла, наблюдая. «Что здесь делает Нотт?» — мелькнула мысль. Остался после посиделок? Хотя почему я удивляюсь — в Хогвартсе они всегда были втроем: Нотт, Малфой и Забини. Где же, интересно, Блейз? Я посмотрела на Малфоя: его платиновые волосы сияли на солнце, мраморная кожа казалась почти нереальной. Как можно быть таким красивым снаружи и таким ужасным внутри? Я вдохнула глубже, собираясь отвернуться, но тут он поднял глаза. Его взгляд — серый, холодный, жадный, по‑хозяйски оценивающий — пронзил меня насквозь. Он хмыкнул и отвернулся. Тео что‑то сказал ему, Драко рассмеялся. Я отвернулась, присела на корточки, бормоча под нос песню, которую мы с мамой часто пели в моем детстве: Вдаль уносит ветер сны, Звезды шепчут: «Верь в весну». Даже в темной тишине Свет найдется в глубине… Мелодия всегда успокаивала меня, возвращая ощущение дома, безопасности. Закончив работу, я с удовлетворением оглядела результат. Вышла из теплицы, чувствуя приятную усталость. Малфоя и Нотта уже не было. Я еще немного подышала свежим воздухом и направилась к поместью. На входе меня резко перехватил Малфой — его рука с силой прижала меня к стене, а его холодные губы коснулись шеи. Я вскрикнула от неожиданности, сердце заколотилось где‑то в горле. В этот миг мир сузился до его тяжелого взгляда, до ощущения его тела рядом — слишком близкого, слишком властного. Он стянул с меня пальто, небрежно швырнув его на холодный мраморный пол. Ткань бесформенной грудой легла у наших ног, словно символ моей беспомощности. — Скучала? — его голос прозвучал низко, с едва уловимой насмешкой. Я отвернула голову в сторону, избегая его взгляда. Отвечать не хотелось… Внутри все сжалось от смеси страха и ярости. «Нет… конечно, нет», — мысленно ответила я, но вслух не произнесла ни слова. Малфой хмыкнул, наконец отпуская меня. Я судорожно вдохнула, пытаясь вернуть контроль над собой. В воздухе витал запах табака… Этот запах, который раньше казался мне почти уютным, теперь вызывал тошноту. — Тебе надо есть, — произнес он жёстко. — Если ты не будешь этого делать, я насильно буду впихивать в тебя еду! Ты поняла меня? Сейчас я хочу с тобой пообедать. Спускайся в гостиную через двадцать минут. Я открыла рот, чтобы возразить — слова уже вертелись на языке: «Я не твоя кукла, я не стану подчиняться!» — но его взгляд остановил меня. Холодный, стальной, он будто пригвоздил к месту, лишив воли. В нем читалось: «Попробуй только ослушаться». Внутри все кипело от злости. Я вдохнула глубже, стараясь унять дрожь в руках, и посмотрела на него — прямо в эти серые, безразличные глаза. На его лице играла довольная улыбка, от которой кровь стыла в жилах. «Как он может так спокойно улыбаться, зная, какой он ужасный человек, который держит меня против воли, который подчиняется самого мерзкому существу?» — пронеслось в голове. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, помогая удержаться от вспышки гнева. Молча кивнула — это было единственное, что я могла сделать без риска спровоцировать его. На прощание он бросил: — Хорошая девочка. Меня передёрнуло от этого обращения. Оно прозвучало как плевок, как насмешка над всем, что во мне еще оставалось человеческого. «Хорошая девочка» — будто я послушный щенок, готовый выполнять команды за лакомство. Внутри все скрутило от унижения, но я заставила себя стоять прямо, не показывая слабости. Как только он отошел на несколько шагов, я опустила взгляд на свое пальто, лежащее на полу. Наклонилась, аккуратно подняла его, стряхнула невидимую пыль. Пальцы дрожали, но я старалась держать себя в руках. — Двадцать минут, — повторила я шепотом. — Всего двадцать минут, чтобы собраться с силами. Я справлюсь. Глубоко вдохнув, я направилась в сторону гостиной, стараясь идти ровно и уверенно. Но внутри все кричало: «Беги! Найди выход! Не позволяй ему сломить тебя!» Но кажется, что я уже сломана… Я шагнула через порог, и воздух сгустился, стал вязким, как паутина, цепляющаяся за кожу. За массивным столом, устланным богатым, темным деревом, вальяжно раскинулся Малфой. Его поза была демонстрацией власти, ленивой, но полной скрытой угрозы. Пальцы его длинной, бледной руки, испещренной синевой вен, нервно теребили гладкое кольцо на безымянном пальце – печать с зловещей буквой "М", отлитой из темного металла. — Умничка, — прозвучал его голос, низкий и бархатистый, но с оттенком холода, который заставил бы позавидовать зимним ветрам. Его взгляд, темный, как безлунная ночь, скользнул по мне, и я почувствовала, как под этим давлением хочется съежиться, стать невидимой. — Садись! Стол был укрыт изобилием, которое казалось неуместным, даже оскорбительным в этой напряженной тишине. Горячие, дымящиеся супы, чьи ароматы, обещавшие утешение и тепло, теперь лишь подчеркивали мое отчаяние. Благородное мясо, жаренное до золотистой корочки, переливалось на свету. Рядом громоздились горки овощей, овощные пюре, салаты, заправленные ароматными маслами. Все это великолепие напоминало пир, устраиваемый для целой армии, но я знала – сегодня за этим столом будем только мы вдвоем. Чувство надвигающейся беды витало в воздухе, смешиваясь с запахом пряностей и жареного. Я с трудом заставила себя опуститься на стул напротив. Несмотря на внушительные размеры стола, я ощущала, как неумолимо сокращается расстояние между нами. Каждый дюйм, который он занимал, казался мне вторжением в мое личное пространство, в мою душу. Глубокий, дрожащий вдох. Я выпрямила спину, пытаясь придать себе хоть каплю достоинства. Малфой сверкнул глазами, словно хищник, поймавший добычу, и жестом, резким и властным, приказал начать трапезу. Но я не могла. Нет… само это слово, "есть", теперь вызывало у меня отвращение, панику. Внезапно он злобно поднялся, его движения были стремительными, как удар молнии. Направившись ко мне, он почти навис надо мной. — Кажется, я ясно дал понять, что заставлю тебя, Грейнджер! — Его голос стал ниже, угрожающее. Паника охватила меня, как ледяная волна. Я испуганно попятилась, прижимаясь к спинке стула, словно ища в ней хоть какое-то укрытие. Но в этом каменном замке укрыться было негде. Он одним плавным, хищным движением уселся рядом, сократив расстояние до минимума. Я чувствовала тепло его тела, его прерывистое дыхание, обжигающее мою щеку. Он взял серебряную ложку, окунул ее в дымящуюся чашку с супом, и, игнорируя мое дрожание, поднес к моему рту. — Давай, за маму, за папу, — прошептал он, и в его глазах мелькнул недобрый огонек. Ситуация явно доставляла ему извращенное удовольствие. Мое тело сотрясалось от подступающего ужаса. Внезапный порыв, последнее проявление отчаянного сопротивления, заставил меня выхватить ложку из его руки. С дрожащими пальцами я сама запихнула себе в рот обжигающую, безвкусную жидкость. Я едва ли чувствовала вкус, лишь собственный страх. Малфой усмехнулся, его губы изогнулись в зловещей гримасе. — Можешь, когда захочешь, — прошипел он. А затем, под столом, его холодные пальцы скользнули по моему бедру, сжимая его с пугающей силой. — Ешь… Я пыталась сдержать крик, подавить дрожь, которая пронзала меня насквозь. Быстро, почти с отвращением, я поглощала суп, стараясь не обращать внимания на его прикосновения, на напряжение, исходящее от него, на прожигающий, властный взгляд. Его пальцы скользили выше, будто играя с моей уязвимостью. Я доела суп, отодвигая остывшую тарелку, словно она была отравленной. Малфой довольно улыбнулся, его удовлетворение было почти осязаемо. — А второе? — спросил он, и в его голосе звучала предвкушение. Я отрицательно покачала головой. Есть в таких условиях, под этим взглядом, под этим давлением, было немыслимо. — Ну и ладно, думаю пока достаточно, — произнес он, и его тон стал зловеще спокойным. — Помнишь, я говорил, что накажу тебя? — Его хватка на моей ноге под столом усилилась, болью отдаваясь в бедре. Я вздрогнула, но молчала, боясь спровоцировать его еще больше. — Так вот, Грейнджер, — он щелкнул челюстью, звук казался оглушительным в тишине комнаты. Его рука, сжимавшая мою ногу, метнулась к внутреннему бедру, он сильнее сжал его, почти касаясь лона сквозь ткань. Я испуганно попыталась отстраниться, но он держал меня крепко. — Может, на этом столе? — Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула дикая, неукротимая страсть. Но тут же он резко зашипел, дернулся, словно от ожога. Он закатал рукав льняной белой рубашки, обнажая черную метку с шипящей змеей, она будто пробуждалась. — Ну пиздец… на самом интересном! Он отстранился так же внезапно, как и приблизился. — К сожалению, мне пора, — произнес он, и в его голосе промелькнула тень отчаяния. — Темный Лорд зовет. Надеюсь, мы поймали твоих дружков… — Его усмешка стала шире, а меня пробил холодный, липкий пот. Он поднялся со стола. — Это не конец, чуть позже поиграем, – его последние слова растворились в воздухе, когда он исчез, словно тень, оставив после себя лишь клубы темной дымки. Я, обессиленная, с дрожащими коленями, бросилась по направлению к своей комнате. Воздух, который еще недавно казался тяжелым, теперь стал удушающим, пропитанным запахом его присутствия, его угрозы. Я задыхалась… задыхалась от страха, от осознания того, что это не конец.