По образу и подобию

      Всё случившееся за день теперь казалось Карлу дурным сном. Всего за несколько часов он пережил шквал таких эмоций и потрясений, что мозг будто отключился, не в силах обработать столько информации разом.       Утром Карл тайком проник в Святилище, полный решимости убить Нигана — и только его. «Око за око» — Ниган сам так сказал.       Принимая это отчаянное решение, Карл чувствовал себя как никогда взрослым и отчуждённым. Конечно, ему было страшно: кто бы не побоялся сунуться к врагу в одиночку?.. Но в сердце поселилось упрямое желание доказать, что любой страх можно побороть ради действительно важной цели. Ради близких людей, которых жестоко убили.       Боль за тех, кого уже не вернуть, толкала его на бездумный риск.       В первую очередь Карлу нужно было избавиться от своего случайного напарника и сделать всё в одиночку, без лишних жертв. Они с Иисусом спрятались в кузове грузовика, который направлялся в Святилище. Иисус вовсе не собирался преподносить себя врагу на блюдечке — хотел спрыгнуть до того, как машина въедет в ворота, и затаиться.       Решение созрело спонтанно: изобразив испуг, Карл попросил Иисуса выпрыгнуть из грузовика первым, показать пример. Карл верил, что поступает правильно, хотя знал: никто в Александрии не одобрил бы эту самоубийственную вылазку. Никто не отпустил бы его одного.       Карл так легко провёл Иисуса, что невольно улыбнулся, наблюдая, как его растерянное лицо скрывается в облаке пыли. Последнее препятствие на пути исчезло. Опекать и отговаривать Карла больше было некому — и это здорово развязывало руки… А ещё ложилось на плечи грузом ответственности.       Карл так боялся всех подвести — но именно это он и сделал.       У него был шанс пристрелить Нигана. Отличный шанс. Возможно, единственный в жизни. Ниган стоял так близко… Даже трусливо схватил за шкирку какого-то бедолагу, используя вместо живого щита — но от автоматной очереди в упор это бы вряд ли спасло.       Не ожидавшие нападения Спасители напряжённо застыли, чтобы не спровоцировать пальбу, и только угрюмо смотрели, выжидая момент. Карл быстро понял, что добраться до Нигана будет непросто: ему придётся стрелять прямо по этим бешеным псам, готовым защищать хозяина.       Карл мысленно уговаривал себя, что месть за жестоко убитых Гленна и Абрахама того стоила, но…       Он правда не хотел лишних жертв. Даже в глазах самодовольного подонка Нигана он до конца хотел оставаться человеком чести — и доказать, что принципы ещё кое-чего стоят в их прогнившем мире. Цель Карла — личная месть, а не массовый расстрел.       Лучше бы он выбрал расстрел.       Замешательство стоило ему свободы. Когда Спаситель с обожжённым лицом резко повалил Карла, выбил автомат из рук и прижал лицом к земле, Карл отчаянно сопротивлялся и глотал пыль, чувствуя себя ничтожеством. Без оружия у него не было ни единого шанса отомстить.       Карл снизу вверх затравленно смотрел на медленно приближающегося Нигана, усилием воли не позволив себе зажмуриться или отвернуться.       Глупо было отрицать — Карл боялся, просто до тошноты боялся Нигана. Особенно сейчас, когда у того был полный карт-бланш: Карл на чужой территории, безоружный, и на его совести двое убитых Спасителей. Все основания для расправы.       Тяжело дыша, Карл упрямо молчал и не молил о пощаде. Запоздалый ужас за себя и ещё больший — за оставленную семью — до боли сжимал сердце.       Но Ниган его не убил, нет. Вместо пыток и казни этот чокнутый сукин сын внезапно устроил ему настоящую экскурсию по своим владениям.       У Спасителей всё было совсем не так, как Карл представлял, и не походило на быт в Александрии. С высоты второго этажа Карл завороженно смотрел на людей Нигана, преданно стоящих на коленях, и чувствовал то, в чём не хотел признаваться даже себе.       Это производило впечатление: Карл никогда не видел такого безропотного подчинения, такого безграничного ужаса перед одним-единственным человеком. Люди внизу боялись подняться с колен, даже когда Ниган повернулся к ним спиной. И стояли на коленях до тех пор, пока не прозвучало властное «вольно». Карлу стало мучительно стыдно за невольное восхищение, смешанное с шоком.       Но на этом шоу не кончилось.       Ниган показал ему своих жён. Красивые женщины в коротких вечерних платьях дожидались его в такой роскошной обстановке, что когда Карл зашёл за Ниганом в комнату, словно незаметная тень, то будто попал в другой мир. Вне этих стен словно никогда не было ни разрушенных городов, ни ходячих мертвецов и выжженной земли.       Власть, секс, страх — вот из чего состоял мир Нигана.       И он не забыл продемонстрировать Карлу, что бывает с теми, кто нарушает его правила.       Наказание раскалённым железом — зрелище не для слабонервных. Карла затошнило от запаха обожжённой кожи, от жуткого крика провинившегося Спасителя, от этой неоправданной жестокости. Всего было чересчур много. Настолько, что в какой-то момент Карл просто устал чувствовать — и больше не мог пропускать это всё через себя.       Казалось, не мог, но… Когда речь зашла о наказании для Карла, Ниган заставил его вспомнить, что такое настоящее унижение и стыд. Он пропустил через мясорубку и безжалостно высмеял то, что осталось от гордости Карла. Ниган довёл его до слёз, не тронув и пальцем.       После ранения в голову Карл не плакал даже перед отцом, и теперь ему было вдвойне стыдно за те слёзы. Ниган — последний человек, которому Карл хотел бы показать свою слабость.       Он до последнего думал, что Ниган дурачится, озвучивая наказание. Спеть песню, показать свою изуродованную глазницу — и это всё? Ниган не переломает ему ноги? Не отрежет пальцы? Не кинет к ходячим в клетку?       Карл ведь застрелил его людей. Уложил двух здоровых парней в могилу. Он держал самого Нигана на прицеле. И после всего этого… Ниган поглазел на мерзкую дыру в голове, довёл Карла до слёз и великодушно объявил, что хочет вернуть его в Александрию.       Услышав приказ сесть за руль, Карл на негнущихся ногах направился к грузовику. Он был оглушён и пуст внутри, как вскрытая консервная банка.       «Не бойся меня, а то разочаруешь» — слова Нигана крутились в голове с пугающей частотой, снова и снова.       Правда ли Ниган его простил? Не собирается ли он просто казнить Карла на глазах у семьи, чтобы насладиться их слезами и криками?       Не бояться. Ниган велел не бояться. И Карл заставил себя поверить, что всё обойдётся.