Вдребезги

Следующим утром Хэ Сюань просыпается с трудом. Цинсюань спит рядом, завернувшись в простыню, и, едва слышно храпит. — Какая прелесть, — бормочет Хэ Сюань, садясь на кровати. В голове начинают вспыхивать события вчерашнего вечера, и Хэ Сюань против воли ёжится. Он встаёт с постели, целует Цинсюаня в лоб. Цинсюань в ответ что-то неразборчиво бухтит и поворачивается на другой бок, закидывая ногу на то место, где только что лежал Хэ Сюань. Наблюдая за этой картиной, Хэ Сюань хмыкает и выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В этот раз он идёт сразу в столовую, минуя кухню. Там он садится за стол, тяжело уронив лицо в ладони, и начинает вспоминать. Признаться честно, Хэ Сюань уже забыл, каким настойчивым бывает Повелитель Ветров, но вчера ему напомнили об этом во всех красках. До рыб они вчера так и не дошли. Цинсюань, переволновавшийся и перебравший вина, не выпускал Хэ Сюаня из рук ни на мгновение, а ещё он очень хотел целоваться. Хэ Сюань был вовсе не против, но всё же отследить тот момент, когда всё зашло слишком далеко, не успел. Цинсюань сидел у него на коленях, исследуя поцелуями шею, а Хэ Сюань млел под его жаркими прикосновениями, как вдруг Цинсюань беспокойно заёрзал, пахом притираясь к его члену, который, разумеется, тут же начал вставать. Рассудив, что сейчас не лучшее время инициировать близость, Хэ Сюань попытался направить ласки в другое русло, но не тут-то было. Соглашаясь со всеми доводами о том, что надо успокоиться, что всё происходит слишком быстро, «и вообще, Цинсюань, у тебя выдалась очень тяжёлая последняя неделя, тебе сначала надо прийти в себя!», Цинсюань, тем не менее, умудрился Хэ Сюаня раздеть и даже начал спускаться поцелуями ниже, подбираясь к паху, как вдруг его самым неприличным образом стошнило. Кончилось всё тем, что половину ночи Хэ Сюань ухаживал за Цинсюанем, которому от выпивки и волнения стало нестерпимо плохо. В итоге уснули они только под утро, а Хэ Сюань до сих пор испытывал гамму самых противоречивых чувств. С одной стороны, он прекрасно понимает Цинсюаня и полностью разделяет его потребность в большей близости. На самом деле, Хэ Сюань не считает, что всё происходит слишком быстро, скорее так, как и должно происходить, но вчерашний день совершенно точно не подходил для углубления их взаимоотношений подобным образом. С другой стороны, Хэ Сюань отчаянно боится повторения того, как всё было в прошлый раз. Ведь в прошлую их близость он повёл себя отвратительно, и закончилось всё одинаково плохо для них обоих. Хэ Сюань не хочет повторять собственные ошибки, но прекрасно понимает, что так Цинсюань его в покое не оставит. Особенно теперь, когда Хэ Сюань озвучил свои чувства вслух. Решив решать проблемы по мере поступления, Хэ Сюань идёт из столовой в кухню и начинает готовить завтрак. Сам он в это время думает о том, какие деревья лучше посадить в памятном саду. Дружба с Мин И многому его научила, но, тем не менее, надо спросить у Цинсюаня, какие деревья он хочет видеть, потому что от этого немало зависит. Саженцы для сада тоже нужны самые лучшие, а это значит, что надо будет сходить в столицу и… — Хэ-сюн? Сонный голос Цинсюаня выдёргивает Хэ Сюаня из своих мыслей, и он заинтересованно поворачивает голову на звук. — Как ты? — спрашивает Хэ Сюань, подходя к Цинсюаню и передавая ему стакан воды. Цинсюань жадно делает несколько глотков и поднимает на Хэ Сюаня несчастные глаза. — Я плохо помню вчерашний вечер, — уныло сообщает он. — Но, судя по моему состоянию, я вчера сильно перебрал. — Скажем так, ты сильно переволновался и выпил немного лишнего. Хэ Сюань целует его в лоб и забирает стакан, а Цинсюань невесело усмехается: — Ты такой тактичный, Хэ-сюн. И что же я вчера натворил? — Ничего непоправимого, — уклончиво отвечает Хэ Сюань, про себя рассудив, что, раз Цинсюань ничего не помнит, то решение главной проблемы можно и отложить. По крайней мере, до того момента, пока она снова не замаячит на горизонте. — Что же, — говорит Цинсюань, усаживаясь за стол, — у нас сегодня много дел, не так ли, Хэ-сюн? Только сначала я хочу немного погулять, побыть в тишине, подышать свежим воздухом. Хэ Сюань согласно кивает. — Куда ты хочешь? — Мне хочется в лес, — сразу оживает Цинсюань. — Там очень спокойно. — На острове есть лес, — откликается Хэ Сюань, и Цинсюань радостно говорит: — Прекрасно. Предлагаю перенести завтрак туда. — Хорошо. Хэ Сюань уходит, чтобы собрать еду, а Цинсюань остаётся сидеть за столом, вцепившись в стакан с водой как в последнее средство спасения.

***

Они выбирают небольшую полянку в самом центре леса. Завтракают в тишине, Цинсюань то и дело прикладывается к фляге с водой. Но в какой-то момент он отставляет флягу и кладёт голову Хэ Сюаню на колени. Хэ Сюань рассеянно гладит его по голове, пропуская сквозь пальцы пушистые пряди, а Цинсюань молчит, закрыв глаза. Очень сонная и расслабленная атмосфера, Хэ Сюань полностью растворяется в моменте, ловя себя на мысли, что так, наверное, ощущается настоящее счастье. Но в какой-то момент Цинсюань открывает глаза, проводит Хэ Сюаню ладонью по щеке и, пожевав губы, начинает говорить: — Хэ-сюн, ты помнишь… Наш прошлый раз? Сердце болезненно сдавливает, и Хэ Сюань глухо отвечает: — Да. Цинсюань начинает ёрзать на его коленях, садится и берёт обеими руками его лицо, заставляя посмотреть на себя. — Я тогда… — Цинсюань запинается, потом начинает тараторить. — В тот день. В ту ночь. Ты… Ты всё неправильно понял. Скажи мне, хоть раз я понял тебя правильно? Хэ Сюань поворачивает голову, целует Цинсюаню ладонь и коротко отвечает: — Я знаю. Цинсюань отпускает его лицо и потрясённо взмахивает руками: — Откуда? — Веер. Цинсюань непонимающе на него смотрит, а потом достаёт веер и рукава ханьфу и раскрывает его. На солнце начинают ярко блестеть письмена, выложенные демоническим прахом. Хэ Сюань ничего не говорит, боясь, что Цинсюань на него разозлится, но вопреки ожиданиям Цинсюань с негромким звуком складывает веер и ласково улыбается ему: — Я не сержусь. Догадывался об этом и раньше, просто сейчас ты подтвердил мои мысли. Хэ Сюань кивает и привлекает Цинсюаня к себе. Тот снова ложится ему на колени, пальцами играет с чёрными прядями и продолжает улыбаться. Глаза у него озорно блестят, и Хэ Сюань предчувствует неладное. — Хэ-сюн, — тянет Цинсюань, а Хэ Сюань вопросительно поднимает бровь. — Я подумал, что это несправедливо, ведь ты знаешь, как я без тебя жил, а я про тебя ничего не знаю. — Без тебя мне было очень плохо, Цинсюань. Хэ Сюаню кажется, что этот ответ является наиболее исчерпывающим, но, видимо, сам Цинсюань так не считает. Он садится и подпирает голову рукой, локтём упираясь в колено. — Давай с самого начала. Что происходило после того, как я ушёл? На самом деле, Хэ Сюань действительно хочет дать Цинсюаню ответы на все мучающие его вопросы, чтобы он тоже обрёл душевный покой и прекратил изводить себя незнанием. Но мысли читать Хэ Сюань до сих пор не умеет, и поэтому благодарен Цинсюаню за то, что тот в очередной раз помогает ему, направляя. Подумав, он говорит: — Я не мог оставить тебя в покое. Постоянно следил. Починил статую Богини ветров. Отрывисто, но зато честно, как всегда и было. Впрочем, Цинсюаня ни капли не смущает. За столько лет он научился понимать его лучше, чем кто бы то ни было, и Хэ Сюань не может словами описать то чувство, которое разливается у него внутри. Это похоже на осознание того, что человек подходит тебе идеально, только усиленное ещё и взаимностью. Потому что Цинсюань действительно слышит намного больше, чем может показаться на первый взгляд. — Так это был ты… — растерянно бормочет он, а потом подаётся всем телом вперёд, внимательно смотря на Хэ Сюаня: — Ты ведь был среди бездомных, да? Лекарства, еда. Даже одеяла, я прекрасно помню, как они появились из ниоткуда! — Да. — Но почему ты не подошёл?! Следующий вопрос Цинсюаня приводит его в растерянность, но Хэ Сюань старается ответить максимально честно: — Считал, что ты этого не достоин. Что ты этого не заслуживаешь. И не мог оставаться в стороне. Цинсюань кивает, принимая его ответ, и задаёт следующий вопрос: — Почему ты не пришёл в Илин? Тут Хэ Сюаню даже не приходится долго думать, ответ лежал на поверхности всё это время, его необходимо было озвучить. — Не хотел приносить тебе в жизнь ещё больше страданий. Не мог… — он запинается, собираясь с духом. — Не мог простить себя за то, что сделал с тобой. Цинсюань аккуратно берёт его за руку, переплетая пальцы, и несильно сжимает. — Ты ведь узнал, что произошло. Почему не пришёл тогда? — тихо спрашивает он, продолжая смотреть Хэ Сюаню в глаза, выискивая там те ответы, которые спрятаны намного глубже. — Решил, что без меня тебе лучше, — вздыхает Хэ Сюань, а потом начинает объяснять: — Я с ума сходил, Цинсюань. То я не могу без тебя и дня прожить, то я тебя недостоин, то это ты недостоин меня. Цинсюань качает головой, бормочет: «А ведь четыре сотни лет прожил человек!», — и вслух произносит: — И как это прекратилось? — Я чуть тебя не потерял, — выпаливает Хэ Сюань, даже не думая. — Насовсем. Да и Хуа Чэн вмешался. Глаза Цинсюаня загораются неподдельным интересом: — А что он? На то, чтобы собрать мысли в слова, уходит время, но Хэ Сюаню всё же удаётся: — Ему очень не нравилось то, что я с тобой сделал. У него своё видение, но вмешиваться он не стал. Просто… По-дружески постоянно напоминал мне, что меня заносит не туда. Когда я узнал, что с тобой сделали. Мне хотелось уничтожить ублюдков на месте. Но я их не нашёл. — Хэ-сюн, — говорит Цинсюань тихо. — Не вини себя. Ты… Ты не знал. — Это не отменяет того, что я сделал! — сердито возражает Хэ Сюань, а Цинсюань взмахивает руками: — Хэ-сюн! — восклицает он. — Если бы… Если бы не эти люди, — Цинсюань запинается. — Я бы… Я себя виню, — заканчивает он тихо. — Что в тот момент думал… Вспоминал всё это. Вместо того чтобы думать о тебе. О нас. — О нас, — эхом откликается Хэ Сюань. От осознания того, что Цинсюань всё это время винил себя, на душе становится очень больно. Хэ Сюань встряхивает головой: это осталось позади, это прошло. Они с Цинсюанем смогли услышать и понять друг друга, и сейчас Цинсюань рядом. Когда Цинсюань рядом, мир словно собирается в единое целое. Когда Цинсюань рядом, всё становится хорошо. Спокойно и правильно. Он хочет обнять Цинсюаня, но Цинсюань не даётся, его взгляд становится растерянным. — А зачем же, по-твоему, я охранял веер? — спрашивает он расстроенно. — Это ничего для тебя не значило? — Я считал, что это чувство вины, — пытается оправдаться Хэ Сюань, но в глазах Цинсюаня зажигаются красные искры, которые показывают, как сильно его встревожили такие слова. Хэ Сюань заметил это на второй день пребывания Цинсюаня в Чёрных Водах — когда тот сильно волнуется, сила золотого ядра начинает скапливаться сверх меры, отражаясь в глазах Цинсюаня красными демоническими всполохами. — Хэ Сюань! — Хэ Сюань вздрагивает, потому что Цинсюань на эмоциях впервые называет его по полному имени. — Ты настолько в меня не веришь? — Я в себя не верю, Цинсюань, — пытается успокоить его Хэ Сюань, начиная волноваться, ведь он даже не подумал, что подобные мысли могут расстроить Цинсюаня настолько сильно. — Не считал, что я заслуживаю. Хоть чего-то заслуживаю, — добавляет он, подумав. — После всего. Повисает некомфортная пауза, но Цинсюань вдруг резко встряхивает головой и продолжает на него внимательно смотреть. Красные всполохи в его глазах пропадают. — Но ведь была ещё какая-то причина, — резонно возражает Цинсюань, и Хэ Сюань замолкает. Это неприятная правда, но её тоже необходимо сегодня озвучить. Чтобы не было больше недоговорок и обид. Хватит. — Ты ни разу не выбрал меня, хотя я давал тебе много шансов, — искренне отвечает он, и лицо Цинсюаня тут же становится мрачным. — Это правда, и я очень об этом жалел, — тихо бормочет он, начиная обнимать себя руками. Больше это Хэ Сюань выносить не в силах. Он обнимает Цинсюаня, обхватив руками вокруг талии и прижимает к себе, ласково целуя в затылок. — Но ты выбрал в последний раз, — тихо напоминает Хэ Сюань, а Цинсюань тут же отрицательно качает головой. Он поясняет: — И не смог до тебя достучаться. Сдался. Наступает черёд Хэ Сюаня задавать волнующие его вопросы, да только он оказывается ровно один: — Почему? Цинсюань в его руках невесело усмехается, потом пытается отстраниться, но Хэ Сюань держит его крепко, усиливая хватку. Вздохнув, Цинсюань начинает говорить: — Ты столько раз меня отвергал. Когда-нибудь нужно было остановиться и понять, что тебе не рады, что ты не нужен. Хэ Сюань ещё раз целует Цинсюаня в затылок и наклоняется к самому уху, чтобы сказать то, что должен был сказать давно: — Я был непроходимым дураком, — от его слов Цинсюань вздрагивает, но Хэ Сюань продолжает шептать: — и чуть не потерял самое важное, что есть в моей жизни. Прости меня за это, Цинсюань. Плечи Цинсюаня начинают дрожать, когда он говорит: — Либо дураком был я. И ты прости меня, Хэ-сюн. За всё прости. Цинсюань всё-таки изворачивается, освобождаясь из объятий, и разворачивается к нему. Хэ Сюань не успевает ничего сделать, потому что Цинсюань резко подаётся вперёд и целует его, очень нежно и чувственно, словно вкладывает в этот поцелуй всю ту любовь и трепет, которые носил в себе долгие годы. И Хэ Сюань отвечает ему взаимностью, не менее нежно отвечая на поцелуй и сжимая Цинсюаня в своих руках.

***

Чуть позже они спускаются в императорскую столицу, чтобы купить саженцы для их будущего сада. И пока Хэ Сюань придирчиво рассматривает предлагаемые торговкой деревья, к Цинсюаню уже подходит несколько бродяг. — Старина Фэн! Вижу, вы с твоим спутником в добром здравии. Решил всё-таки навестить старых друзей? — И это тоже, — приветливо улыбается Цинсюань. — Мы хотим высадить деревья в честь тех людей, о которых я рассказывал вам в прошлый раз. — У Инь Яо всегда лучшие саженцы, — понятливо кивает один из бродяг. — Сразу приживаются и обильно плодоносят. Слава о ней идёт далеко, даже из соседних стран приезжают, чтобы купить у неё диковинные растения! Хэ Сюань в этот момент поднимает на торговку заинтересованный взгляд, та же, в свою очередь, от слов бродяги начинает едва заметно краснеть. — Как у вас дела? — участливо спрашивает Цинсюань. — Вы голодны? Может, купить вам немного еды? — Нет-нет, — отнекиваются бродяги. — Вы с твоим спутником недавно очень хорошо о нас позаботились. К тому же, вчера приходил даос в белых одеждах. — Даос в белых одеждах? — переспрашивает Цинсюань, а Хэ Сюань начинает догадываться, о чём идёт речь. Он перекидывается парой слов с торговкой, продолжая прислушиваться к разговору рядом. — Да, тот самый, который часто приходил к тебе, когда ты ещё жил тут и приносил свою. Э, не самую съедобную еду, — заканчивает бродяга, явно смутившись. — Пока меня не было, он тоже часто сюда приходил? — переводит тему Цинсюань. — Да, раз в недели две, иногда чаще. Еда у него не стала лучше, но он славный парень, очень добрый. Приносил ещё кучу всякого барахла, которое нас сильно выручало: горшки, кувшины, одеяла. Периодически помогал нам лекарственными отварами, — встревает в разговор второй бродяга. — В этот раз его сопровождал юноша в красных одеждах, и они принесли много еды. — Да, и эта еда была очень вкусная и вполне себе съедобная! — перебивает его первый бродяга. — Только вот… — его голос становится грустным. — Старина Фэн, старик Ли заболел. — Что? — ошарашенно переспрашивает Цинсюань, и Хэ Сюань решает, что ему пора вмешаться. Он показывает торговке на те деревья, которые выбрал — их оказалось немного, остальные они посмотрят в Призрачном Городе или отправятся в столицу соседней страны, и оборачивается. Цинсюань слушает сбивчивый рассказ своих бывших друзей о недуге, который свалил с ног старика Ли — того самого, кто запал Хэ Сюаню в душу, — и хмурится. Выражение его лица становится всё мрачнее, Хэ Сюань подходит ближе. — Здравствуйте, господин… — здороваются с ним бродяги, но осекаются. Хэ Сюань понимает, что в прошлый раз не назвал им своего имени, и стремится исправить оплошность: — Хэ. Меня зовут Хэ Сюань. — Господин Хэ, — кивают бродяги и обращаются к Цинсюаню: — В общем, старина Фэн, старику Ли недолго осталось, навестил бы ты его. — А что с ним случилось? — вмешивается в разговор Хэ Сюань. Он конечно, уже знает, что произошло, но решает проявить вежливость и учтивость. Друзья Цинсюаня никогда не относились к нему враждебно, а старика Ли Хэ Сюань подсознательно очень уважает, а потому не может остаться в стороне. Бродяги пересказывают ему то, что рассказывали Цинсюаню только что, Цинсюань в этот момент незаметно берёт Хэ Сюаня за руку. Его пальцы дрожат, выдавая истинное волнение Цинсюаня, и Хэ Сюань хмурится. — Могу я его увидеть? — спрашивает он, когда бродяги заканчивают свой рассказ. — Господин Хэ — лекарь? — с надеждой спрашивает один из них, с рыжей бородой и усталыми глазами. — Лучший из тех, кого я знаю, — горячо откликается Цинсюань. — Я считаю, что ему надо осмотреть старика Ли. Хэ Сюань молчит, ожидая, что решат бродяги. Те переглядываются, а потом один из них взмахивает рукой: — Если господин Хэ сможет поставить нашего Ли на ноги, мы будем по гроб жизни благодарны! Цинсюань едва ощутимо сжимает его ладонь, и Хэ Сюань кивает. Бродяги уходят вперёд, показывая им путь к жилищу старика Ли.

***

— Я не думал, что всё настолько плохо, — бормочет Цинсюань, когда они возвращаются в Чёрные Воды. — Болеют даже дети, да даже Лин Юя скосило, а он всегда славился отменным здоровьем! — Всё поправимо, Цинсюань, мне только нужно найти травы и немного освежить знания. — Хэ Сюань никак не может прийти в себя от увиденного. И думает, думает, думает. Пытается понять, как можно ещё помочь. По-хорошему, половину бродяг надо отправить в лечебницу, но в имперской столице их не примут. А когда они выйдут оттуда, могут заболеть снова, и тут нужен постоянный уход и контроль за состоянием. Хэ Сюань всё ещё пытается понять, как лучше поступить, когда Цинсюань резко останавливается и странно на него смотрит: — Но мы ведь вернёмся туда завтра, правда, Хэ-сюн? — Конечно, — сразу отзывается Хэ Сюань. — Я ведь обещал, я не могу бросить старика Ли в таком состоянии. — Он тебе нравится! — восклицает Цинсюань. — Ещё с того времени, когда ты за мной присматривал, да? — Да, Цинсюань. Хотя, признаюсь честно, сначала мне хотелось его убить, — отвечает Хэ Сюань со вздохом, и Цинсюань удивлённо распахивает глаза. — Но почему? — растерянно спрашивает он, а Хэ Сюань усмехается: — Он был к тебе близко, а я — нет. На губах Цинсюаня начинает играть улыбка, и Хэ Сюань не может не улыбнуться в ответ. Он берёт Цинсюаня за руку, притягивает к себе и целует. Цинсюань отвечает ему, не прекращая улыбаться, Хэ Сюань чувствует это через поцелуй. Он отстраняется от Цинсюаня и спрашивает: — В чём дело? — Какие у тебя планы на вечер, Хэс-юн? — вопросом на вопрос отвечает Цинсюань, его глаза начинают хитро блестеть. — Будешь сидеть в библиотеке и искать рецепты целебных отваров? — Да. — Хэ Сюань на мгновение задумывается. — И, наверное, нам надо будет отправиться в Призрачный Город, добыть нужные снадобья и закупить деревья. Не думаю, что моих запасов будет достаточно. — Хорошо, — кивает Цинсюань. — Я тогда не буду тебя отвлекать и побуду на берегу с рыбками. Ты же не против? — Не против, — отвечает Хэ Сюань. Цинсюань, подарив ему лёгкий поцелуй напоследок, убегает на берег, а Хэ Сюань ещё какое-то время смотрит ему вслед, думая о том, что вот он — Повелитель Ветров, которого он так хорошо знал: игривый, воодушевлённый и энергичный. Потом Хэ Сюань разворачивается и идёт во дворец. Он сразу устремляется в библиотеку, надеясь как можно скорее составить список того, что ему необходимо. Проходит немало времени, прежде чем Хэ Сюань окончательно разбирается в том, что же случилось с бродягами в столице. Впрочем, записи в медицинской литературе лишь подтверждают его догадки. Хэ Сюань устало потирает виски, откладывает очередной справочник и собирается идти за Цинсюанем, чтобы отправиться в Призрачный Город. Но, услышав его лёгкие шаги в коридоре, Хэ Сюань торопится выйти ему навстречу, и практически сталкивается с Цинсюанем в дверях. — Как поработал, Хэ-сюн? — спрашивает Цинсюань, заключая Хэ Сюань в объятия. Хэ Сюань прижимает Цинсюаня к себе, вдыхая его запах, и лаконично отвечает: — Продуктивно. Пошли собираться? — Пошли, — легко отвечает Цинсюань, целуя его в щёку. Они заходят в спальню, чтобы Цинсюань смог переплести растрепавшиеся после игры с рыбами волосы, а Хэ Сюань изучает его глазами, растворяясь в настоящем моменте, любуясь и в очередной раз поражаясь тому, насколько же Цинсюань красивый. — Хэ-сюн, можешь мне помочь, пожалуйста? — окликает его Цинсюань, примеряя очередное украшение на шею. — Никак не застегнуть, — поясняет он, когда Хэ Сюань подходит ближе к туалетному столику. Цинсюань протягивает ему тонкую золотую подвеску с кулоном в виде листа и поворачивается спиной. Хэ Сюань перекидывает подвеску через шею и не может совладать с собой: несколько бесконечно долгих мгновений он смотрит на изгиб шеи Цинсюаня. Не выдержав, Хэ Сюань прикасается к его шее губами и спускается поцелуями ниже, к изгибу. Цинсюань издаёт судорожный вздох, его запах усиливается, становится более плотным. Он наклоняет голову, выставляя шею напоказ сильнее, и Хэ Сюань не может удержаться от такого приглашения — аккуратно кусает то место, которое только что целовал, тут же зализывая место укуса. Внутри начинает нарастать возбуждение, которое Хэ Сюань с трудом сдерживает, а Цинсюань только подливает масла в огонь. — Хэ-сюн! — произносит Цинсюань капризно. — Мне мало, так тебя мало! Кажется, что я никогда не смогу тобой насытиться. Цинсюань прерывисто дышит, и Хэ Сюань поднимает глаза на зеркало. Щёки у Цинсюаня горят, он без конца прикусывает ставшие пухлыми губы и смотрит на него через зеркало: жадно, умоляюще, прося большего. — Цинсюань, — хрипло шепчет Хэ Сюань, раздираемый на части голосом разума, увещевающим его всё это прекратить, потому что сейчас не время и не место. И потребностью не останавливаться, взять Цинсюаня здесь и сейчас, дать ему то, что он просит. Хэ Сюань не успевает принять никакое решение, Цинсюань всё решает за него, он поворачивается к нему, обвивает руками его шею и утягивает в страстный поцелуй. Хэ Сюань ему отвечает, прикусывая нижнюю губу, сталкиваясь языком с Цинсюанем, который извивается в его руках, притираясь ближе. Ему самому нестерпимо мало. Хочется касаться Цинсюаня везде, хочется целовать его везде, покрыть поцелуями всё его тело. — Хэ-сюн, пожалуйста! Пожалуйста. И это не та просьба, в которой Хэ Сюань может ему отказать. Зарычав, он рукой смахивает лежащие на туалетном столике побрякушки и под негромкий возглас Цинсюаня усаживает его на столик, раздвигая ноги в желании быть ещё ближе. Страсть затапливает его с головой, Хэ Сюань с трудом отрывается от губ Цинсюаня, который начинает едва слышно стонать, когтями распарывает его одежду, высвобождая такое желанное тело, и целует, целует, целует. Он спускается поцелуями от шеи к груди, втягивает зубами сосок, облизывает его. Цинсюань запрокидывает голову, ударяясь о зеркало, и зарывается руками Хэ Сюаню в волосы, оттягивая у корней. Из груди рвётся полный страсти и желания стон, но Хэ Сюань всё же находит в себе силы посмотреть Цинсюаню в глаза. Взгляд Цинсюаня — пьяное море, зрачок затапливает радужку, а сам Цинсюань так и льнёт к Хэ Сюаню. Он притягивает его за шею, целует — мокро и страстно, и Хэ Сюань, запыхавшись, произносит: — Ты действительно этого хочешь? Вместо ответа Цинсюань берёт его за руку и кладёт её себе на пах. Сжав пальцы, Хэ Сюань чувствует, что член Цинсюаня стоит, а сам Цинсюань в этот момент издаёт жаркий гортанный стон. Поднырнув пальцами под основание штанов, Хэ Сюань с силой проводит по всей длине члена, высвобождая головку. Цинсюань в этот момент всхлипывает и выгибается дугой, ещё раз ударяясь головой о зеркало. Чудом то не идёт трещинами, а Хэ Сюань, по-животному зарычав, справляется, наконец, со штанами Цинсюаня и оголяет его уже полностью. Он подхватывает Цинсюаня под ноги, стягивает ниже, садится на колени, а сам Цинсюань одной рукой хватается за зеркало, второй же тянет Хэ Сюаня за волосы ближе к своему паху. Он ногтями скребёт по коже головы, и от этого Хэ Сюаня потряхивает, а контроль слетает окончательно. Придерживая руками ноги Цинсюаня, он целует внутреннюю сторону его бедра и склоняется над членом. Всё внутри горит от желания прикоснуться губами, скорее ощутить вкус Цинсюаня, но вместо этого Хэ Сюань лишь дразняще проводит языком по головке члена, вырывая из Цинсюаня полузадушенный всхлип. — Хэ-сюн! — возмущённо восклицает он, и Хэ Сюань, усмехнувшись, сразу заглатывает член Цинсюаня на всю длину. Цинсюань давится стоном, его хватка на волосах крепнет, а Хэ Сюань выпускает член изо рта и тут же снова берёт его в рот. Цинсюань инстинктивно подаётся ему навстречу, и Хэ Сюань полностью растворяется в процессе, дурея от запаха Цинсюаня и от осознания того, что тот ему позволяет. Надолго Цинсюаня не хватает — в определённый момент он притягивает Хэ Сюаня к себе ближе, практически насаживая на член и содрогается всем телом, издав протяжный, вибрирующий стон. Хэ Сюань жадно заглатывает сперму, слизывает её всю до конца с члена Цинсюаня и хищно скалится. — Хэ-сюн, — дрожащим голосом говорит Цинсюань. — Ещё, я хочу ещё. Раньше Хэ Сюань ненавидел себя каждый раз, когда потакал прихотям Повелителя Ветров, но сейчас всё его естество отзывается на зов его пары, и Хэ Сюань раздвигает Цинсюаню ноги, языком скользя по анальному отверстию. Он протискивает кончик языка внутрь, смазывая слюной тугое кольцо мышц, и Цинсюаня подбрасывает на месте от этого движения. Хэ Сюань перехватывает ноги Цинсюаня поудобнее и встаёт, призывая на помощь свои силы, изменяя свой облик на истинный — хозяина Чёрных Вод. Цинсюань тут же прижимает его к себе, а Хэ Сюань впивается в его рот жадным поцелуем, по-животному капая слюной и прокусывая Цинсюаню губы до крови. Материализовавшееся щупальце, продолжение тела Хэ Сюаня, тонкое на конце, но расширяющееся дальше по длине, начинает аккуратно входить в Цинсюаня, выделяя смазку. Цинсюань загнанно дышит, он впивается в плечи Хэ Сюань и начинает лихорадочно шарить по его спине. Хэ Сюань через прикосновения забирает его боль и неприятные ощущения, и Цинсюань в его руках расслабляется. — Такой отзывчивый, — шепчет Хэ Сюань ему в ухо. — Такой страстный. — Хочу тебя… — хрипло отвечает Цинсюань. — Трогать. Везде трогать и прикасаться к тебе. Дай мне. Сбивчивый шёпот Цинсюаня вызывает в душе Хэ Сюаня ураган новых чувств. Он придвигается к Цинсюаню ближе, продолжая удерживать его на весу. Щупальце продвигается всё дальше, а Цинсюань дрожащими пальцами срывает с Хэ Сюаня одежду, тут же покрывая обнажившуюся кожу лёгкими поцелуями. От его прикосновений Хэ Сюань возбуждается всё сильнее, а от его поцелуев стонет, чем тут же вызывает у него отклик — Цинсюань начинает подмахивать, насаживаясь на щупальце сильнее. Член Цинсюаня снова начинает вставать, Хэ Сюань чувствует это своим возбуждённым членом, а сам Цинсюань смотрит на него мутными глазами, повторяя: — Я хочу тебя, хочу тебя внутри, Хэ-сюн, я так сильно хочу. И Хэ Сюань тоже хочет. Он хочет взять Цинсюаня здесь и сейчас, щупальцем чувствует, как внутри него стало достаточно влажно, и ему не будет дискомфортно, поэтому останавливает превращение, отзывая щупальце обратно. Он перехватывает Цинсюаня под ноги, приставляет член к его проходу, примеряясь рукой, но тут сам Цинсюань подаётся ему навстречу, и Хэ Сюань входит на всю длину. Спальню оглашает его громкий стон, которому вторит Цинсюань, впиваясь Хэ Сюаню в плечи так сильно, что царапает кожу до крови. Хэ Сюань начинает двигаться, целуя его ещё и ещё, а сам Цинсюань начинает дрожать поскуливая. Туалетный столик трясётся в унисон с размашистыми толчками, а Хэ Сюань чувствует себя так, словно сейчас умрёт во второй раз. Его разрывает на части от переизбытка чувств, настолько ярких, и потому невероятно болезненных. Цинсюань стонет в голос, подмахивает ему, насаживаясь всё сильнее, прижимается к Хэ Сюаню всем телом, словно пытается задушить в своих объятьях, и повторяет: — Ах, Хэ-сюн, ещё, пожалуйста, ещё! И этот так отличается от той близости, что была у них когда-то давно, кажется, что в прошлой жизни. Сейчас Цинсюань отдаётся ему сам, и душой, и телом и отчаянно просит большего. — Развернись, — хрипит Хэ Сюань. Он выходит из Цинсюаня, а тот, словно зачарованный, поворачивается, упираясь коленями в туалетный столик и выдвигая задницу, словно приглашая. Хэ Сюань не может удержаться и с размаху шлёпает его по ягодице, оставляя красный отпечаток. Цинсюань, глухо застонав, выгибается в ответ всем телом, и Хэ Сюань делает так ещё раз, с особым наслаждением рассматривая след от своей ладони. Чувствуя, что до оргазма ему осталось немного, Хэ Сюань сначала трахает Цинсюаня медленно, с оттягом, но надолго его не хватает. Он держит Цинсюаня в своих руках, ощущая его дрожь, чувствует, как Цинсюань сжимается внутри, видит через зеркало, как Цинсюань ему отдаётся. Он чувствует его запах и неприкрытое ничем желание и потребность, и всё естество Хэ Сюаня разрывает от резонанса. Потому что он сам чувствует то же самое. Цинсюань сорванным голосом просит ещё и ещё, и Хэ Сюаня срывает. — Глубже, Хэ-сюн! — Быстрее! — Да, сделай так ещё раз, пожалуйста! Никто никогда не хотел его настолько жадно. Никто и никогда не смог бы подойти ему лучше, чем Цинсюань. Ни с кем и никогда он не ощутит подобного единения, никто и никогда не примет его таким и не будет так страстно отдаваться. Никого и никогда сам Хэ Сюань не будет так страстно желать и так трепетно любить. Хэ Сюань берёт Цинсюаня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Он сам смотрит на него через зеркало, и Цинсюань, повинуясь немому приказу, тоже распахивает глаза, в которых желание плещется пополам с любовью и наслаждением. Хэ Сюань, не разрывая зрительный контакт, наклоняется к уху Цинсюаня и проникновенно шепчет: — Мой. Глаза Цинсюаня распахиваются, его локти разъезжаются, а из глаз начинают течь слёзы. — Твой, — в тон ему отвечает Цинсюань, смотря на Хэ Сюаня совершенно безумным взглядом. — Только твой, только для тебя. Хэ Сюань отпускает голову Цинсюаня и кладёт ладонь ему на шею, несильно сжимая. Притягивает его за шею к себе, и Цинсюань воет в голос. Хэ Сюань ускоряет темп и начинает трахать его жёстко, размашистыми толчками, буквально выбивая из него хриплые вздохи и стоны. Цинсюань сильно сжимает член Хэ Сюаня мышцами внутри, и Хэ Сюань понимает, что уже на грани. А в следующее мгновение Цинсюань кричит и кончает во второй раз. Его мышцы сокращаются, и вслед за ним кончает и Хэ Сюань, глухо и протяжно застонав. Ему кажется, что весь мир взорвался — настолько оглушительный оргазм он испытывает, усиленный всеми возможными чувствами. Всё перед глазами расплывается, Хэ Сюань выходит из Цинсюаня и ослабляет хватку, тут же жалея об этом. Ноги не держат Цинсюаня, и Хэ Сюань едва успевает подхватить его и унести на кровать, не дав ему разбить лицо о несчастный туалетный столик, который сегодня пережил многое. Хэ Сюань ложится на кровать рядом с Цинсюанем, который тут же обнимает его и зарывается ему лицом в грудь, шмыгая носом. — Ты плачешь, — тихо замечает Хэ Сюань. — Прямо как тогда. — Это другое, — шепчет Цинсюань. — Сейчас мне хорошо. Мне очень хорошо, Хэ-сюн. Хэ Сюань прижимает к себе Цинсюаня крепче, а тот бормочет с негромким смешком: — Кажется, мне нужна будет другая одежда, чтобы отправиться в Призрачный Город. В ответ Хэ Сюань фыркает: — Я куплю тебе новый наряд, моё Божество Ветра. Цинсюань ничего не отвечает. Он лежит у Хэ Сюаня на груди и задумчиво рисует у него на коже пальцем невидимые узоры.

***

Из Призрачного Города они возвращаются уже поздно ночью. Им удаётся достать всё, что необходимо, и Цинсюань, лишённый сил после долгих споров с торговцами, засыпает в объятиях Хэ Сюаня практически сразу, снова завернувшись в простынь. Хэ Сюаню в эту ночь не спится. Он целует Цинсюаня в обнажившееся плечо, садится на постели и выходит из спальни. Хэ Сюань идёт на берег моря, где его уже встречают рыбы. Они впервые за долгое время подплывают к нему сами, и Хэ Сюань чувствует, что рыбы теперь наконец-то спокойны. Он вдыхает солёный воздух и смотрит далеко за горизонт. С появлением Цинсюаня здесь море прекратило постоянно бушевать, и Хэ Сюаню нравятся эти перемены. Он уверен — теперь в его владениях всё будет хорошо. Спокойно. Так, как и должно быть в тот момент, когда он обрёл, наконец, свою Судьбу.