Вдребезги

Сад в итоге удаётся высадить, и Хэ Сюань с Цинсюанем оказываются очень довольны результатом. Иначе обстоит дело с бездомными, и над их проблемой Хэ Сюань долго ломает голову. На выручку приходит Хуа Чэн, которому надоело, что Его Высочество тоже тратит на бродяг слишком много времени и сил и при этом — безрезультатно. В чём Хэ Сюань не мог с ним не согласиться. Они с Цинсюанем частенько наведываются в столицу к его старым друзьям, и Хэ Сюаня бродяги теперь называют не иначе, как «прославленный лекарь Хэ». Серьёзно рассудив, они с Хуа Чэном решили организовать лечебницу для бездомных в столице. Его Высочество с Цинсюанем, конечно же, встречают идею с огромным энтузиазмом, и всего через несколько месяцев строение лечебницы заканчивается, а Цинсюань крепит на здание табличку: «Лечебница имени прекрасной девы Вэнь Цин». Это название они вчетвером одобрили единогласно, да и, положа руку на сердце, иначе они назвать лечебницу просто не могли. Кроме оказания медицинской помощи, в лечебнице предполагалось выделить место для обучения бездомных грамоте, а также сделать банные комнаты и столовую. Наверное, правильнее было бы назвать это место приютом, но пока что их детище больше функционировало как лечебница, так что на время решено было оставить всё как есть. Грамоте бездомных обучает Цинсюань, Его Высочество экспериментирует в кухне под руководством Хэ Сюаня. К слову сказать, у Его Высочества начинает получаться более-менее сносно. Хуа Чэн же спонсирует лечебницу и радуется, что Его Высочество, захандривший в последнее время, нашёл себе занятие по душе и ожил. А Хэ Сюань… Хэ Сюань просто рад поддержать Цинсюаня в любом его начинании. Слово, данное ему когда-то, Хуа Чэн сдерживает тоже, и спустя полгода Хэ Сюань с Цинсюанем отправляются в те края, откуда был родом старейшина Илина. Их путь лежит в небольшую деревушку, принадлежащую клану Гусу Лань. Хуа Чэн не сообщил никаких подробностей, но настоял, чтобы они обязательно её посетили. Хэ Сюань с Цинсюанем долго бродят по запутанным и узким улочкам, пытаясь найти знакомые лица. Цинсюань внимательно вглядывается в каждого человека и расстроенно качает головой. Вскоре от безуспешных поисков Цинсюань совсем опускает руки, как вдруг его взгляд устремляется в толпу людей и загорается взволнованным огнём. — Лань Чжань, — шепчет Цинсюань. А потом восклицает в полный голос: — Лань Чжань! Хэ Сюань замечает в толпе прохожих юношу в белых одеждах, к ноге которого жмётся маленький ребёнок. Цинсюань срывается с места, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство юноши, и обнимает его за шею. Хэ Сюань, видя это, испытывает укол ревности, но тут же успокаивается, понимая, как много для Цинсюаня значит встреча с этим человеком. Он подходит ближе и слышит, как Цинсюань размыкает объятия, а юноша в белых одеждах вежливо произносит: — Господин Ши. Но Цинсюань не слышит его. Он падает на колени рядом с маленьким ребёнком, который продолжает обнимать Лань Чжаня за ногу и смотрит на Цинсюаня перепуганными глазами. В глазах же Цинсюаня — море непролитых слёз. Хэ Сюань видит, как ребёнок отпускает Лань Чжаня и тянет к Цинсюаню маленькую ладошку. — Ши-гэгэ! — внезапно восклицает малыш, а Цинсюань всё-таки не может сдержать слёз. Ребёнок бросается ему на шею, Цинсюань прижимает его к себе, сбивчиво шепча: — Ты жив. Жив. А-Юань, ты жив! А Хэ Сюань понимает, что Хуа Чэн имел в виду тогда, когда говорил, что всему своё время. В Илине произошла чудовищная бойня, и то, что малыш выжил, иначе как чудом, назвать было трудно. А на восстановление у него ушло, наверное, немало времени. — Господин Ши, — ещё раз почтительно обращается к Цинсюаню Лань Чжань, кидая на Хэ Сюаня мимолётный взгляд. — Маленькому Лань Юаню сейчас нужен покой. — Конечно, конечно, — бормочет Цинсюань, отпуская ребёнка и вставая на ноги. — Мы были неподалёку и… — Вы искали выживших, верно? — дрогнувшим голосом спрашивает Лань Чжань, и Хэ Сюань напрягается. Он слышит в его голосе знакомые интонации. Так говорят люди, которые пережили утрату и продолжают скорбеть. Ши Цинсюань кивает и серьёзно смотрит на Лань Чжаня. — Мне очень жаль, — произносит Лань Чжань тихо, словно просит прощения за то, что не может принести добрые вести. — Бросьте, — отмахивается Цинсюань. — А-Юань жив, а это — уже большая радость. Это лучшая новость последних дней, да, А-Юань? Он подмигивает мальчику, тот строит ему смешную рожицу в ответ. Цинсюань радостно улыбается и переводит взгляд на Лань Чжаня. — Господин Лань, Вы не откажете нам с моим спутником в обеде? Уверен, нам есть, что обсудить. — Богатый гэгэ, ну пожалуйста, — начинает канючить Лань Юань, и Цинсюань заливисто смеётся, услышав это обращение и капризные интонации. Хэ Сюань замирает. Каждый раз, когда он слышит этот смех, ему кажется, что на небосводе взошло ещё одно Солнце. Лань Чжань, вздохнув, кивает. — Думаю, один обед нам не повредит, — замечает он, сдаваясь под напором. — Простите мне мою неучтивость, — начинает тараторить Цинсюань. — Моего спутника зовут Хэ Сюань, мы через многое вместе прошли, и он вызвался мне помочь. Хэ Сюань сдержанно кивает ему, Лань Чжань вежливо кивает в ответ. — Давно вы знакомы с господином Хэ? — спрашивает Лань Чжань, когда им приносят блюда в закусочной. — Я его муж, — говорит Хэ Сюань с вызовом, и Лань Чжань испускает поражённый вздох. Хэ Сюань видит расширившиеся от удивления глаза Цинсюаня, но вместо ответа только берёт его за руку под столом. — Муж, — повторяет Лань Чжань эхом, а Хэ Сюань на мгновение теряется. Потому что Лань Чжань не смотрит на Цинсюаня вообще. Он смотрит куда-то вдаль опустевшими глазами. — Богатый гэгэ, — тянет маленький А-Юань. — А разве такое бывает? — Бывает, А-Юань, — отвечает Лань Чжань, всё ещё глядя пустыми глазами вперёд. — Если не упустить момент. Если не опоздать, — заканчивает он тихо. Цинсюань смотрит на него, и выражение его лица олицетворяет полное сочувствие. — Господин Лань, что Вы будете делать дальше? Палочки Лань Чжаня замирают над едой. — Я не верю, что он мёртв, — наконец отвечает Лань Чжань. — Не верю. Не могу. Но часто думаю, что если бы выпал шанс всё исправить. Если бы можно было повести себя иначе. Если бы… — Господин Лань, — говорит Ши Цинсюань тихо. — Не сдавайтесь. Цинсюаня отвлекает А-Юань, который начинает увлечённо ему рассказывать о том, как сейчас живёт, а Лань Чжань переводит взгляд на Хэ Сюаня. — Как давно вы… — начинает он, но запинается. — Самосовершенствуетесь вместе? Хэ Сюань не сразу находится с ответом, мысленно переводя затейливую и деликатную фразу Лань Чжаня в более понятную. Поняв, что тот имеет в виду, он отвечает честно: — Практически всю жизнь. — Стало быть, вы знакомы давно? — глухим голосом уточняет Лань Чжань. Но Хэ Сюань слышит гораздо больше. На короткое мгновение он видит в Лань Чжане себя, именно в тот период, когда Цинсюань ушёл, и Хэ Сюань не надеялся не то что его вернуть, а снова обрести ясность ума и трезвость рассудка. — Очень давно. Но несколько раз мы сильноссорились, вплоть до того, что прекращали общаться. — Такое бывает, — вежливо замечает Лань Чжань, и Хэ Сюань продолжает свою мысль: — Но Судьба всегда найдёт способ воссоединить связанных ею людей. Лань Чжань что-то хочет сказать, но не успевает, потому что его за руку дёргает Лань Юань и начинает что-то тараторить. Цинсюань под столом сжимает ладонь Хэ Сюаня сильнее, и Хэ Сюань чувствует, как сильно дрожат его пальцы. Когда они выходят из закусочной и прощаются, Цинсюань внезапно произносит, обращаясь к Лань Чжаню: — Господин Лань, я повторю вам ещё раз — не сдавайтесь. Учитель Вэй очень одарённый заклинатель, и я тоже не верю, что он мёртв. Шанс предоставится, обязательно. Вы достойный человек, Вы сможете через это пройти. — Спасибо за веру в меня, — кланяется ему Лань Чжань, но Цинсюань продолжает: — Я знаю историю про человка, не надеявшегося получить не то что крохи тепла, но хоть каплю прощения. В итоге, этот человек получил гораздо больше, — на этих словах Цинсюаня сердце Хэ Сюаня болезненно сдавливает. — И знаю историю про демона, который верил в своё Божество несмотря ни на что и вопреки всему. Он прошёл через чудовищные беды и лишения, а в итоге всё равно обрёл своё. — Сколько ждал этот демон? — внезапно спрашивает Лань Чжань, глядя на Цинсюаня в упор. — Три сотни лет. Лань Чжань тяжёло вздыхает: — Боюсь, у меня нет столько времени, господин Ши. Цинсюань отвечает ему твёрдо: — Не сдавайтесь, Господин Лань. Вам есть, ради кого бороться. В этот момент маленький А-Юань снова обнимает Лань Чжаня за ногу. — Думаю, нам пора прощаться, — произносит Лань Чжань, но смотрит не на Цинсюаня, а на А-Юаня, который тут же отвечает: — До свидания, Ши-гэгэ. До свидания, хмурый дядюшка, — обращаясь к Хэ Сюаню, говорит он. Они уходят, и Цинсюань долго смотрит им вслед, не пытаясь сдержать слёз, которые не желают останавливаться. Хэ Сюань держит его за руку, выражая негласную поддержку, и думает о том, что это ещё не конец. Они обязательно встретятся снова, потому что Хуа Чэн упоминал нескольких выживших, а встретили они сегодня только одного.

***

Когда они возвращаются домой, Цинсюань не торопится идти в постель. Он долго смотрит на Хэ Сюаня пристальным взглядом, а потом садится к нему на колени и произносит, хитро улыбаясь: — Хэ-сюн. — А? — откликается Хэ Сюань. От озорных искр в глазах Цинсюаня ему становится интересно, в какое русло завернёт этот разговор. Хэ Сюань догадывается, заметив, как Цинсюань недвусмысленно играет в руках флакончиком с маслом, которым они обзавелись по совету Хуа Чэна. — Ты сказал, что я твой муж, — начинает Цинсюань, распахивая на Хэ Сюане халат и целуя его ключицу. — Сказал, — подтверждает Хэ Сюань, закусывая губу от наслаждения. — Но ведь супруги должны спать друг с другом, — игриво продолжает Цинсюань, наклоняясь к нему и прикусывая мочку уха. — А мы чем, по-твоему, занимаемся? — сипит Хэ Сюань, запуская руки под одежду Цинсюаня. Вместо ответа Цинсюань наклоняется к нему ближе и жарко шепчет в ухо: — Сегодня мне бы хотелось подарить тебе то, что ты даришь мне почти каждую ночь. Ты позволишь? Хэ Сюаня от этой интонации и самой сути прошибает вдоль позвоночника волной возбуждения. Признаться честно, он давно ждал этого, но просить о подобном не стал. Потому что Цинсюань должен захотеть сделать это сам, предложить сам, проявить инициативу. Однажды Хэ Сюань уже всё испортил по своей инициативе, ему не хотелось повторять тех же ошибок. И вот Цинсюань, наконец, предлагает ему желаемое, а Хэ Сюань не знает, как на это реагировать. Потому что подобное значит для него намного больше, чем просто близость. Это — подтверждение того, что Цинсюань его тоже хочет, желает всего и целиком. Что ему тоже от страсти сносит голову, раз он решается на подобный шаг. Хэ Сюань увлекает Цинсюаня в поцелуй, ничего не отвечая. Это не то, где слова нужны, но что-то намного большее. Он уверен, что Цинсюань всё поймёт правильно, так и происходит: Цинсюань освобождает его от одежды, не прекращая нежно целовать. Скользит языком по груди, зубами несильно прикусывает сосок, возвращается обратно, к шее — у Хэ Сюаня это самое чувствительное место. Хэ Сюань притягивает Цинсюаня за волосы к себе и шепчет в припухшие губы: — Хочу тебя. Внутри. Цинсюань со свистом втягивает носом воздух, а потом властно давит Хэ Сюаню на грудь, вынуждая его откинуться на постель. Хэ Сюань прикрывает глаза, млея от аккуратных и бережных прикосновений. Ему кажется, что руки Цинсюаня повсюду — он то ласкает его грудь, то скользит подушечками пальцев вдоль ребёр, посылая по телу приятные мурашки. Сам Цинсюань не прекращает его целовать, спускаясь поцелуями всё ниже. Наконец, он добирается до члена, целует головку и садится на полу около кровати, осыпая поцелуями внутреннюю сторону бедёр. Хэ Сюань комкает пальцами простыни, чувствуя, как дыхание Цинсюаня оседает на возбуждённой плоти, и отчаянно желает большего. Цинсюань мягко сжимает его яички, словно играет, а потом облизывает член по всей длине и опускается на него ртом. Хэ Сюань не может сдержать себя — когти пропырывают простыни, он издаёт протяжный стон. Цинсюань ритмично двигает ртом, а Хэ Сюаня подбрасывает на постели от каждого его движения. За прошедшие месяцы Цинсюань прекрасно изучил все его самые чувствительные места, поэтому он пробегает пальцами по торсу Хэ Сюаня и останавливается на сосках, в очередной раз сжимая их. И заглатывает член особенно глубоко, так сильно, что Хэ Сюань теряется в ощущениях — настолько в горле у Цинсюаня тесно и влажно, идеально. Продолжая ритмично работать ртом, Цинсюань руками стремится подарить ему как можно больше заботы и тепла. Он знает, что Хэ Сюань любит именно так — долго и нежно, в отличие от самого Цинсюаня, которому больше нравится страстно и, местами, грубо. В какой-то момент Хэ Сюань чувствует непривычный дискомфорт, но не успевает обратить на это внимания — Цинсюань берёт его член особенно глубоко, и Хэ Сюань давится стоном. Только позже до него доходит, что Цинсюань его растягивает — бережно и очень осторожно, и Хэ Сюаня в очередной раз затапливает волна любви и обожания по отношению к этому человеку. Оргазм вышибает из него все связные мысли, и Хэ Сюань не стонет, но гортанно рычит, распарывая когтями несчастную кровать. Возле его раздвинутых ног раздаётся негромкий смешок. — Ты такой страстный, Хэ-сюн. Я так люблю в тебе это. Хэ Сюань пытается открыть глаза, но Цинсюань не даёт ему этого сделать. Легко поцеловав опавший член, он нависает над Хэ Сюанем, устраиваясь между его ног, и нежно проводит ладонью по его лицу. — Я так тебя хочу, — страстно шепчет Цинсюань. — Много дней об этом мечтал. Хэ Сюань на ощупь находит его голову и притягивает к себе, жадно целуя. Цинсюань отвечает на поцелуй, а руками оглаживает его бёдра. Его член упирается Хэ Сюаню в ягодицы, и Хэ Сюань прекрасно чувствует, насколько Цинсюань возбуждён. Аромат его возбуждения витает в воздухе, сводя Хэ Сюаня с ума. — Так возьми, — разорвав поцелуй, отвечает Хэ Сюань. Цинсюаня не нужно просить дважды. Он входит в него медленно, постепенно, стараясь сделать всё максимально бережно, и Хэ Сюань, не выдержав, сам насаживается на член Цинсюаня до упора. Яйца звонко шлёпают о его ягодицы, и Хэ Сюань поражённо распахивает глаза. Цинсюань смотрит на него с убийственной нежностью и любовью, и, глядя в эти глаза, Хэ Сюань думает о том, что сам сейчас испытывает то же самое. Он пытается контролировать превращение, заменив демонические когти на человеческие пальцы, но именно в этот момент Цинсюань начинает двигаться, и Хэ Сюань, сдавленно застонав, оставляет на спине Цинсюаня восемь красных полос. Цинсюань выходит из него и снова входит до упора, задевая чувствительную точку внутри. Глаза закатываются, Хэ Сюань скрещивает ноги сзади Цинсюаня, вынуждая того войти ещё глубже, стать с ним единым целым. Сладкая пытка продолжается слишком долго, член у Хэ Сюаня снова встаёт, изнемогая от возбуждения, а Цинсюань медленно наращивает темп. Это слишком, просто слишком. От осознания того, что он сейчас отдаётся Цинсюаню без остатка, потерявшись в чувствах и ощущениях, поцелуях и прикосновениях, Хэ Сюань не может в очередной раз не поразиться тому, насколько Цинсюань идеальный. — Я люблю тебя, — шепчет Цинсюань ему в ухо, сопровождая каждое своё слово чувственным и глубоким толчком. — Так сильно люблю, Хэ-сюн. Чувствуя, что уже близок, Хэ Сюань перемещает руку и за шею притягивает Цинсюаня к себе для поцелуя. — Твой, — выдыхает он. Услышав это, Цинсюань стонет в голос и содрогается, а внутри Хэ Сюаня становится влажно и очень жарко. Цинсюань взял его, по-настоящему взял, сделал своим, и осознание этого заставляет возбуждение внутри возрости до предела, накрывая оргазмом и его. Хэ Сюань выгибается всем телом, воет, прижимая разгорячённого Цинсюаня к себе. — И я тебя люблю, — шепчет он Цинсюаню в ответ. Ноги разъезжаются, Цинсюань падает на него сверху, прямо в крепкие объятия. Хэ Сюань целует его в висок и вдыхает его запах. Так пахнет счастье. Любовь, принятие и забота. Дом.

***

Здравствуй, дагэ. Прости, что так долго не приходил, совсем замотался. Но знай — я вспоминаю о тебе каждый день, и всё так же безумно скучаю. Прошло уже так много лет, времена изменились, да и мир — тоже. Ты что-нибудь знаешь про интернет? Это великолепное изобретение человечества, я в полном восторге! Хэ-сюн, правда, моего восхищения не разделяет, ему до сих пор сложно приспособиться, но я уверен, что однажды он справится. Знаешь, люди давно забыли Богов и больше не верят в них. Небесный Пантеон распался: кто-то сейчас живёт среди людей, а кто-то предпочитает уединение и яростно защищает свои владения от посторонних. Его Высочество с друзьями остались на земле, как и Пэй Мин, кстати. А вот Линвэнь с Юйши Хуан предпочли жить в тени. Я давно не слышал о них, может, они уже тоже угасли. Его Высочество с Собирателем Цветов до сих пор вместе. Да, эпоха Небожителей прошла, но Собиратель Цветов постоянно вливает в Его Высочество духовную силу, поэтому они до сих пор живы, и у них всё хорошо. По большому счёту, Хэ-сюн делает для меня то же самое. Почему у демонов силы не угасают, спросил бы меня ты. О, это очень интересный вопрос! На самом деле, люди-то остались прежними — они всё так же верят во что-то потустороннее, просто теперь это называется иначе. И если для Божеств имела значение сила, обращённая к ним лично, то демонам, по большей части, всё равно. Мы с Хэ-сюном живём хорошо, очень дружно. Иногда, конечно, бывают мелкие склоки, но, я думаю, такое бывает у всех пар. Мы переехали в большой мегаполис, но про себя называем Чёрные Воды загородным домом, и часто туда уезжаем. Особенно на выходные и в отпуск. Да, теперь мы ходим на работу, оба. Хэ-сюн преподаёт в медицинском университете, а я… Ой, я не смогу объяснить в двух словах, чем занимаюсь, а слово SEO тебе навряд ли о чём-нибудь скажет. Боги, конечно, не перерождаются, но вот люди, как выяснилось, переродиться могут, и запросто. Это было сложно, но семью Хэ-сюна мы всё же нашли. Да, в современном мире нам улыбнулась удача, и Хэ-сюн наконец-то увидел своих родных и близких счастливыми. Но это ещё не всё! Помнишь, я рассказывал тебе про учителя Вэя и остатки клана Цишань Вэнь? Они были твоими соседями здесь. Так вот, они переродились, дагэ, все, и я тебе больше скажу: Вэнь Нин в итоге женился на бывшей невесте Хэ-сюна, представляешь? Хэ-сюн, впрочем, сказал, что они отличная пара, и что Мяо-эр теперь в надёжных руках. Не могу с ним не согласиться, Вэнь Нин — прекрасный парень. До сих пор таким и остался. А вот сестра Хэ-сюна, Сяомин, оказалась на редкость целеустремлённой особой. Уже несколько лет она ухаживает за Вэнь Цин, и, думаю, Вэнь Цин однажды сдастся. Мы с Хэ-сюном ведь и наших с тобой родителей нашли, дагэ. Знаешь, они долго не перерождались, как будто что-то держало их в том, другом мире, где сейчас, наверное, находишься и ты. И я до сих пор молюсь за тебя, дагэ. Когда я видел их в последний раз, матушка была беременна. Она рассказывала мне, что у них с отцом долго не получалось зачать ребёнка, а теперь она вне себя от радости, ведь врачи говорят, что у них будет сын. Знаешь, дагэ, мир так изменился, может, и законы мироздания изменились тоже, адаптируясь под новую реальность. Может, наши родители ждут именно тебя? Что скажешь, дагэ? Как думаешь, может, и мы с тобой, наконец, встретимся? Я очень хочу в это верить. И верю. Как верил в Хэ-сюна однажды, так же сейчас я верю и в то, что ты вернёшься. Надо ведь только подождать, правда? Всему своё время.

конец