По образу и подобию

      Если ад всё же существовал, то Карл сейчас был именно в нём. Его вновь скрутило, ногу обожгло огнём, а затем боль поползла выше, разбежалась по телу выжигающими импульсами.       Больно. Больно. Больно. Пожалуйста, просто, блять, убейте меня.       Кажется, его куда-то тащили, везли, несли. Возможно, в другой последовательности. Карл помнил всё фрагментами. Граница между кошмаром и явью размылась, но по обе стороны ему было чудовищно, нестерпимо больно.       Он слышал голоса людей — мужчин, женщин — но никого не узнавал.       — Оставьте… меня в покое… Просто… оставьте… — едва слышно хрипел Карл, когда его тело в очередной раз выламывала судорога, а чьи-то прохладные руки сочувственно ложились на лоб.       Наверное, он подхватил столбняк. От последствий этой инфекции даже взрослые мужественные парни иногда рыдали, как дети. Карл не рыдал. У него давно не было сил ни на что, кроме глухого беспомощного скулежа.       Когда ему казалось, что он больше не выдержит, что его сознание спрячется в самый дальний угол тела и растворится без следа… Боль отступила. И Карл провалился в долгий болезненный сон, скрашенный кошмарами.       Чаще всего ему снился отец. Уже мёртвый, с посеревшей кожей и безжизненными глазами. Это не мешало ему двигаться, идти за Карлом, который отчего-то пытался убежать.       — Не уходи, Карл, — голос отца звучал так печально, что раскаяние обжигало нутро. — Останься здесь, со мной. Мы навестим твою маму.       Я тебя не достоин. Я подвёл тебя. Я больше ни на что не способен, я…       Но Рику было всё равно. Он говорил, что семья должна воссоединиться. Что будет только лучше, когда к ним присоединятся Мишонн и Джудит.       — Что ты несёшь?! — закричал Карл, обернувшись. Что-то тяжелое навалилось на него, горло сдавило удушьем. Он вновь закричал и начал отбиваться, пытаясь скинуть невидимую ношу. — Зачем ты…       — Воу-воу, полегче, парень, у тебя так швы разойдутся! — голос Нигана так внезапно просочился в его исковерканную реальность, что Карл… очнулся и открыл глаз, отбросив сбившееся в ком на груди одеяло.       Моргая и щурясь от яркого света, он пытался осознать, где находится.       Незнакомые серые стены, больничная койка, иголка капельницы в руке, выцветший медицинский плакат… Стоит только шевельнуться — в правой ноге будто ворочается нож… Простонав, Карл всё же попытался сесть, чтобы получше разглядеть обстановку.       Наконец он осознал, что не один здесь — справа от койки действительно невозмутимо сидел Ниган. Он вольготно устроился в кожаном кресле, которое явно притащили сюда специально для него, а обутая в сапоги правая нога лежала на табуретке. В такой позе он лениво чистил простым перочинным ножом яблоко, медленно снимая ярко-красную кожуру.       Встретившись с ним взглядами, Карл вдруг с удивлением отметил, что на лице Нигана, кажется, мелькнуло облегчение… Но это выражение тут же скрылось за привычной гримасой веселья.          — Какого… — Карл поморщился и облизал пересохшие губы. — Я что, умер?       Ниган фыркнул, закончив свежевать яблоко, и теперь отрезал от него дольку.       — Я что, похож на долбаного ангела, Карл? Хотя, видит бог, мою задницу уже пора отпевать, — он ухмыльнулся, отправив кусочек яблока в рот прямо с ножа. — Мы с ёбаным креслом уже стали одним целым, пока ты дрых.       Карл, несмотря на боль в ноге и затуманенное сознание, растерялся. Он уже понял, что находится в Святилище, но не понимал, как тут оказался. Воспоминания перепутались и тяжело возвращались на место. Они собирались на вылазку в «Дыру»… Потом Карл решил погеройствовать и приманил стадо ходячих… Дальше, кажется, он упал…       Затаив дыхание, Карл перевёл взгляд вниз, где под одеялом угадывались очертания раненой ноги. Насколько серьёзна рана? Сможет ли он ходить, или цена его безрассудства — навсегда стать калекой и обузой?        — Ты был тут всё это время? — вместо по-настоящему важных вопросов тупо спросил Карл, глядя, как Ниган отравляет в рот одну дольку за другой.       К своему стыду, ему настолько хотелось пить, что он был готов выпросить у Нигана хотя бы кусочек яблока, но всё не мог улучить момент.       — Ну, гнать не буду, пацан. Ты был в отключке три дня, и не могу сказать, что всё это время я таскал утки и трогательно держал тебя за руку, — насмешливо хмыкнул Ниган, потерев заметно покрасневшие глаза. Похоже, он мало спал. — Пока грёбаный док не пришёл вчера и не сказал, что ты, походу, решил отправиться в Вальгаллу без билета.       Видимо, Карл всё же слишком пристально гипнотизировал яблоко в руках Нигана, потому что следующую дольку тот протянул ему. Карл наивно потянулся за ней… но в последний момент Ниган отвёл руку и закинул сочную дольку себе в рот.       Карл уставился на него с обидой, чувствуя себя глупо.       — Пять, блядь, часов, — неожиданно злым хриплым голосом сказал Ниган, подавшись вперёд и пристально глядя Карлу в лицо, — ты блевал, трясся, орал и хрипел, как припадочный.       Карл растерянно смотрел на него, не зная, что сказать. Похоже, его буквально вытащили с того света — и это, видимо, заслуга Нигана, приславшего доктора. Что он должен сказать ему? «Спасибо»? Вряд ли этого будет достаточно…        — Сейчас, похоже, всё нормально, — скрывая смущение, пробормотал Карл, слегка набычившись в ответ на раздражённые интонации Нигана.       Ниган хмыкнул и вновь откинулся на спинку кресла.       — Ну, я пообещал доку, что если ты помрёшь, я засуну раскалённую кочергу ему глубоко в задницу, и знаешь, это не звучало, как преувеличение — возможно, потому что кочерга была у меня в руке, хер знает. Но док замотивировался так сильно, что-таки вытащил тебя с того света. А ещё ты сейчас под мощным обезболом, так что сильно не радуйся, приятель.       В который раз за последние десять минут Ниган его удивил. Променять доктора, от которого зависела судьба многих людей, на какого-то самонадеянного сопляка?       «Да нет, он просто стебётся, это же Ниган», — напомнил себе Карл, но ему всё равно было жутко стыдно.       Из-за его самоубийственной вылазки вокруг него суетились, потратили драгоценные лекарства, о нём заботились — будто он хоть чем-то это заслужил! Никчёмный кусок дерьма, чуть не окончивший жизнь в челюстях мертвяка! Чувствуя, как от жгучей обиды к глазу подступают слёзы, Карл под простынёй до боли сжал пальцы в кулак, пытаясь отвлечься.        — Мне жаль, что так вышло, — наконец выдавил из себя Карл.       — Да иди ты нахрен, пацан, — Ниган беззлобно хмыкнул, вновь потёр глаза и вдруг всё же протянул Карлу дольку яблока, которую тот с благодарностью принял и сразу закинул в рот. На тот момент ему показалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее. — Иисус свидетель, когда парни тебя притащили и показали рану, я хотел взять биту и отмудохать тебя, но ты и так был при смерти. И всё же я ещё спрошу, Карл, какого хуя это вообще было.       Выдавив из несчастной дольки весь сок, Карл жадно уставился на остатки яблока в руках Нигана и чуть раздражённо дёрнул плечами.       — Я плохо помню, но я обо что-то споткнулся и упал.       Ниган протянул ему ещё одну дольку на лезвии ножа.       — Ты знаешь, что я не об этом, чёртов ниндзя.       — Это вместо «ковбоя», что ли? — Карл с наслаждением обсасывал сладкую сочную дольку. — Звучит так себе…        — У кого-то, я смотрю, хорошее настроение, — хмыкнул Ниган, наблюдая эту картину с лицом человека, который кинул бомжам в парке хот-дог. — Ты реально не понимаешь, что выкинул, да?       Карл упрямо молчал. Здесь и сейчас ему вдруг стало так хорошо… Он почти не чувствовал боли, но чувствовал давно забытое удовольствие от того, что он просто жив, может лежать, говорить, есть это чертовски вкусное яблоко и ни о чём не думать. Хотя бы сегодня…       — Я не говорил, что не пойду в «Дыру» сам, — наконец пробурчал Карл и вдруг резко добавил: — И вообще, я не твой подчинённый или типа того! Не ты ли заявился в Александрию и сказал — «удиви меня»?!       Ниган барабанил пальцами по подлокотнику, но как только Карл почти выкрикнул последнюю фразу ему в лицо, его пальцы замерли, а глаза опасно сузились.       — Да уж дохуя удивил, чёртов паршивец, не спорю, — Ниган вдруг подался вперёд, грубо схватил Карла за ворот майки и как следует встряхнул. — Думаешь, подохнуть вот так, став кормом мертвяков, чертовски круто?! Сначала сам ходил, как грёбаный труп, покорно делал всё, что я говорю, а под конец решил показать этому миру средний палец и красиво свалить? Я что, ошибся на твой счёт?! Ты слабак и трус, такой же, как все вокруг?       Слова Нигана, выражение его лица, грубая хватка под горлом — всё это, будто острый скальпель, содрало с Карла какой-то защитный слой. Он вдруг почувствовал себя сплошным сгустком боли — и взорвался.       Собрав остатки сил, Карл сбросил с себя руку Нигана.       — А если и так, то что?! — впервые он практически кричал, ничуть не заботясь о том, что напротив него сидит человек, способный размозжить ему голову одним ударом. — Какое тебе, нахрен, дело, жив я или мёртв, трус я или герой?! Чего ты от меня ждёшь?! Всем насрать — меня жалеют, я чёртов сирота, но никто не ждёт от меня, что я заменю Рика! Я и не могу! Что бы я ни делал — я не могу его заменить!! И никто не может! Он был такой один! Ясно тебе?! Один!       Карл продолжал кричать что-то бессвязное. Обвинял себя, мир, Нигана, всех вокруг.       Вся боль, весь этот гной, сидевший глубоко внутри, будто разом прорвался наружу. Карл испытывал облегчение и одновременно ненавидел человека, из-за которого это случилось. Он бы ходил с этой болью и дальше, как с гвоздём, застрявшим глубоко в ноге. Ходил бы, хромая и упрямо не замечая острые вспышки боли. Но Ниган — этой своей навязчивой опекой, шуточками, всем этим спектаклем со спасением и дежурством возле койки… он будто безжалостно выдернул гвоздь одним махом.       Карла трясло, но слёзы испарились — его ярость была сухой и жёсткой, она царапала внутренности, вырываясь наружу криками.       Ниган же… слушал. Просто подпёр голову кулаком и слушал. Снисходительно, с едва уловимой улыбкой, но — без капли издёвки.       — Полегчало? — невозмутимо спросил он, когда Карл наконец обессиленно замолк и тяжело привалился спиной к подушке.       — Да, — охрипшим голосом ответил Карл, не став врать. — Как ни странно…       — Странного в этом как раз-таки нихрена, пацан, — усмехнулся Ниган и лениво поскрёб бороду пальцами. — Ну, кроме того, что тебе нужно было оказаться одной ногой в могиле, чтобы наконец излить душу.       — Одной ногой… — бездумно повторил за ним Карл. Он чувствовал себя ужасно вымотанным, будто только что пробежал кросс, язык еле ворочался, но следующий вопрос он задал с затаённым страхом: — Я же буду ходить?       — Да, если не выкинешь такую хрень ещё раз. Потому что моя девочка, — Ниган приподнял Люсиль, которая всё это время лежала у него на коленях, — никогда не ошибается. Усёк?       Карл едва слышно фыркнул, но опасливо кивнул в ответ.       Ниган хмыкнул и неожиданно добавил совсем другим тоном — почти удивлённым или даже малость раздосадованным. Это ощущение усилилось, когда он с нажимом потёр лоб двумя пальцами.       — Я всего-то, блядь, пытался растормошить тебя, выбить почву из-под ног. Подёргал, понимаешь, за хвост, чтобы ты прекратил жалеть себя и лить сопли по Рику. Думал, ты возьмёшь себя в руки, начнёшь придумывать грёбаные злодейские планы мести, — он выразительно посмотрел Карлу в лицо. — Я просто забыл, что вы шизанутая семейка Аддамс.       Карл слушал Нигана со смесью недоверия и… недоверия. Чёрт, да это было просто недоверие в квадрате. Даже если Нигана забавляла вся эта ситуация, забавлял Карл — то, что он сделал для него… выходило за все рамки.       Карл попросту не знал, как на это реагировать.           — Эй, — наконец охрипшим голосом отозвался он. — Это не мы тут злодеи, вообще-то.       — Да неужели, — ухмыльнулся Ниган. — Перечисли, сколько раз я пытался убить тебя, Карл?       — Можешь попробовать прямо сейчас, — предложил Карл, заглушая дурацкую неловкость. — Будет один — один.       — В отличие от тебя, мальчик, я довожу начатое до конца, — Ниган иронично цокнул языком и погладил проволочное ожерелье Люсиль.       — Победить прикованного к койке калеку… Надеюсь, будет не слишком сложно, — огрызнулся Карл.       У Нигана неуловимо изменилось выражения лица — казалось, он сейчас схватит подушку и придушит чересчур словоохотливого и дерзкого Карла.       — Знаешь, у тебя необычный способ сказать «спасибо», мелкий говнюк, — в конце-концов Ниган передумал его убивать и просто ехидно усмехнулся.       — А у тебя необычный способ… заслужить благодарность, — Карл слабо улыбнулся в ответ, думая, что в этой улыбке больше действия лекарств, чем реальной радости. Всё было так абсурдно, словно Ниган — продолжение его галлюцинаций, а не живой человек. Немного поёрзав, Карл всё же тихо, скованно произнёс: — Но, вообще-то… Спасибо, что спас меня.         — Боже, я так тронут. Карл Граймс наконец оценил мои заслуги, — Ниган встал и картинно приложил руку к сердцу, а затем шутливо склонил голову. — Спасибо, Ниган, сказал наш юный герой. Я благодарен тебе по гроб. Я назову детей в твою честь, Ниган. Даже девочек. Спасибо, что ты есть.       — Я этого всего не говорил, — у Карла дрожали уголки губ, но он изо всех сил старался не рассмеяться.       Чёртов Ниган. Он умел быть действительно смешным — если хотел.       — Дождёшься от тебя, — хмыкнул Ниган. — Неблагодарное поколение.       Карл лежал на боку, прижимаясь щекой к подушке и наблюдая за маленьким представлением Нигана. Всё это время он смутно чувствовал, будто что-то не так… Но никак не мог сообразить, что именно. Неожиданно его осенило — и аж подбросило в постели.       — А где моя повязка?! — превозмогая боль в ноге, Карл приподнялся, испуганно ощупывая правую сторону лица.       Он даже не понял, что всё это время был без неё — Ниган настолько спокойно смотрел ему в лицо, что Карл позабыл о своём увечье. Те немногие, кто видел его без повязки, обычно очень демонстративно старались смотреть на левую часть лица. Нигана, похоже, огромная уродливая дыра вместо глаза ничуть не смущала.       — Да хорош, Карл, чего я там не видел? — невозмутимо хмыкнул Ниган. — Я смотрел, как тебе зашивали здоровенную дырень в ноге, так что эта уже не так сильно впечатляет… Ладно, шучу — она всё ещё охуенная, прямо дьявольский портал в ад!       Карл уязвлёно слушал, как Ниган усмехается, бесстыдно разглядывая его лицо.       — Весь твой шмот сожгли, он даже сквозь защиту пропитался вонью. Потом попросишь себе новый. Но на твоём месте я бы вообще забил на повязку и ходил прямо так — проверял бы людей на вшивость, знаешь, — он выразительно приподнял брови.       — Я не хочу, чтобы от меня все шарахались, — буркнул Карл, машинально начесав волосы на изуродованную часть лица. — Сам же вечно говоришь, какая эта дыра стрёмная.       — Каким местом ты меня слушал, пацан? — Ниган насмешливо взглянул на него. — Ты ещё мелкий, чтобы оценить это преимущество, но поверь мне — я бы выжал из своего «дырявого» имиджа всё, и ни одна собака не посмела бы взглянуть на меня косо из-за дырки на лице.       Карла неприятно царапнуло это «мелкий», и он уже хотел было огрызнуться, как вдруг Ниган сделал то, от чего сердце буквально кувыркнулось в груди: он подался вперёд и почти ласково провёл большим пальцем под глазницей Карла, смахивая начёсанные волосы.       В этом жесте не было ничего особенного, кроме неожиданной мягкости — но непосредственность Нигана каждый раз выбивала у Карла почву из-под ног.       — Короче, не парься, — как ни в чём не бывало продолжил Ниган, уже отняв руку. — Захочешь вернуться к пиратскому имиджу — попроси у номерных сбацать тебе новую повязку. Скажешь, что я велел.       Карл машинально приложил палец к тому месту, где только что были пальцы Нигана, и нервно сглотнул. Кому вообще придёт в голову трогать там?! На эту впадину смотреть-то без содрогания нельзя. Впрочем, у Нигана ведь получалось…       Мысли вдруг разбежались в стороны, как тараканы. Карл думал обо всём и одновременно ни о чём, глупо прижимая ладонь к лицу. Из размышлений его выдернул только голос Нигана, уже стоявшего в дверях.       — Ты, кстати, наказан. Так что без моего разрешения — ни шагу за пределы Святилища, — спокойно сообщил он, закинув Люсиль на плечо.       — Наказан? — недоуменно переспросил Карл.       — Именно, — чуть более жёстким тоном ответил Ниган, прищурившись. — Ты всё же подорвал моё доверие, пацан. Будешь сидеть на привязи, пока нога не заживёт. С чёрной мамбой я уже связался, но потом сам скажешь ей по рации, что ты жив, и я тут не глумлюсь над твоим трупом. И да — я урежу добычу, которую получат твои дружки-александрийцы, до двадцати процентов. И это, блядь, не обсуждается. Скажи спасибо, что они получат хоть что-то, кроме среднего пальца.       Карл переваривал услышанное, даже не зная, что чувствует по этому поводу — злость, обиду, всё разом? Пожалуй, это было досаднее всего, но сейчас и впрямь не лучшее время для споров. Неожиданно его будто прошило током.       — А там… вообще есть что-нибудь ценное? — наконец сдавленно спросил он. — И… никто ведь больше не пострадал?       Казалось, Ниган хочет уйти, оставив его мучиться от неизвестности, но он всё же покачал головой и неохотно ответил:       — Дохрена всего, пацан. Можешь потом ознакомиться со списком. И нет, кроме одного пацана с шилом в заднице — все вернулись на своих двоих.       Прозвучало обидно, но Карл с облегчением перевёл дух.           — Последний вопрос, — взволнованно выпалил Карл, и уже открывший дверь Ниган обернулся, иронично приподняв бровь. — Можно мне увидеть Дэрила? — замешкавшись, Карл всё же добавил сдержанное: — Пожалуйста. Ты ведь… говорил о награде, помнишь.         Ниган некоторое время буравил его взглядом и наконец произнёс:       — Я подумаю над этим.       И Карл наконец остался один.       Он не верил, что Ниган говорил всерьёз про «сидеть на привязи», впрочем… судя по боли, пронзающей ногу, стоило ему шевельнуться, Карл и так далеко не уковыляет. Осмелев, он откинул одеяло, но нога была так плотно окутана бинтами, что ничего нельзя было разглядеть.       «А ведь это хороший шанс изучить Святилище, — вдруг подумал Карл, чувствуя, как от сонливости тяжелеет веко. — Узнать, как тут всё устроено, какие порядки. Это наверняка поможет нашим…»       Карл некстати вспомнил, как в их первую встречу Ниган, увидев его без повязки, восторженно попросил дать ему потрогать дырку в голове. Карл был уверен, что он шутит. Но сегодня эта уверенность пошатнулась…       «Псих», — раздражённо подумал Карл, накрывшись одеялом, потому что его начало знобить — похоже, действие обезболивающего кончалось.       Он не мог представить, чтобы нечто подобное попросила, например, Энид. Тем более — чтобы ей этого захотелось. Она никогда открыто не жалела Карла, не смотрела, как на калеку, но увечье было увечьем — трогать его или восхищаться им было чем-то диким…       Устав бороться со сном, Карл наконец закрыл глаз и провалился в тяжёлый долгий сон. На этот раз — без сновидений.

***

      Первое, что сделал Карл, когда местный доктор разрешил ему встать с постели — отправился исследовать Святилище. Да, тяжело опираясь на костыль и в компании болтливого Дика — того парня, что приезжал в Александрию и стырил пепельницу — но всё же Карл жадно запоминал любую деталь.       Во сколько подъём, сколько людей патрулируют территорию, когда меняются смены, сколько оружия у охраны…       Дик вёл себя неожиданно дружелюбно и простодушно, будто Карл уже был одним из Спасителей, своим в доску.       — Кто главный после Нигана, у него есть кто-то типа «зама»? — поинтересовался Карл, вертя головой по сторонам.       — Второй-то? Саймон, конечно, — Дик задумчиво почесал подбородок. — Дуайт тоже правая рука босса, хотя жёстко накосячил в прошлом, но теперь он вроде как на хорошем счету.       Дуайт — тот мужик, что сбил Карла с ног и помешал застрелить Нигана. Теперь Карл знал его имя.        Изнутри Святилище напоминало ему огромный муравейник — куча рабочих трудились, каждый занятый своим делом. Было шумно, голоса сливались в неразборчивый шёпот: кто-то ругнулся, кто-то закашлялся или опустил сальную шутку. Не было в царящем оживлении только весёлой дружеской атмосферы, что витала в обычных общинах.       — А жёны Нигана живут взаперти? — зачем-то спросил Карл, отметив, что женщины-рабочие тут одевались просто, как солдаты.       — Почему? — искренне удивился Дик, на ходу пнув какую-то бумажку. — Ну с отбросами не тусуются, конечно, но ходят, где хотят, если надо. А так принцессам напрягаться не надо — ежели чего из жратвы надо или шмоток, им всё притащат.       Карл недоверчиво усмехнулся. Когда он увидел жён Нигана впервые, сравнение с «принцессами» не пришло ему в голову — они были слишком напуганы и зажаты. Но местному сброду, наверное, их жизнь казалась сказочной и безбедной — ведь «драконом» был сам Ниган.       Дик напрягся, только когда речь зашла о Дэриле.       — Ты знаешь, где его держат? — прямо спросил Карл, и взгляд парня забегал по сторонам.       — Ну, это, в тюрячке он, в изоляторе сидит, — пробурчал Дик, набычившись, — нельзя туда тебе, малой, сразу говорю. Но всё путём, жрать ему дают.       Карл нахмурился, но с расспросами отстал — понимал, что такая мелкая сошка, как Дик, ничего не решает, да и подставляться ради него не будет.       Бедолага Дэрил — вот кто буквально «сидел на привязи» в четырёх стенах…  Пальцы невольно сжались в кулаки. Карл был просто обязан помочь ему! Только на этот раз нельзя наломать дров. Малейшая ошибка — и Ниган решит, что мёртвый Дэрил доставит ему меньше хлопот, чем живой.       — Вы смотрите-ка, — неожиданно за спиной раздался восхищённый свист и обманчиво весёлый голос Нигана. — Кто тут у нас забил хер на советы врача и насилует раненую ногу? Уже записался на марафон, здоровяк?       Обернувшись, Карл увидел на лестнице Нигана, вальяжно оперевшегося на перила. Возможно, Карл обманывался, но ему казалось, что он уже неплохо отличает искреннее веселье Нигана от напускного. Сейчас Ниган немного злился, и не стоило подливать масла в огонь.       — Ходить тоже полезно, а то мышцы атрофируются, — пробормотал Карл, злясь из-за виноватых ноток в собственном голосе. — Док сказал понемногу можно.       — Особенно когда есть уникальная возможность разведать логово врага, да, пацан? — хмыкнув, подмигнул ему Ниган, спускаясь по лестнице.       Карл пристыженно умолк — чёртов Ниган как всегда видел его насквозь, и это жутко злило.       Ниган снисходительно махнул рукой, будто отгоняя бездомного пса, и Дик, торопливо извинившись, тут же ретировался, напоследок по-свойски кивнув Карлу.       — Вижу, обзавёлся новым другом? — усмехнулся Ниган, поняв, что на его вопрос хмурый Карл отвечать не собирается.       — Мы не друзья, — буркнул Карл, покосившись на него. — Но он вроде неплохой парень…       — Ты понял это по его кристально чистым голубым глазам? — Ниган откровенно забавлялся, по-хозяйски закинув руку Карлу на плечо, и повёл его куда-то. — Или потому что он не душит младенцев на каждом шагу?       Карл раздражённо закусил губу. Он назвал Дика неплохим парнем бездумно, скорее чтобы поддержать разговор. Да, тот вёл себя дружелюбно, охотно отвечал на вопросы, но в сущности Карл ничего о нём не знал — кроме факта, что отец когда-то избивал его с братом пепельницей.       — Второй вариант, конечно, — чувствуя тяжесть руки Нигана, Карл невольно стал идти медленнее. — Думал, в Святилище все так делают.       — Один-один, пацан, — хохотнул Ниган, небрежно потрепав его по плечу. — Но вот тебе урок номер один: не делай поспешных выводов о других людях — и не будешь разочарован.       Карл невольно напрягся — от жеста Нигана и его тесной близости по шее вдруг побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом. Быстрее, чем Карл успел подумать, он резко сбросил с себя руку Нигана.       «Нафига он так делает, мы же не приятели», — раздражённо подумал Карл, испытывая неясную досаду.       — Просто идти тяжело, ну, из-за ноги, — зачем-то соврал Карл и опасливо перевёл взгляд на Нигана, но тот лишь беззлобно хохотнул и лениво закинул руки за голову — предварительно всучив Люсиль Карлу.       — Ладно, не-ковбой, неси тогда мою девочку, только нежно — она чувствительная там, внизу.       Ниган многозначительно приподнял брови, и Карл невольно фыркнул, забыв о своём глупом смущении.       — Это бита, она ничего не чувствует, — вновь напомнил он Нигану.       — Серьёзно, Эйнштейн? И в кого ты такой умник?       Кажется, Карлу стоило изучить эту диковатую привязанность к бейсбольной бите. Ниган бешеный фанат «Янкиз»? Или в детстве мечтал стать лучшим питчером Америки, но что-то пошло не по плану?       Было странно идти вот так по Святилищу и нести какой-то бред в компании Нигана — должно быть, самого опасного человека из всех, кто попадался группе Карла.       Даже каннибалы Терминуса казались менее опасными — они были свихнувшимися ублюдками, но какая-то часть Карла испытывала к ним неразумную, брезгливую жалость. Как к прокажённым или душевнобольным. Нигана жалеть было не за что — и даже опасно.       — Таблетки-то принял? — вспугнув какого-то бедолагу, задремавшего возле склада, вдруг невозмутимо поинтересовался Ниган.       Доктор выдал Карлу целый ворох разноцветных таблеток и написал длинную подробную инструкцию. Карл подозревал, что это из-за страха перед Ниганом, которому отчего-то было важно здоровье мелкого калеки. Наверное, сейчас это главная загадка Святилища — чем Карл заслужил подобную благосклонность? А может, тут все давно привыкли к странностям своего лидера.        — Ага, — Карл обрадовался, когда они остановились перед дверью, потому что нога сильно разнылась от ходьбы. — А ты сомневался?       — Пацан, ты в одиночку решил сунуться в закрытую коробку с тысячей мертвяков, — хмыкнул Ниган, обернувшись. — Забота о здоровье — последнее, блядь, чего я от тебя жду.       Карлу отчего-то стало смешно, но он тут же согнал признаки веселья, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. Вот так спокойно идти и перешучиваться с человеком, которого мечтал убить — ненормально… И Карл стыдился той лёгкости, с которой они могли разговаривать.       Не друзья, не соратники… Но как тогда это назвать?       Потеряв отца, Карл думал, что не хочет видеть рядом никого. Но присутствие Нигана не злило его так, как должно было. Тот мог быть невыносимым засранцем, конечно, но…       Карл вдруг запоздало понял, что они стоят перед дверью в комнату Нигана. За стенами едва угадывался женский шёпот и цокот каблуков.       — Ладно, пацан, — Ниган забрал биту и лукаво подмигнул, — надо чуток сбросить пар. Чур не подглядывать — ну или хоть салфетки возьми. Хотя, чёрт побери, ты же подросток — тут нужно целое ведро, да-а?       Хохотнув, он откровенно забавлялся, видя, как недоумение на лице Карла сменяется смущением, а по шее расползаются красные пятна.       — Да больно надо. Мне это не интересно, — буркнул Карл, нахмурившись, и резво задвигал костылём. Даже со спины он выглядел сердитым. — Всё, я пошёл.       — Кажется, я знаю, о чём спрошу тебя в следующий раз, — донёсся до него язвительный смешок Нигана.       — Иди нахрен, — ответил Карл, но так тихо, чтобы Ниган его не услышал.       Ему было всё равно, чем Ниган занимается за закрытыми дверями со своими женщинами… Может, сексуального опыта у Карла и не было, но это ещё не повод глумиться над ним.       «Наверное, думает, что я ему завидую, — всё ещё сердито думал Карл, стуча костылём по полу. — Все ведь мечтают о красотках».       Вот только Карл, к своему сожалению, не был «как все». Конечно, он фантазировал о сексе, снимал напряжение — но даже его фантазии были какими-то размытыми. Он чаще продумывал детали, места, позы, чем воображал чьё-то конкретное лицо или фигуру.       Карл даже не особо понимал, что считает сексуальным. Взрослые всегда обсуждали детали: большая грудь, маленькая, пышная задница или плоская, мясистые бёдра или худые…       Карлу было даже слегка тошно от этого.       Набросать в голове какой-нибудь смутный волнующий образ, сосредоточиться на ощущениях в паху, подвигать рукой, кончить — вот и всё. Может, настоящий секс сильно отличался от простой дрочки, но Карл не делал трагедии из того, что ещё ни с кем не переспал.       Хотя мог бы, пожалуй. Даже тут, в Святилище, где почти не было его ровесников, некоторые девушки бросали на него заинтересованные взгляды и призывно улыбались. Да и не только девушки… Но Карл всё же надеялся, что это игра воображения.       Впрочем, когда один мерзкий жирный бандит, которому отец позже вспорол брюхо, попытался изнасиловать Карла — он расстался с иллюзией, будто близости с парнями хотят только женщины.       Сам Карл никогда не фантазировал о том, каково это — переспать с парнем. Даже секс с женщиной был неизведанной территорией, чтобы углубляться в тему ещё дальше. Но ему было слегка любопытно, когда он узнал, что Аарон из Александрии — гей. Это было глупое любопытство в духе «а как это вообще происходит между мужчинами».       Спрашивать, понятное дело, он не стал, и интерес постепенно угас.       Карл не презирал Аарона, не считал каким-то ненормальным — хотя слышал, как за спиной некоторые опускают по поводу его ориентации грубые шутки, и недоумевал.       «Блядь, да о чём я вообще думаю, — мысленно выматерился Карл, с досадой поняв, что прошёл нужную дверь, и теперь придётся возвращаться, подволакивая больную ногу. — Это всё Ниган с его идиотскими шуточками!»       Перед тем, как принять убойную дозу обезболивающего и отрубиться в своей комнате, Карл заглянул в радиорубку, попросил связиста настроить нужную частоту и немного поговорил с Мишонн. Ему показалось, что у неё напряжённый голос, но из-за помех было трудно понять.       — У тебя всё хорошо? — спросила она. — Нога заживает?       — Всё отлично, — ради неё Карл старался говорить нарочито бодро. — Мне скормили всю аптечку. Я уже хожу, хоть и с костылём. Когда нога заживёт, Ниган разрешит мне вернуться.       Тишина. Шорох помех. Кажется, усталый вздох Мишонн.       — Будь на связи, Карл. И береги себя.       — И ты. Передавай привет Джудит.       Что-то в голосе Мишонн его насторожило, но расспрашивать её по рации было бесполезно. Карл надеялся, что скоро поправится и спросит всё лично. Док, правда, не сильно его обнадёжил — сказал, что рана серьёзная, штырь задел мышцы и сухожилия, так что хромота и боль с Карлом ещё надолго.       Только оказавшись у себя, Карл наконец отбросил костыль и в изнеможении опустился на мягкую постель, ожидая, когда подействует обезболивающее. Ему выделили неожиданно хорошую комнату — с большой удобной кроватью, столом, креслом и шкафом, забитым потрёпанными комиксами и книжками.       Вздохнув, Карл заворочался в постели. Несмотря на усталость, сон всё никак не шёл. Он крутился, как уж на сковородке, сминая несчастное одеяло. Одеревеневшее, напряжённое тело никак не хотело расслабляться.       «Сбросить пар», — некстати всплыла в голове фразочка Нигана.       Разозлившись, Карл отбросил одеяло, но, подумав, неохотно вернул его обратно и раздражённо запустил руку в штаны. Дверь он всегда закрывал на защёлку, так что никто не мог зайти и застать его врасплох…       Какое-то время он осторожно пытался устроиться поудобнее, чтобы не раздраконить едва утихшую боль в ноге.       Закусив губу, Карл приспустил штаны и торопливо задвигал рукой, пытаясь по-быстрому сбросить напряжение, но сегодня этого почему-то было мало. Член окреп, но не отвердел окончательно, и свинцовое напряжение, перекатившееся в пах, почти причиняло боль.       Тяжело дыша, Карл сплюнул в ладонь, попробовал изменить позу… Нога сразу отозвалась предупреждающей болью.        Нервничая, Карл вдруг коснулся свободной рукой глазной повязки, которую всё же выпросил у рабочих — и медленно поддел пальцами жёсткий край. Он немного погладил кожу под впадиной, не отдавая отчёта, зачем это делает, но смутно помня, что это ощущение ему понравилось…        Возможно, ему бы понравилось ещё больше, будь это чужие пальцы… Осторожные, но уверенные, трогающие его там, где никому бы не стоило… Но додумать эту странную мысль Карл не успел. Через пару минут его тело прошила сладкая дрожь, а рука стала влажной и липкой. Переведя дух, Карл брезгливо вытер её о салфетку.       Когда нахлынувшее удовольствие поутихло, его место занял жгучий стыд. Уж лучше бы он представил себе одну из жён Нигана или любую другую девушку, а не черти что!       Чувствуя себя каким-то извращенцем, Карл сердито накрылся одеялом с головой, ожидая, когда провалится в сон.