Неожиданный подарок

Лионель с Эмилем уже с месяц ломают голову: что такого можно подарить человеку, у которого есть всё? Алва. О чём в последнее время говорил Алва? Работа, вино, фехтование, оруженосец. Всё не то. Эпинэ. Он говорил о Робере! Ни один из Савиньяков уже не помнит, что именно он о нём говорил. Но главное — говорил. Доставить Робера в Олларию будет трудно, в первую очередь из-за нежелания самого иноходца сюда возвращаться. В Агарисе вновь жарко. Робер спокойно проводит время, раздавая еду в приюте Святого Кларка. Альдо вновь опаздывает. Это раздражает, но вскоре он всё же подходит к нему и помогает. — Альдо, ты опять опоздал, — говорит Робер, не отчитывая, а скорее просто напоминая самому Ракану об этом факте. Он хочет спать и умереть, но спать — всё-таки больше. — Ну ты же никуда не делся, а варёная морковь от меня убегать даже не спешит, — усмехается Ракан. Ах, как бы Робер хотел относиться к жизни так же. Разница в возрасте у них всего пять лет, а такое чувство, будто все двадцать. Эпинэ чувствует себя старым рядом с пылающим огнём и сияющим солнцем Альдо. Да и Матильда тоже, как и внук. Они живут, Робер — доживает. — Кто знает, может, меня похитят завтра? Что делать без меня будешь? — Эпинэ улыбается, но ему вовсе не весело. Кому он вообще нужен теперь? Раканам — так точно нет, Мэллит тоже, а больше у него никого и не осталось. Остальные не нужны ему. — Горько плакать с Матильдой на пару. Шутки шутками, но принцесса Ракан действительно переживала бы за иноходца, чего не сказать об Альдо. Ему будто всё равно на своего друга, и Робера это более чем устраивает: не хочет он, чтобы кто-то за него переживал. Вечером Альдо вновь покинул своего друга, ускакав к очередной вдове, поэтому домой Робер возвращался в гордом одиночестве. Хотелось дойти до моря и просто не ввозвращаться, но делать этого нельзя — как минимум потому, что он принёс клятву Раканам идти с ними до конца. Со дня, как Савиньякам взбрела в голову такая прекрасная идея, как подарить Рокэ на день рождения Робера, прошла неделя, и всё уже было спланировано и готово к тому, чтобы найти Эпинэ — ведь «тихо спиздил и ушёл» называется «нашёл». Иноходец спокойно возвращался в… дом? Нет. Дома у него нет уже давно. Тот изгнан — и из родины, и из дома. Как же Робер всё же скучает по маковым полям, красивым лесам и лошадям, которых в Эпинэ было особо много — ну ещё бы. В своих мыслях Робер не заметил, как зашёл в небольшой переулок, через который проходил каждый раз, но всегда шёл быстро. Сам не знал почему, но всё же тут было тревожно. В этот раз тревожность не подвела. Тупой удар по голове — и мир вспыхивает болью, но Робер рефлекторно поворачивается и только успевает ударить того, кого увидел, в живот, отталкивая от себя, как его ударяют второй раз, теперь уже до отключки. Очнувшись, Робер не понимал, где он находится, но после до него дошло, что он в карете, причём сидит один. Захотелось сбежать, но только Эпинэ попробовал пошевелиться — и почувствовал нити, обвязывающие всё тело. И ладно нити — Создатель с ними, — но помимо них на руках и ногах ощущались металлические кандалы. В голове у Робера крутилось лишь два вопроса: зачем и кому понадобился изгнанный иноходец? Рокэ? Скорее всего, он. Захотел добить последнего из рода Эпинэ — неудивительно. Робер глубоко уважал Алву и, на удивление, не питал к нему ненависти, но ожидать от Ворона можно чего угодно. Через несколько часов дороги Эпинэ вновь уснул, несмотря на неудобства. Вновь проснувшись, тот услышал голоса, но не видел людей. Он, в целом, ничего не видел — глаза у него были завязаны. Видимо, поняв, что маркиз Эр-При очнулся, кто-то взял того за подбородок и без особого сопротивления со стороны маркиза открыл ему рот, вливая туда горький отвар. — Правильно, что не сопротивляетесь, маркиз, — прозвучал приятный мужской баритон, который Роберу знаком не был. Через пару минут закружилась голова, и Эпинэ снова отключился. Савиньяки встретили свой ценный груз около четырёх утра в Олларии. Робер был в отключке — и слава богу: вдруг их давний знакомый совсем одичал рядом с Альдо, может кусаться начать. А лошади кусаются больно. Те любезно освободили иноходца от кандалов и нитей и с горем пополам, с Хуаном, который уже не задавал вопросов, ведь был готов ко всему, в помощниках, затащили Робера в дом, устроив в одной из гостевых комнат. Туда подали ужин и вино, но оставили Робера в гордом одиночестве — пока не проснётся Алва. Очнувшись вновь, Робер не сразу понял, где находится, но, увидев тень ворона на полу и посмотрев на окно, где был узор в форме ворона, понял, что всё же попал в вороновы лапы герцога Алвы. Радовало то, что он более не связан и в комнате есть еда и вино — Эпинэ за время дороги до кошек проголодался. Поднявшись с кровати, маркиз пошатнулся, ведь от отвара очень сильно кружилась голова. Ну, либо это было от голода — точно Робер знать не мог, да и не беспокоило его сейчас это. Тот подошёл к столу и, сев за него, быстро съел мясо с овощами и выпил пару бокалов вина. Самое то сейчас — завалиться спать либо попробовать уйти. Но Робер не хочет ни первого, ни второго. Ему стало очень уж интересно, как на него отреагирует герцог Алва. Робер тянется к бокалу, чтобы сделать новый глоток. И всё же он был очень голоден и очень устал питаться одной варёной морковью. — Не советую пить это вино, маркиз. Эпинэ слышит знакомый голос. Он не слышал его давно — ещё с Ренквахи, — но узнал бы из миллиона: тот не раз слышал его во сне и вспоминал. Это Рокэ. Он вновь появился незаметно, как и всегда. — Боюсь, что уже поздно, герцог, — Робер говорит спокойно и всё же берёт бокал в руку и допивает. Он не оборачивается — незачем Алве видеть уставшее лицо иноходца. — Зачем вы меня похитили? — Я предпочитаю называть это «приглашением». — Рокэ делает несколько шагов к Роберу и берёт со стола бутылку вина. — Вы сильно изменились. Агарис плохо влияет на людей. — Если вы хотели меня убить, можно было сделать это без кареты. — Робер ставит бокал на стол, не поднимая взгляда на Рокэ, но чувствует, что теперь синие глаза пытаются прожечь его взглядом. — Если бы я хотел вас убить, — лениво заметил Алва, — вы бы уже были мертвы, маркиз Эр-При. — Зачем вы меня привезли? — спросил Робер. — Вы себе льстите, — ответил Алва. — Вас привезли Савиньяки. — Савиньяки? — Именно. — Рокэ всё же взял со стола второй бокал, который Робер заметил только сейчас, и налил себе вина. Вновь перевёл взгляд на Робера. — Скажем так, вы стали подарком. —бПодарком? — переспросил Робер в недоумении. — На день рождения. Робер устало провёл рукой по лицу и усмехнулся. — Это самая идиотская вещь, которую я слышал за последние годы. — Поверьте, Эпинэ, список намного длиннее, чем вы думаете. — Тогда спрошу иначе. — Робер всё же повернулся и поднял взгляд на Алву. Рокэ слегка приподнял бровь. — Почему вы меня оставили? В комнате на секунду стало совершенно тихо. Рокэ сделал глоток вина и оборвал тишину. — Потому что, — спокойно сказал он, — мне стало интересно, что вы сделаете. —И? — Вы оправдали мои ожидания.