По образу и подобию

      Рика похоронили рядом с Гленном и Абрахамом. Три скромные могилы с простыми деревянными крестами не могли выразить всю глубину этой потери. Важнее было то, сколько слёз напитало землю вокруг.          Отказавшись от помощи, Карл помогал опустить тело отца в могилу, когда вдруг услышал позади рыдания и обернулся. Неловко склонившись над ямой, Мишонн плакала, крепко прижимая ладони к лицу, будто могла остановить слёзы.       Мишонн — жёсткая, несгибаемая воительница, холодный разум и горячее верное сердце… Было так странно видеть в ней простую женщину, потерявшую любимого человека. Дрожащую, раздавленную горем. Карл неловко опустил взгляд, рассматривая циферблат часов на левом запястье. Раньше они принадлежали Рику — теперь будут отсчитывать время, прошедшее со дня его смерти.       — Кто-нибудь хочет что-то сказать о покойном? — обратился к присутствующим Габриэль, обведя всех пытливым взглядом.       Конечно, они хотели.       Мэгги, Саша, Розитта, Аарон, Энид, Тара и многие другие — каждому нашлось, что сказать о Рике Граймсе. Тем, кто долго шёл с ним рядом, и тем, кто присоединился лишь недавно.       Рик Граймс — герой. Рик Граймс — вдохновляющий лидер.       «Спасибо за всё, Рик».       «Без тебя я бы не стояла здесь».       «Ты — человек, на которого я хочу равняться и дальше».       До сих пор ничего не сказали только Мишонн и Карл. Глядя на то, как она безуспешно пытается взять себя в руки, Карл наконец сдвинулся с места и подошёл к Габриэлю. Тот улыбнулся ему, как обычно — немного виновато и мягко.       Карл смотрел на собравшуюся возле могилы толпу, но лица будто смазались, превратились в разноцветные пятна. Вместо друзей и соратников Карл видел будущее, которое никогда не наступит — городские улицы, по которым идут улыбающиеся люди. Больше не надо бояться и чуть что хвататься за оружие. Дети беззаботно смеются. Люди проходят мимо памятника человеку, который построил этот дивный новый мир — на его груди поблескивает значок шерифа.       — Мой отец… — услышав, как хрипло и надтреснуто звучит собственный голос, Карл поморщился и остановился.       Все взгляды — сочувственные, жалостливые — впились в него, как маленькие иголки.       — Мой отец не должен был умереть, — наконец сказал Карл, невольно стиснув кулаки. — Наверное, я говорю, как долбанный эгоист… Выходит, другие должны были? Я, например. Да, я мог умереть. Моя сестра могла. Мои друзья, с которыми мы выживали плечом к плечу. Но Рик Граймс не был простым человеком. Он… — у Карла от волнения сжалось горло, но он закашлялся и заставил себя продолжить: — Он был символом. Был надеждой для всех. Без него, даже если бы все мы выжили — мы бы пришли к этой точке совсем другими людьми.       — Ох, Карл… — до него долетел тихий шёпот Мишонн.       — Мир не знает, чего лишился, и я ненавижу его за это, — голос Карла предательски задрожал. — Я… ненавижу.       Карл так хотел закончить свою речь ободряющей мудрой фразой, быть спокойным и непоколебимым, пусть даже он лишь бледная тень своего отца. Но он не смог — казалось, ещё секунда, и слёзы брызнут из его глаза.       Больше ничего не сказав, Карл быстрым шагом дошёл до могилы, сгрёб горсть земли и не глядя просыпал её на тело, завёрнутое в простынь. После этого он попросту сбежал, чувствуя, как чужие взгляды обжигают спину. Никто его не окликнул.       Это было позорно, малодушно — но всё ещё лучше, чем рыдать на могиле, пока другие неловко топчутся рядом и не знают, что сказать.       К счастью, Карлу легко удалось превратиться для всех в невидимку. Виноватые улыбки, лёгкие похлопывания по плечу, ничего не значащие вопросы в духе «как день?» — и люди быстро растворялись, оставляя его с горем наедине. Карл был даже благодарен за это.       Лучшее, что все могли сделать — забыть о существовании Карла до тех пор, пока он не придумает, как всё исправить. Как избавиться от власти Спасителей и отомстить за своих друзей. Он вцепился в эту мысль так отчаянно, что мог часами пялиться в стену и гонять в голове сценарии.       Идиотские, в основном. Неправдоподобные. Слишком полагающиеся на удачу.       Но уж лучше слащавые фантазии про сокрушительную победу над Спасителями, чем обескровленное, искромсанное лицо отца, навеки врезавшееся в память.       Когда через три дня после похорон в дом Граймсов зашёл Аарон и хмуро сообщил, что всех ждут на собрании, Карл даже удивился. Впрочем, достаточно было увидеть кислую физиономию Николаса, одного из старожилов Александрии, чтобы понять — этот гнойный нарыв рано или поздно должен был прорваться.       Все, кроме добытчиков, отправленных на задание по сбору припасов, собрались перед бывшим домом Дианы — по меньшей мере человек пятьдесят. От дома отделилась худощавая фигура Николаса. Его лысина блестела от пота, словно начищенный шар для боулинга. В боулинг больше никто не играл, но шары остались — если просунуть в отверстия пальцы и как следует замахнуться, можно проломить кому-нибудь голову.       — Итак, теперь, когда вы лишились своего лидера, — сходу начал Николас, недовольно прищурившись, — кто встанет у руля? Что вы собираетесь предпринять?       — Наши планы не изменились, — вперёд выступила Мишонн. — С Риком или без — мы дадим отпор Спасителям и освободим общину. До той поры будем собирать припасы и отдавать им часть, чтобы не вызывать подозрений.       Мишонн уже взяла себя в руки и теперь напоминала ту суровую убийцу, на которую маленький Карл поглядывал со смесью трепета и восхищения. Никаких эмоций, непроницаемые чёрные глаза, будто омуты — Мишонн говорила и вела себя, как робот.  Порой Карл чувствовал вину за то, что как следует не поддержал Мишонн, ни разу со смерти отца не поговорил с ней по душам — но он просто не мог.       — Значит, ты теперь за главную? — Николас раздражённо поджал тонкие губы.       — Что-то не устраивает? — холодно спросила Мишонн.       Её лидерство даже не обсуждалось — все приняли как данность, что теперь ноша главы на плечах Мишонн. Она была правой рукой Рика, его самой верной соратницей, хладнокровной и осторожной — никто не рвался отнять у неё эту ответственность.        — Почему ты, а не я, например? — хмыкнул Николас, взглядом ища поддержки у остальных александрийцев. — Гэрри? Аарон, чёрт побери?       Карл со странным злорадством отметил, что многие пристыженно отводят глаза.       — Хочешь сказать, почему она, а не кто-то из старожилов Александрии? — вклинилась Мэгги, окинув Николаса презрительным взглядом.       — Всё это случилось из-за вашей группы! — вдруг закричал Николас, стукнув ладонью по стене дома. — Спасители точат зуб на вас, а значит и на нас! Почему мы должны с этим мириться?!       У Карла наконец лопнуло терпение. До этого момента слова Николаса будто текли сквозь него, как вода. Карлу было плевать, что думает этот самодовольный трус. Но публично оспаривать посмертное решение отца — и всей группы — он не имел права.       — А в противном случае, думаешь, они бы принесли вам всем какао и накрыли пледом?! — Карл выступил вперёд, дерзко глядя на Николаса. — Они  терроризируют все ближайшие общины без исключения. Хотите остаться с ними один на один, серьёзно? Может, тешите себя иллюзией, что с ними можно договориться, попросить себе лучших условий?! Спасители говорят с позиции силы и плевать хотели на ваши жалобы! Даже если все тут помрут от голода или болезней — Нигану плевать, он лишь берёт своё!       Николас открыл было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его. Люди тихо перешёптывались, не решаясь возразить. Карл ловил на себе взгляды, но не хотел видеть, кто и с каким выражением лица смотрит на него сейчас.        Николас загнанно пыхтел, так и не встретив никакой поддержки. Люди до сих пор были напуганы, и смерть Рика не прибавила никому оптимизма. Они пришли на это собрание не для того, чтобы отстаивать свои права, а чтобы услышать что-то, способное поднять им моральный дух.       — Теперь даже какой-то сопляк отчитывает меня, — наконец сердито процедил Николас. — Валяйте, действуйте по своему безумному плану, только потом не плачьтесь, когда всё пойдёт по одному месту!       — Спасибо за разрешение, — усмехнулась Мишонн. — Если на этом всё, нам всем лучше поскорее вернуться к своим обязанностям.       Других аргументов у Николаса не нашлось — и люди понуро разбрелись по рабочим местам. В основном все были заняты подготовкой припасов — устроили ревизию, перебирали и укладывали в отдельные ящики то, что предназначалось Спасителям. Прятали то, с чем не хотели расставаться.       Когда почти все разошлись, Мишонн подошла к Карлу и слегка сжала его плечо.       — Спасибо за поддержку, Карл.       — Тебе не за что меня благодарить, — неловко пробормотал Карл, похлопав её по ладони. — Знаю, папа хотел, чтобы это была ты.       — В тот день… — голос Мишонн дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — В тот день Рик сказал мне: если с ним что-то случится, я должна повести людей за собой. Но я никогда этого не хотела, клянусь. Это тяжкая ноша, а не какая-то грёбаная привилегия, как думает этот козёл.       — Знаю, — кивнул Карл. — Все знают. Поэтому не обращай на этого придурка внимания.       Они улыбнулись друг другу — но их взгляды были потухшими, неживыми.  И не существовало никаких слов, чтобы это исправить.

***

      Когда Спасители приехали за припасами, всё уже было готово — Мишонн и Рик нашли достаточно, чтобы утолить аппетиты Нигана. Жители заранее разложили ящики с припасами под небольшим самодельным тентом, чтобы спасти от палящих лучей солнца.       Ублюдки по-хозяйски въехали в распахнутые ворота Александрии, подняв кучу пыли.        Карл не ожидал, что Ниган явится к ним собственной персоной. Наблюдая, как он бодро спрыгивает с подножки грузовика и вальяжной походкой направляется к нему, Карл растерянно застыл напротив крыльца.        — Привет, ковбой, — Ниган широко улыбнулся, закинув Люсиль на плечо.       Он небрежно удерживал рукоять биты одними кончиками своих длинных пальцев. При желании её можно было выбить одним чётким ударом слева. Но желающих не было, и сукин сын это знал.       Ниган встал напротив, изогнувшись, будто чёртова греческая статуя — в такие моменты Карл всегда хотел назвать его позером, но не решался.       — Что ты тут делаешь? — наконец не очень дружелюбно буркнул Карл, машинально надвинув шляпу на глаза.       — Сам-то как думаешь, Шерлок? — поинтересовался Ниган, подавшись вперёд. Несмотря на весёлый тон, он внимательно изучал лицо Карла. — Хотел убедиться, что Александрию не затопило. Пробираться по колено в подростковых слезах и соплях — то ещё испытание.       Карл лишь равнодушно пожал плечами и промолчал. Если Ниган хотел задеть его, напомнить о том, что видел Карла максимально уязвимым и слабым — у него не вышло. Сейчас Карлу было попросту плевать.       Ниган слегка нахмурился, но тут же вновь расплылся в улыбке.       — Итак, Карл, устрой-ка мне экскурсию. Вы выполнили все мои маленькие прихоти, а?       Карл только кивнул в ответ.        Пока они неторопливо шагали к ящикам по центральной улице города, на пути им попалась Розитта. Карл не был уверен, что это случайность — она шла, небрежно засунув руки в карманы военных брюк, но утюжила взглядом местность, будто что-то — кого-то — искала.       Заметив Нигана, Розитта сделала такое лицо, будто наступила на свежую кучку дерьма… Карл быстро мотнул головой, надеясь, что этого невыразительного жеста хватит, чтобы предотвратить непоправимое.       Сейчас не время и не место. Пожалуйста, потерпи.        Розитта поджала губы и демонстративно отошла к обочине, как будто на этой широкой безлюдной дороге им троим было не разойтись.       — Похоже, запала на меня, — Ниган зачем-то шутливо подмигнул Карлу, когда Розитта осталась позади.       — Ты убил её парня, — обронил Карл.       Он и не думал, что сможет так спокойно сказать об этом. Озвучить, как сухой факт. Небо голубое, собаки лают… Ты убил человека, который был кому-то безумно дорог.          — Того рыжего здоровяка, что ли? — Ниган задумчиво поскрёб заросший густой жёсткой щетиной подбородок. — Что ж. Крис и Джордж тоже были чьими-то парнями, — он иронично развёл руками. — Возможно, даже парнями друг друга, чем чёрт не шутит? У нас свободная страна. Была, во-всяком случае. Так что ты, возможно, отправил на тот свет сладкую парочку, Карл. Это прям милосердно, хотя вряд ли ты действовал осознанно.       Карл замер и уставился на него, как на полоумного. Шутки Нигана, даже самые циничные, редко были просто шутками, верным способом заболтать человека и сбить с толку. Чаще они были маленьким, ехидным откровением — вот как сейчас.       Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Знаю, как облажался, пытаясь отомстить. Мы все облажались.             — Серьёзно? Тебя это веселит? — Карл поморщился, будто ему на язык брызнул лимонный сок.       —  Смотря с какой стороны посмотреть, Карл, — Ниган, разумеется, спокойно выдержал его пытливый взгляд, продолжая улыбаться. — Смерть — такой же повод для шуток, как и всё остальное. Но если хочешь внушить мне чувство вины, мальчик, не действуй, как слепой футболист в мужской раздевалке. Не хватайся, за что по…       — Я понял! — чересчур резко перебил Карл и отвернулся, сорвавшись с места. — И вообще-то я не пытался… Ничего тебе внушить.       — Реально? — голос Ниган звучал теперь иначе, с каким-то необъяснимым интересом.       А чего он ждал? Гневной отповеди? Истерики? Попытки достучаться до его чёрствого сердца? Даже звучало убого и бессмысленно.       — Реально, — в тон ему ответил Карл. — Мне всё равно.       Изменившийся взгляд Нигана вдруг показался ему… колючим. Изучающим. Это не походило на злость, но других предположений у Карла не было — а всерьёз злить Нигана он не хотел. Только не сейчас.       — Мы пришли, кстати, — добавил Карл, остановившись.       Они добрались до ящиков. Охранник настороженно покосился на них, но молча отошёл в сторону.        Ниган заглянул под тент и окинул припасы беглым взглядом — словно ему было плевать, даже окажись эти ящики набиты коровьим дерьмом. А ведь группа собрала их с таким трудом. Рик… Рик расстался с жизнью, чтобы заполнить эти ящики бензином, консервами и тёплыми одеялами. Такова цена его жизни. Грёбаные одеяла и консервы.       Карл судорожно вздохнул, а затем мысленно досчитал до десяти. Крепко сжав пальцы в кулаки, почти до боли, он подумал о Джудит, и как сегодня утром она смеялась, читая старый пожелтевший комикс. Это немного… помогло.          — Тут всё, что было в списке, — стараясь звучать непринуждённо, Карл обвёл грубо сколоченные деревянные ящики рукой. — Знаешь, добыть всё это так быстро было трудно, но мы каким-то чудом справились.       — Ковбой, ты сейчас что, напрашиваешься на похвалу? — обернувшись, Ниган иронично вскинул брови. — Я должен кинуть вам, ребятки, сахарную косточку или типа того?       — Лучше оставить нас в покое хотя бы на месяц, — прямо сказал Карл, уставившись на Нигана своим единственным глазом.       — Целый месяц без моей тёплой компании, ты это имел в виду, Ка-арл? — Ниган театрально всплеснул руками и чуть прогнулся вперёд, подмигнув. — Больше похоже на наказание.       Эта его манера изгибаться, как игрушка на пружинке, тем самым вторгаясь в личное пространство, обычно нервировала, но сейчас Карлу было почти всё равно — он лишь машинально отстранился, скользнув по лицу Нигана беглым взглядом, и вновь уставился на ящики.       Пусть дурачится, глумится, пытается задеть — только бы свалил и не терроризировал Александрию как можно дольше… Пока Ниган донимает только его одного — Карл был готов с этим мириться.       — Знаешь, никто здесь не будет сильно скучать, — холодно сказал он, и Ниган довольно хохотнул.       — Никакой, мать его, пощады к пустым базарам! — смеясь, он похлопал Карла по плечам и ненавязчиво подтолкнул, маня за собой. — А я-то думал, что мы друзья. Или, по-твоему, я приглашаю в свою спальню, где бывают мои драгоценные жёнушки, всяких левых сопляков?       У охранника, который всё ещё стоял рядом, брови удивлённо поползли вверх. Карл безучастно посмотрел на Нигана — умел же тот не вовремя ляпнуть какую-нибудь чушь.        — Понятия не имею, кого ты туда водишь, — честно ответил Карл, пока они зачем-то вдвоём возвращались к грузовику.       Изредка им попадались встревоженные александрийцы или деловито осматривающие окрестности Спасители. И те, и другие поспешно отводили взгляды. Никто не хотел случайно попасть важному боссу под руку.       — Ты сейчас упустил просто охренительно редкую возможность пошутить насчёт моих предпочтений, Карл, — вдруг усмехнулся Ниган, сверкнув глазами. — В Святилище за такое я бы накинул тебе сразу двадцать баллов, клянусь.       — Ну извини, — Карл равнодушно смотрел перед собой, даже не чувствуя желания огрызаться. — Я не такой остряк, как ты.       — Здесь у всех такие трудные рожи, будто они срут булыжниками, так что неудивительно, — понимающе хмыкнул Ниган. — В Святилище твоя стенд-ап карьера взлетела бы в гору.       — Возможно, — машинально ответил Карл.       Не то чтобы подколки Нигана всерьёз его злили. Лучше уж так, чем выслушивать сочувственные «нам так жаль» и «держись, парень».          Ниган вдруг замолчал и как-то тяжело, раздражённо вздохнул. Его напускное веселье испарилось.        — Так, пацан. Давай-ка немного прокатимся, — чуть более сдержанно произнёс он. — Садись за руль.       — Если нужно. — Карл не очень понимал, что именно не понравилось Нигану, но не стал спорить.       Всё равно это бессмысленно — так или иначе, Ниган добьётся своего. Припасы и мнимое послушание хотя бы ненадолго успокоят его, выиграют для Александрии драгоценное время…       Ниган отдал пару приказов своим людям, которые торопливо загружали припасы в грузовики. Карл за это время успел только поймать одного из часовых и попросил передать своим, что он скоро вернётся.       Вряд ли Ниган ему врал. Если он задумал что-то плохое — сказал бы в лицо.       «Поехали, Карл. Мне кажется, левая рука тебе только мешается. Скормим её собакам — и быстренько вернёшься домой».       Ладно, возможно, с глумлением он перегнул… Но Ниган ещё ни разу не скрывал своих намерений. Карла это даже немного, где-то на периферии сознания, восхищало. Наверное, для такой предельной честности нужно быть мудаком и этого не стесняться. Хорошим парням, как ни иронично, иногда приходится врать, изворачиваться и сглаживать углы — чтобы не стать добычей плохих.        Они покинули Александрию, и только минут через пять Карл понял, в чём подвох: Спасители двинулись по дороге к Святилищу, а они с Ниганом — в противоположную сторону. Так он приказал.       Казалось, всё повторяется: поездка в грузовике, руки, крепко стискивающие руль, вальяжно устроившийся напротив Ниган… Но настроение было совсем другим: тоскливым, тягучим, как раскатанная шинами грязь. Карл послушно поворачивал туда, куда велел Ниган, и прибавлял газу, если тот просил ускориться.       — Кто теперь за главного? — поинтересовался Ниган, когда они отъехали от Александрии на приличное расстояние.       — Мишонн.       — Чёрная мамба, значит, — понимающе хмыкнул Ниган, повернувшись к Карлу лицом.  — Уже придумали шикарный план, как меня замочить?       На долю секунды Карл поддался — руки дрогнули, руль повело вправо, но он мгновенно выровнял машину. Возможно, Ниган даже не успел ничего понять — хотя в это верилось с трудом. Он замечал любую деталь. Карл порой чувствовал себя микробом под линзой микроскопа — Юджин рассказывал ему о таких приборах из того, старого мира.       — Ага, — пытаясь подыграть ему, спокойно ответил Карл. — Так что зря ты пустил меня за руль.       Ниган пристально уставился на него, а потом рассмеялся. Эти короткие, отрывистые смешки, идущие изнутри вибрирующей глотки — фирменная фишка Нигана. Наверное, людей его смех пугал даже больше, чем свирепое выражение, которое изредка, но появлялось на его лице.       — Ладно, убийца, один-один, — примирительно добавил Ниган и шутливо поднял руки вверх. — Припаркуйся-ка вон у тех бетонных блоков. Только не нарвись на растяжку.       Карл проследил за его взглядом. Растяжку поперёк пустынного шоссе не заметил бы только идиот… Или ходячие, для которых она и предназначалась. Колючая проволока была бурой от крови и ошмётков кожи.        Карл аккуратно припарковался и выбрался наружу. В нос ударила вонь мертвечины. На противоположной стороне валялись трупы, которые кто-то небрежно оттащил к траве. А вот чуть поодаль бродило небольшое стадо ходячих. Вернее, они ходили по кругу — «закольцевались».       Иногда ходячие «зависали» — если поблизости долго не было никого живого, они постепенно замедлялись, могли сутками ходить по кругу, слепо натыкаясь друг на друга. В основном это были уже порядком разложившиеся мертвецы — они представляли угрозу, только если сбивались в большое стадо.       — Зачем мы здесь? — нахмурившись, Карл наконец задал вопрос, который должен был прозвучать гораздо раньше.       — Ну, — Ниган многозначительно усмехнулся и чуть подтолкнул Карла вперёд, — не случись с миром вся эта поебень, мы бы с тобой сейчас поехали в бар. Я бы заказал тебе кучу выпивки, ты бы нажрался до кровавых соплей, заблевал танцпол и отрубился, сминая сиськи хорошенькой официантки.       Это прозвучало так дико и нелепо, что у Карла, видимо, сильно изменилось лицо — едва взглянув на него, Ниган расхохотался.       — Серьёзно? — Карл скептично поморщился. — Ты так развлекался до того, как мир накрылся?       Вообще-то Карл плохо представлял себе, как люди раньше развлекались в барах. Или в клубах. Он только слышал об этом от других. Для него бар — место, где всегда выбиты стёкла, таким же веером бутылочных осколков усыпан пол, а главная радость — отыскать уцелевшую бутылку с алкоголем. Универсальный антисептик и ценный товар для обмена.       Его запоздало нагнала странная мысль: Ниган только что признался, будто хотел… развлечь его? Заставить забыться?         — Ох, Карл-Карл, — отсмеявшись, Ниган будто бы устало потёр ладонями лицо, хотя было ясно, что он чем-то доволен, и это сбивало с толку. — С тобой так легко забыть, какой ты ещё сопляк… Ладно, сиськи и блевоту вычеркнем из списка. Ты бы чинно отрубился в углу дивана, как хороший сынок копа.       Карл нахмурился и нервно дёрнул плечом. Даже косвенное упоминание отца, да ещё в таком насмешливом тоне, причиняло глухую боль. Будто заметив, что его настроение изменилось, Ниган умолк и бесшумно подошёл ближе.       — Как ты, пацан? — вдруг совершенно непринуждённо, без тени насмешки, спросил Ниган.       От того, как легко и буднично Ниган задал вопрос, Карл даже немного растерялся. В последнее время все так или иначе пытались узнать, как его дела — но всегда с оттенком вины, жалости или неловкости. Видеть их муки было так тяжело, что Карл научился на автомате с улыбкой отвечать «нормально», «всё путём», «спасибо, я в порядке».       — Как я? — глухо переспросил Карл, повернувшись, чтобы видеть перед собой лицо Нигана. — Ну. А как ты думаешь?       Мне словно вырезали сердце тупым ржавым ножом. Такой ответ тебя устроит?       — Я не хочу размышлять об этом, ковбой, — Ниган чуть прищурился, — я хочу, чтобы ты сам мне рассказал. А пока в твоей голове идёт мозговой штурм, возьми-ка это.       Ниган вытащил из кобуры на ремне Смит-Вессон 17-2 и протянул Карлу — такой моделью пользовались многие Спасители. Это был довольно тяжёлый револьвер, почти шесть дюймов в длину. Карл машинально принял его и повертел в руках, привыкая к рукояти. Зачем-то проверил барабан: все шесть патронов на месте.       Краем уха Карл уловил хрипы ходячих, звучащие гораздо ближе. На самом деле эти мертвяки не хрипели — их лёгкие давно сгнили — а вибрировали на какой-то своей частоте. Это был надсадный звук чего-то неживого — как гул прогреваемого двигателя или стрекот лопастей. Карл не знал, что именно издавало этот звук, но когда мертвецы начинали звучать так — он переставал видеть в них людей.       — Глянь-ка, Берти и Бобби идут на нашу вечеринку, хотя мы их не приглашали, — кивком головы Ниган указал на двух ходячих.       Они медленно ковыляли, вытягивая костлявые руки, с которых давно слезло мясо. Вид у них был скорее несчастный, чем угрожающий.       — Ты их знал? — невольно спросил Карл.       Ниган одарил его снисходительным взглядом.       — Господи Иисусе, Карл, ну конечно нет. А если бы и знал, то едва ли смог бы узнать по этим ошмёткам, — он хмыкнул и направил рукоять Люсиль в сторону мертвяков. — Отправь-ка их спать.       Карл вскинул револьвер, пару секунд привыкая к его тяжести в ладони. Он неожиданно лёг в руку, как влитой. Современные винтовки его разбаловали, нельзя было постоянно полагаться на их точность и скорость… Никогда не знаешь, какое оружие подвернётся под руку в критический момент. А уж попасть в медленно ковыляющего мертвяка можно и без прицела и крепкого упора в плечо…       Карл нажал на спусковой крючок.       Голова «Берти» разлетелась на ошмётки, будто упавший с высоты арбуз. Эти трупы были такими дряхлыми, что хватило бы и резиновой пульки, наверное…       Карл даже не дёрнулся — просто равнодушно смотрел, как тело падает, а «Бобби» идёт дальше, не обращая внимания на упавшую подружку, как и положено мертвецу.       — Решил начать с девчонки, чтобы не мучилась, — одобрительно кивнул Ниган. — Кто учил тебя стрелять? Рик?       — Да, — помолчав, ответил Карл. — И… все понемногу. Я наблюдал.       Первое время Карл и впрямь копировал манеру стрельбы Рика — но детское восхищение отцом постепенно уступило место простому прагматизму. Любой, кто хорошо обращался с пушкой, мог научить его чему-то новому.       Карл так и не шелохнулся, поэтому Ниган с лёгким нажимом добавил:       — Не спи, ковбой. Теперь следующего.       Карл чуть сощурил глаз, наметив, куда хочет попасть — и выстрелил. «Бобби» повезло чуть больше — пуля пробила его тощую шею, и лысая голова покатилась по дороге.       На звуки выстрелов подтянулись и другие мертвецы, прервав свой посмертный хоровод.       «Бадди», «Брэдли», «Бекка» — по одному выстрелу на каждого. Карл не промахивался. Но каждый раз он почему-то ждал, когда Ниган отдаст приказ, не задаваясь вопросом, зачем они это делают. Карл переводил на него застывший взгляд — и стрелял, едва услышав команду.       Ненадолго отключить голову и слепо довериться чужой воле вдруг оказалось даже приятно. Легко. Это было чувство, за которое Карл, после напряжённой внутренней борьбы, даже мог бы выдавить из себя скупое «спасибо».       Он почти огорчился, когда в барабане остался один патрон. Даст ли ему Ниган перезарядить пушку? Ещё бы шесть патронов. И ещё. И ещё…       — Ты так и не ответил на мой вопрос, ковбой, — беззлобно усмехнулся Ниган, когда «Бекка» упала недалеко от растяжки и замерла навсегда.       Охватившая Карла лёгкость вдруг улетучилась без следа. В ушах звенело от выстрелов, руки немного потряхивало — но кроме физических, появились и другие ощущения. Карлу стало тошно. Тошно настолько, что захотелось оказаться за тысячи миль отсюда, там, где его никто не знает. Карл не желал, чтобы кто-то бесцеремонно копался у него в душе, выуживая подробности. В этом не было никакого смысла.       — Какое тебе до меня дело? — Карл понимал, что играет с огнём, отвечая Нигану так грубо, без малейшей субординации, но это был единственный искренний вопрос за весь день.       Почему? Что, чёрт побери, Ниган хотел от него? Зачем тратил своё время?       — Отвечать вопросом на вопрос — дурной тон, вообще-то, — Ниган хмыкнул, вдруг неожиданно ласково уложив Люсиль Карлу на плечо, будто щенка или младенца. — Я общаюсь с тобой, как со взрослым, и даже проявляю, мать его, беспокойство. Разве я не заслуживаю хоть каплю искренности в ответ?       «Нет», — упрямо поджатые губы, стиснутые кулаки, весь язык тела Карла прямо транслировал этот ответ. Но вслух он сказал другое, то, что уже в совершенстве отрепетировал за пару дней:       — Я в полном порядке. Беспокоиться не о чем.       Карл вдруг резко вскинул револьвер и выстрелил — ходячий позади Нигана бесшумно завалился набок. Это была последняя пуля. И первый ходячий, убитый без приказа. Карл сделал это машинально — просто увидел мельтешащую угрозу позади — и выстрелил. Едва ли Нигану что-то угрожало — он будто нарочно стоял вот так, позволяя мертвяку подкрасться ближе. Может, хотел эффектно завалить его битой, но не успел?        Ниган вдруг одарил Карла такой улыбкой, что по спине невольно поползли мурашки… Что это значило? Одобрение? Он наконец остался доволен?       Карл не знал. Он лишь с запоздалым удивлением понял, что вместо ходячего вполне мог выстрелить в Нигана — но даже не задумался об этом. Ни разу. Вот он, Ниган — гримасничает, покачивается на своих длинных ногах, улыбается, играясь с Люсиль. Что его бита против заряженного револьвера? Он даже не обхватил рукоять как следует — потратил бы драгоценные секунды, чтобы перехватить поудобнее и замахнуться.       И всё же Карл его не застрелил. Все его рецепторы будто отрубились и перестали реагировать на Нигана, как на врага. Равнодушие, опутавшее Карла, пробралось глубоко в мозги и уютно свернулось там.       Ты дал мне оружие, сам. Ты не знал, что я не выстрелю в тебя. Какого хрена?       Не сказав ни слова, Карл развернулся и направился к грузовику, не дожидаясь разрешения Нигана. Будет ли тот злиться, кричать, угрожать ему, ударит Люсиль в затылок, чтобы остановить — неважно. Карлу стало так тошно от самого себя, что хотелось поскорее вернуться домой и обо всём забыть.       Не думать. Не думать, почему он его не убил.       Когда Ниган забрался на соседнее сидение, он уже не выглядел таким благодушным и радостным, как недавно. Казалось, Ниган о чём-то глубоко задумался.       — Точно хочешь вернуться? — зачем-то уточнил он, как будто мнение Карла имело какой-то вес.       Карл молча кивнул.       — Ладно, трогай, пацан, — коротко приказал Ниган. — Сначала закинем тебя в Александрию, пока чёрная мамаша не подняла тревогу.       Некоторое время они ехали почти в полной тишине, не считая звуков снаружи: шорох шин по асфальту, треск веток, крики птиц. Эта поездка была бы даже умиротворяющей — если забыть, кто сидит напротив.       — Могу я кое-что спросить? — неожиданно для себя произнёс Карл, продолжая смотреть на дорогу.       — Валяй, ковбой, — Ниган со снисходительной улыбкой откинул голову назад, на спинку кресла. — Долбаная викторина — то, что нужно в дороге, раз уж кроссворды мы не прихватили.       — Вопрос будет всего один, — игнорируя издёвку, Карл невольно стиснул руль так, что искусственная кожа заскрипела. — Ты имеешь отношение к смерти Рика?       — Господи боже, Карл! — в насмешливом голосе Нигана, казалось, звучало искреннее недоумение. — Ты это, блядь, серьёзно?       Карл разочарованно выдохнул. Он уже понял, что ошибся — осознал, как только услышал эти интонации, будто Ниган на мгновение усомнился, что не говорит с умственно отсталым. Ответы лежали на поверхности… Но Карл должен был знать наверняка.        — Я думал, отвечать вопросом на вопрос дурной тон, — наконец пристыженно буркнул Карл, скрывая неловкость.       — Туше, ковбой, — Ниган коротко хохотнул, неожиданно хлопнув в ладони для острастки. — Чёртов засранец, ты же реально меня уел! Машина едет так медленно, потому что у тебя тяжеленные яйца, угадал?       Карл в самом деле невольно сбавил скорость — так сосредоточился на желании услышать ответ, что ослабил нажим на педаль. Он сразу поддал газу, не желая, чтобы Ниган смеялся над ним и дальше.       — Я просто… Я должен был спросить, — упрямо пробормотал Карл, увидев впереди ворота Александрии.       — Если бы я хотел убить Рика, — голос Нигана на мгновение зазвучал твёрже и холоднее, — то просто приехал бы и размозжил ему голову битой. Или приказал бы тебе сделать это. Но я не стал, и знаешь почему? В этом нет никакого смысла, Карл. Мы выиграем гораздо больше, если будем друзьями.       Друзьями… Как будто они могут подружиться после всего, что Ниган натворил! Но вслух Карл этого не сказал, разумеется.       Он понимал: скрываться и действовать исподтишка не имело для Нигана никакого смысла. Он любил громко заявлять о себе, куда бы ни пришёл. Любил видеть на чужих лицах страх и покорность судьбе. Покорность себе.        Теперь, когда грузовик въезжал в распахнутые часовыми ворота Александрии, Карл вновь спросил себя: какого хрена? Зачем была нужна эта нелепо долгая поездка, их разговор? Чего Ниган добивался? Втирался в доверие? Да за каким чёртом оно вообще ему нужно?       Когда Карл уже вышел из машины, его место за рулём занял Ниган. Опустив стекло, он неожиданно сказал:       — Я навещу вас через пару дней. И не корчи такую унылую физиономию, — Ниган подмигнул ему. — Я не собираюсь вас обирать вне графика.       — Тогда ладно, — угрюмо кивнул Карл, которому эта мысль первой пришла в голову.       — Не забудь забронировать столик на двоих, Карл. Не хочу стоять в очереди за местными макаронами, — Ниган хмыкнул и тронулся с места, наверняка успев заметить в зеркале заднего вида растерянного Карла.       Только когда грузовик скрылся вдалеке, Карл наконец медленно побрёл к дому, кивком головы поприветствовав часовых.       — Порядок? — вдогонку встревоженно спросил один из них, Мэтью.       — Полный, — отмахнулся Карл.       Он вдруг подумал, как дико и нелепо всё это выглядело со стороны. Ниган зачем-то забрал сына бывшего лидера общины, а потом просто привёз его обратно через пару часов, целого и невредимого. Не мог же Карл сказать: «Хэй, не волнуйтесь, ребята, мы просто постреляли по ходячим и душевно поболтали с нашим злейшим врагом».       Саркастичная реплика утонула в вязкой тине мыслей, забивших голову Карла.        Душевно… поболтали.       Хотел ли Ниган в самом деле его утешить, поддержать после смерти отца?       Ты выглядел таким ничтожеством, что разжалобил даже этого козла, поздравляю.       Карл кисло улыбнулся самому себе. Вспышка злости обожгла его и тут же погасла, как мокрая спичка. Ещё недавно внутри было пусто, так отвратительно пусто… Но эту уродливую чёрную дыру будто попытались сшить грубыми стежками — они кровоточили, зудели, напоминали о себе тупой болью, но… Эта боль была лучше, чем ничего. Самую малость лучше.       На обратном пути Ниган спросил его, чем бы Карл хотел заняться. Он не до конца понял вопрос: речь шла о его роли в общине? О мечтах? О планах на будущее? Карл честно сказал, что не знает — просто хочет быть полезным и защищать близких.       Скучный ответ не понравился Нигану.       — А ещё мир во всём мире и лекарство от рака, — скорчил недовольную физиономию Ниган. — У нас тут не сраный финал «Мисс Вселенной», пацан.       Казалось, он теперь всегда будет ждать от Карла чего-то эдакого — того, что вызовет восхищение, заставит широко улыбнуться или недоверчиво вскинуть брови.       Но, как ни странно, разговаривать с Ниганом, сменившим амплуа бессердечного психа, было легко. Ни глубинный страх перед его жестокостью, ни обескураживающие шуточки этому не мешали.       Карл невольно подумал о Дэриле — слегка замкнутом, молчаливом и бесконечно преданном. С тем, кто никогда не лез в душу, но был готов пожертвовать жизнью ради близких людей. С ним тоже было легко, но совсем не так. По-другому.        При мысли о Дэриле сердце до боли сжали тиски. Знал ли он, что Рик умер? Наверняка Ниган сказал ему — не упустил случая поглумиться. Бедняга Дэрил не смог даже попрощаться с Риком и проводить в последний путь…       Впрочем, может, такому как Дэрил это и неважно. Всем официальным церемониям он предпочёл бы просто видеть Рика живым и здоровым.       Медленно бредя по пустынной вечерней улице города, Карл думал, что придумал ответ на вопрос, но никогда бы не рассказал его Нигану.       Карл хотел сохранить память о тех, кого не вернуть — даже о тех, кого едва помнил. Сохранить и донести до потомков их историю. Даже если им скучно, даже если они никогда не поймут всего, чего не видели собственными глазами — он хотел, чтобы эти воображаемые люди знали: без таких, как Рик Граймс, мир бы не стал прежним. Не встал бы на рельсы, ведущие в светлое будущее.       Каждый, кто боролся не только с мертвецами, но и с демонами в собственном сердце — заслуживал остаться в памяти навсегда.       Остановившись, Карл прижался лбом к холодной металлической ограде и громко шмыгнул носом, пытаясь унять внутреннюю дрожь.       Перед глазами вдруг возникло лицо Нигана с обманчиво добродушной улыбкой.       — А тебя, сукин сын, все забудут, — прошептал Карл самому себе. — Впрочем, как и меня. Мы оба неважны для истории. Она — только для героев.       Невольно поставив себя на одну ступень с Ниганом, Карл криво улыбнулся. Сейчас, стоя в полумраке возле ограды, с отрешённым взглядом, он напоминал себе какое-то больное дикое животное, вышедшее к людям из леса. Следовало взять себя в руки как можно скорее. Не подкидывать членам группы проблем, не заставлять возиться с собой, как с капризным ребёнком…         Мишонн наверняка сходит с ума от волнения — нужно пойти и успокоить её. Сейчас, после гибели Рика, смерть или увечья любого из группы будут слишком тяжёлым ударом для всех.       Карл отделился от ограды и побрёл в сторону дома.