Вдребезги

Сон оказывается настолько глубоким, что, когда Хэ Сюань утром слышит странный стрекочущий звук, он думает, что это ему слышится во сне. Но звук продолжает настойчиво усиливаться, и Хэ Сюань с трудом открывает глаза. Увидев, что именно его разбудило, Хэ Сюань сильно удивляется. Призрачная бабочка кружит по комнате, возмущённо стрекоча своими маленькими крылышками. Хэ Сюань начинает шевелиться, пытаясь аккуратно встать и не разбудить Цинсюаня, но тот всё же просыпается и сонно потирает глаза. Хэ Сюань, поняв, что его попытки остались неудачными, поднимает ладонь, и призрачная бабочка садится ему на палец. Он подносит её к уху, выслушивает послание и хмурится. Призрачная бабочка, выполнив своё поручение, рассыпается в воздухе сверкающими искрами. — Что-то срочное? — хрипло спрашивает Цинсюань, а Хэ Сюань качает головой. — Собиратель Цветов и наследный принц приглашают нас сегодня на обед, — отвечает Хэ Сюань задумчиво, всё ещё сомневаясь, стоит ли идти на этот странный приём. — Интересно, — хмыкает Цинсюань, а Хэ Сюань замечает, что его глаза начинают радостно блестеть и понимает, что это приглашение ему всё же придётся принять. Цинсюань садится на постели, оперевшись на руки, и Хэ Сюань, помня о том, какой непростой разговор у них вчера состоялся, всё же решается. Он аккуратно прикасается к пальцам Цинсюаня, чувствует, как на мгновение тот застывает, но уже спустя мгновение Цинсюань накрывает его ладонь своей. — Думаю, для такого приёма нам надо выглядеть соответственно. Ты лежи, Хэ-сюн, сегодня завтраком займусь я. — Хэ Сюань хочет возразить, но Цинсюань его опережает: — Возражения не принимаются! Я тоже хочу о тебе позаботиться, Хэ-сюн, мне очень неловко сидеть на твоей шее и ничего не делать. Хэ Сюань не успевает ничего ответить, потому что после этих слов Цинсюань резко встаёт, накидывает халат и быстро выходит из комнаты, словно боится, что Хэ Сюань в самом деле будет его останавливать. Но самом деле, Хэ Сюань думает совершенно о другом — о том, что Цинсюань отвечает на его прикосновения, и в последнее время всё чаще сам неосознанно тянется к нему. То, что Цинсюань взял его за руку, является для него очень святым и сокровенным. Хэ Сюань понимает отчётливо — им ещё о многом предстоит поговорить, высказать друг другу всё наболевшее, чтобы вместе справиться с этим. И пусть начало было положено вчера, но работы ещё предстоит много, но Хэ Сюань подсознательно уверен — они обязательно со всем справятся. В это утро Хэ Сюань как никогда отчётливо понимает, что не сможет больше отпустить Цинсюаня никогда. Он встаёт и идёт в кухню, где уже вовсю суетится Цинсюань, который по очереди открывает шкафчики, ища в них что-то. Услышав его шаги, Цинсюань восклицает, сосредоточенно осматривая очередной шкафчик: — Хэ-сюн! Я не могу найти приправы, в прошлый раз я оставил их вот здесь, а ты, наверное, убрал в другое место. Помоги мне, пожалуйста! Хэ Сюань хмыкает и подходит к Цинсюаню вплотную, практически прижимаясь, и тянется рукой в верхней полки. Слух улавливает сбившийся сердечный ритм — Цинсюань замирает как вкопанный. Очень хочется обнять его сильно-сильно, прижать к себе и поцеловать во взъерошенную макушку, вдыхая его запах и наслаждаясь близостью. Хэ Сюань сдерживается, достаёт с полки неприметную коробочку, ставит её перед Цинсюанем на стол и отходит. Стук его сердца эхом отдаётся в ушах, а сам Цинсюань, наконец, отмирает. — Спа… — Цинсюань откашливается, прочищая горло. — Спасибо, — сипит он в итоге. Хэ Сюань никак не комментирует произошедшее, он садится на своё место и продолжает смотреть за тем, что Цинсюань делает. Цинсюань довольно ловко управляется в кухне, и уже вскоре ставит перед Хэ Сюанем тарелки с едой и кувшин с водой. — Сегодня без вина? — удивлённо поднимает брови Хэ Сюань, а Цинсюань отмахивается: — Думаю, там, куда мы отправимся, его будет в избытке. Не хочу перебрать. Завтракают они в тишине, но Цинсюань то и дело нервно кусает губы, открывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать, но никак не может решиться. Это напрягает, Хэ Сюань не может понять, в чём дело, и терпеливо ждёт, когда Цинсюань, наконец, поделится с ним тем, что его беспокоит. — Цинсюань, в чём дело? — не выдерживает в итоге Хэ Сюань, отставляя от себя пустую тарелку. Цинсюань растерянно на него смотрит, и Хэ Сюань понимает, что тот сейчас захочет отшутиться, и бросает на него предостерегающий взгляд. — Ладно, — сдаётся Цинсюань. — Хэ-сюн, я сейчас хожу в твоей одежде. — И? — Хэ Сюань искренне не понимает, в чём проблема. — И мне очень неловко, что у меня нет ничего своего, — заканчивает Цинсюань сбивчиво, а Хэ Сюань начинает улыбаться. Видя это, Цинсюань добавляет: — Мне кажется, я жутко тебя стесняю, и мне очень не нравится это ощущение. Почувствовав невероятное облегчение, Хэ Сюань не может перестать улыбаться. — Так вот что тебя беспокоит, — негромко говорит он, и Цинсюань кивает. — Пойдём, я покажу тебе кое-что. Хэ Сюань встаёт, Цинсюань поднимается вслед за ним. Цинсюань берёт его за руку, и Хэ Сюань прикрывает глаза, млея от осознания, насколько обыденно Цинсюань это сделал. Что-то естественное, само собой разумеющееся, как воздухом дышать. — Куда мы идём, Хэ-сюн? — обеспокоенно спрашивает Цинсюань, когда они проходят по коридору дворца, минуя несколько наглухо закрытых дверей. — Туда, — указывает Хэ Сюань на одну из комнат, а Цинсюань начинает бледнеть. — Что случилось? — сразу останавливается Хэ Сюань, внимательно его осматривая. Цинсюань нервно сглатывает, и потом говорит: — В той комнате очень много вещей, которые я покупал тебе когда-то. — Я знаю, — осторожно отвечает Хэ Сюань. — И каждая из них мне дорога. — В прошлый раз мне было очень страшно заходить в эту комнату, Хэ-сюн. Но несколько раз всё же пришлось. Цинсюань тяжело вздыхает, а Хэ Сюань аккуратно касается его лица, вынуждая посмотреть на себя. — Сейчас я рядом с тобой, Цинсюань, — говорит он. — Тебе больше нечего бояться. Он нежно оглаживает его лицо, и Цинсюань прикрывает глаза. — Хорошо, — выдыхает он. — Я верю тебе, Хэ-сюн. Хэ Сюань удовлетворённо кивает, убирает руку и продолжает вести Цинсюаня за собой. Он подводит его к одному из сундуков, которого не было в прошлый раз, когда Цинсюань был здесь, и открывает его. Цинсюань поражённо ахает, а Хэ Сюань отходит на два шага назад. Полный трепета, Цинсюань опускается перед сундуком на колени и начинает перебирать роскошные наряды, которые Хэ Сюань выбирал для него лично. На самом деле, проклятый сундук со всеми тряпками Хэ Сюань несколько раз за последние два года пытался выкинуть. Он сам не знал, зачем скупал все эти платья — и женские, и мужские, похожие на бывшие одежды Повелителя Ветров. Он совсем не контролировал себя во время своего помешательства. Но чем больше он наблюдал за Цинсюанем, пока тот ещё жил в императорской столице, тем больше его раздирали противоречивые чувства. И каждый раз, не в силах совладать с собой и отчаянно желая быть к Цинсюаню хоть немного ближе, Хэ Сюань шёл в Призрачный Город и покупал новый наряд. Он придирчиво выбирал одежды по фасону, вышивке, украшениям, а в конце, когда приносил платья в Чёрные Воды, долго стоял перед опостылевшим сундуком на коленях, прижимая к себе тончайший шёлк и и переживая фантомное присутствие Повелителя или Повелительницы Ветров. Он засыпал прямо там, бормоча бессвязные извинения, горя праведным гневом или вымещая всю свою обиду на обезличенных одеждах, а когда приходил в себя, испытывал жгучую смесь стыда и разочарования. И ненависти к себе за такие слабости по отношению к человеку, который, как Хэ Сюань думал тогда, не заслуживал от него ничего, кроме презрения. Но, не в силах совладать с собой, он снова и снова возвращался к Цинсюаню, а потом, когда Цинсюань отправился в Илин, подслушивал за ним через веер. И продолжал покупать наряды, раз за разом переживая всю палитру непонятных ему эмоций и познавая всё новые грани боли и отчаяния. Теперь, два года спустя, перед злосчастным сундуком стоит Цинсюань и трепетно рассматривает каждое одеяние, изредка бросая на Хэ Сюаня растерянный взгляд, будто не верит в происходящее. — Тебе что-нибудь нравится? — спрашивает Хэ Сюань, выныривая из своих мыслей и тяжёлых воспоминаний. — Мне нравится всё! — взволнованно отвечает Цинсюань, держа в руке несколько платьев. — Но откуда они у тебя, Хэ-сюн? Почему ты раньше не сказал? — Потому что мне нравится, когда ты ходишь в моей одежде, — выпаливает Хэ Сюань раньше, чем успевает подумать и еле сдерживается от появившегося желания хлопнуть себя ладонью по лбу. Цинсюань застывает, вытаращив на него глаза, а Хэ Сюань решает выйти из ситуации с достоинством: — Наряды твои, если тебе нравятся. Теперь ты не будешь чувствовать себя неловко, — неуклюже подводит итог Хэ Сюань и хочет выйти, чтобы не смущать Цинсюаня своим присутствием, но не успевает этого сделать. Цинсюань внезапно бросается ему на шею, чуть не выронив свои драгоценные платья, а Хэ Сюань еле как успевает распахнуть руки, чтобы Цинсюань не ушибся ненароком. — Спасибо, — сбивчиво шепчет Цинсюань ему в ухо, обдавая шею горячим дыханием. — Спасибо, спасибо, спасибо… Растерявшись от такого непосредственного проявления радости, так похожей на ту, которую Цинсюань проявлял на Небесах, Хэ Сюань не сразу находится с ответом. Он крепко обнимает Цинсюаня и наслаждается этим моментом. Но внезапно Цинсюань, видимо смутившись своей несдержанности, пытается отстраниться, а Хэ Сюань не даёт ему это сделать, замечая: — Не помню, когда последний раз видел тебя таким. Дай мне немного времени, пожалуйста. Цинсюань затихает в его руках, и Хэ Сюань блаженно прикрывает глаза. Но в итоге Цинсюаня всё-таки приходится отпустить, и Хэ Сюань размыкает объятия. — Одевайся, я буду ждать тебя в спальне. И, повинуясь внезапному порыву, Хэ Сюань целует Цинсюаня в лоб, после чего уходит. На самом деле, Хэ Сюань просто сбегает, пребывая в замешательстве от того, что позволил себе лишнего. Отойдя от комнаты на приличное расстояние, он прислоняется затылком к стене и закрывает глаза, прислушиваясь. В зале, где он оставил Цинсюаня, на какое-то время воцаряется звенящая тишина, а потом раздаётся шуршание тканей, и Хэ Сюань облегчённо выдыхает. Он идёт в спальню, меняет домашнюю одежду на более подходящую и подходит к зеркалу, чтобы привести волосы в порядок. И замирает. Он не узнаёт человека, который отражается в зеркале. Не сказать, что Хэ Сюань в принципе часто пытался себя рассмотреть, но разница, которую он сейчас замечает, бросается в глаза особенно сильно. Привыкший к тому, что на него всегда смотрит вечно хмурое и недовольное лицо, Хэ Сюань с удивлением замечает таинственную улыбку на собственных губах. Черты лица словно разгладились, и выражение стало не таким зловещим, каким было последние четыре сотни лет. Напротив, оно стало… Более человечным что ли. Единственное, что осталось без изменений — глаза, но и те сейчас сияют особенно ярко, а не подёрнуты ледяной дымкой, как это бывало ранее. Хэ Сюань встряхивает головой и начинает собирать волосы в тугой хвост. К тому моменту, как он крепит последнюю шпильку, фиксируя постоянно вылезающую прядь, в комнате появляется Цинсюань. Хэ Сюань видит его отражение в зеркале и оборачивается. Из всех нарядов, что Хэ Сюань когда-то для него купил, Цинсюань выбрал самый скромный, но в то же время, самый похожий на одежды Повелителя Ветров. Затейливая золотая вышивка в виде листьев украшает рукава и подол, лазурный пояс выгодно подчёркивает его глаза, а сама ткань, хоть и выглядит на первый взгляд неброской, на самом деле то и дело притягивает внимание к красивой фигуре Цинсюаня. Цинсюань, заметив, что Хэ Сюань пристально на него смотрит, сначала тушуется, а потом распрямляет плечи, обворожительно ему улыбается и спрашивает с игривой интонацией: — Нравлюсь? — Очень, — хрипло выдаёт Хэ Сюань, не в силах оторвать взгляд. От его слов Цинсюань сразу расцветает и подходит к нему ближе, внимательно оглядывая. — Прекрасная работа, Хэ-сюн, — резюмирует он. — Не знал, что ты насколько искусно можешь управляться с волосами. — Я слишком много времени провёл с тобой и многому у тебя научился, — ровно отвечает Хэ Сюань, внимательно смотря за его реакцией. Цинсюань будто хочет что-то сказать, но предпочитает промолчать и перевести тему. — Я могу взять твои гребни и украшения? Хэ Сюань закатывает глаза. — Цинсюань, — вкрадчиво отвечает он, — ты столько времени пользовался моей расчёской и гребнями, и только теперь решил спросить разрешения? Он усмехается, Цинсюань неловко переступает с ноги на ногу. — Конечно, можешь, — быстро говорит Хэ Сюань, видя его реакцию. — Но сегодня я хочу заплести тебя сам, ты позволишь? Цинсюань, понимая, что Хэ Сюань специально его поддел, начинает возмущённо сопеть, но, тем не менее, кивает. Он садится перед туалетным столиком, двумя руками поднимает свои волосы и перекидывает их за спину. Волосы волной разлетаются по плечам и спине, и у Хэ Сюаня перехватывает дыхание от того, насколько это невероятно красиво. Он сосредоточенно принимается за работу, прекрасно помня, как выглядел Повелитель Ветров, и собирает волосы в ту причёску, которая намертво врезалась в память. Спустя время Цинсюань оценивающе смотрит на себя в зеркало, не пытаясь скрыть восхищённого взгляда от того, что видит. — Да ты на все руки мастер, Хэ-сюн, — присвистывает он и добавляет, ярко улыбаясь Хэ Сюаню через зеркало: — Мне очень нравится, безумно красиво. Похвала Цинсюаня заставляет его сердце радостно трепетать, и Хэ Сюань посылает улыбку ему в ответ. — Что же, пора отправляться в путь, — замечает Цинсюань, поднимаясь на ноги. Хэ Сюань привычно берёт его под руку, и они снова идут в тот зал, где удобнее всего рисовать знак сжатия тысячи ли. Хэ Сюань то и дело смотрит на Цинсюаня и не перестаёт поражаться его красоте. Кажется, что сейчас она расцвела иначе, более глубоко и всесторонне, словно все жизненные трудности не сломали его, наоборот, сделали ещё более прекрасным.

***

Хуа Чэн долго смеривает Хэ Сюаня тяжёлым взглядом, но Хэ Сюань только воинственно поднимает подбородок, демонстративно прижимая Цинсюаня к себе ближе. «Ну давай, — думает он. — Выскажи всё, что ты об этом думаешь». Но Хуа Чэн в итоге только усмехается и предпочитает промолчать. Накалившуюся обстановку спасает Его Высочество, который предлагает гостям отведать своё новое блюдо. — Сань Лан помогал готовить, — говорит Его Высочество, будто извиняясь. — Так что думаю, должно получиться вполне съедобно. — Гэгэ, ты прекрасно готовишь, — сразу откликается Хуа Чэн, а Хэ Сюаню требуется много усилий, чтобы не закатить глаза. «Настолько прекрасно, что его кулинарными шедеврами можно убить половину страны», — думает Хэ Сюань про себя, но вслух ничего не говорит. Цинсюань рядом с ним после слов Хуа Чэна бесшумно выдыхает, но Хэ Сюань замечает это. «О чём я и говорю», — усмехается про себя Хэ Сюань и заходит в Храм водяных каштанов вслед за Цинсюанем. Еда Его Высочества действительно оказывается вполне съедобной, и Хэ Сюань, который уже готовился срочно увести отсюда Цинсюаня с чем-нибудь вроде несварения желудка, расслабляется. Однако от его внимания не ускользает то, что Цинсюань с Хуа Чэном весь ужин перекидываются многозначительными взглядами, и он прекрасно понимает, в чём заключается причина подобного поведения. А когда Хуа Чэн говорит, что ему что-то надо принести с заднего двора, и Цинсюань вызывается ему помочь, расслабленное состояние Хэ Сюаня улетучивается вовсе. Хэ Сюань думает о том, что настоящая причина, почему Хуа Чэн пригласил их на этот странный ужин — вовсе не встреча четырёх друзей, а возможно поговорить с Цинсюанем с глазу на глаз про старейшину Илина. Как только они выходят за дверь, Хэ Сюань напрягает слух, а Се Лянь начинает собирать посуду со стола, чтобы сразу её помыть. Подумав, что некрасиво сидеть в гостях просто так, Хэ Сюань подаёт голос: — Ваше Высочество, Вам нужна помощь? — Нет, что Вы! Вы же в гостях, сидите, господин Хэ, — вежливо отзывается Се Лянь, но Хэ Сюань остаётся непреклонным: — Не люблю чувствовать себя обузой. — Ну что же, господин Хэ, если так, то можете принести мне остальную посуду, пожалуйста? Хэ Сюань собирает остатки посуды со стола и относит их к Се Ляню, который тут же начинает ополаскивать немногочисленные тарелки в чане с водой. Чистую посуду он сразу же передаёт Хэ Сюаню, который протирает их насухо и изо всех сил старается не пропустить ни слова в разговоре Хуа Чэна и Цинсюаня. — Как он умер? — спрашивает Хуа Чэн, и Цинсюань эмоционально отвечает: — Как великий заклинатель. Он до последнего защищал людей, которые вверили ему свои жизни. — Это достойно уважения, — замечает Хуа Чэн тихо, а потом задаёт следующий вопрос: — Сколько людей погибло? Из тех, которых он защищал. — Все, около двадцати человек. Женщины, дети, они убили всех. — Я знаю одного человека, который не верит в его смерть. Он самостоятельно расследует это дело, и… Следующую реплику Хэ Сюань не слышит, возможно, Хуа Чэн с Цинсюанем говорят слишком тихо. Буквально спустя пару мгновений в Храм водяных каштанов входит Цинсюань, а следом за ним и Хуа Чэн. — Гэгэ, ну что же ты, надо было оставить, я бы всё сделал, — сетует Хуа Чэн, видя чистую посуду. — Это не заняло много времени, — отмахивается Се Лянь. — К тому же, господин Хэ любезно предложил мне свою помощь. — Вот как, — усмехается Хуа Чэн, и Хэ Сюань не успевает огрызнуться в ответ, потому что тут Цинсюань произносит неожиданное: — Господин Собиратель Цветов предложил сегодня отправиться в Призрачный Город. — Хэ Сюань переводит на него вопросительный взгляд, и Цинсюань объясняет: — Я сказал ему, что был там всего один раз и не успел насладиться этим волшебным местом, и, раз уж мы все сегодня здесь собрались, это отличный повод. Хэ Сюань хмыкает и встречается глазами с Хуа Чэном, который выжидательно на него смотрит, словно проверяет, сбежит ли Хэ Сюань или нет. Хэ Сюань скалится в ответ, ведь его самого больше волнует Цинсюань, который явно воодушевился этим предложением. Хэ Сюань сдержанно кивает Цинсюаню, выражая своё согласие, и Цинсюань сразу начинает улыбаться — ярко, ослепительно, совсем как раньше. Сердце Хэ Сюаня ёкает — он не подозревал, что улыбка Цинсюаня значит для него так много. Но настоящей наградой становится то, что Цинсюань аккуратно берёт его за руку, переплетая пальцы, пока Хуа Чэн о чём-то договаривается с Се Лянем. Хэ Сюань бережно сжимает его руку, а Цинсюань посылает ему лёгкую улыбку. Что же, если Цинсюаня обрадует поход в Призрачный Город, Хэ Сюань согласен потерпеть это невыносимое место. На улицах Призрачного Города Цинсюань постоянно жмётся к нему, ища то ли поддержки, то ли защиты. Он восторженно останавливается около витрины со всякими ручными изделиями, но его внимание, вопреки ожиданиям, привлекают не украшения, а именно домашняя утварь ручной работы. К нему присоединяется Се Лянь, они некоторое время обмениваются мнениями и о чём-то заинтересованно говорят. Хэ Сюань бросает на Хуа Чэна вопросительный взгляд, тот сразу говорит: — Гости Его Высочества — мои гости. Пусть выбирают всё, что захотят. Не в счёт долга, — добавляет он так, чтобы только Хэ Сюань услышал его. Удивлённый и даже немного оскорблённый такой неслыханной щедростью, Хэ Сюань хочет возразить, но Хуа Чэн неопределённо взмахивает рукой, показывая, что разговор закончен. В итоге Се Лянь выбирает домашнюю посуду, а Цинсюань — шикарный расписной веер ручной работы, несколько гребней и заколок, которые больше подойдут самому Хэ Сюаню, и, как это ни удивительно, флейту. При виде флейты по лицу Хуа Чэна пробегает странная эмоция, но Хэ Сюань не успевает понять, какая. — Приглашаю вас посетить один из лучших ресторанов Призрачного Города, где подают прекрасное хризантемовое вино, — пафосно изрекает Хуа Чэн, а Цинсюань возбуждённо трогает Хэ Сюаня за локоть. Хуа Чэн, верно истолковав это движение, продолжает: — Думаю, Его Превосходительству оно придётся по нраву. А спутник Его Превосходительства очень любил еду из этого ресторана в своё время, — добавляет Хуа Чэн, усмехнувшись. Хэ Сюань опять хочет огрызнуться, но Цинсюань неожиданно подмигивает ему. — Хэ-сюн знает толк в хорошей еде, — улыбается Цинсюань. — Если Собиратель Цветов так рекламирует это заведение, думаю, грешно будет отказаться. Хуа Чэн победно сверкает глазом, а Цинсюань, полный энтузиазма, восторженно тянет Хэ Сюаня туда, куда указал Хуа Чэн. Сам Хуа Чэн с Его Высочеством немного отстают, и Хэ Сюань оборачивается. Его Высочество, от чего-то сильно смутившись, стоит на месте, но Хуа Чэн обнимает его и что-то шепчет на ухо, от чего на губах Се Ляня начинает играть загадочная улыбка, а смущение как рукой снимает. Они заходят в ресторан, и Хэ Сюань облегчённо выдыхает — Хуа Чэн не соврал, ему действительно очень нравится это место. К его радости, Цинсюань выбирает его любимый столик, и вся компания размещается там. Они делают заказ, и на столе моментально появляются вино, фрукты и несколько блюд, которые Хуа Чэн заказывает по памяти специально для Хэ Сюаня. Вопреки ожиданиям, Его Высочество не отказывается от вина, и, когда он делает глоток, Хуа Чэн смотрит на него настолько жадно, что Хэ Сюаню хочется провалиться под землю. Ситуацию спасает Цинсюань, который задаёт неожиданный, но в то же время очень ожидаемый от него вопрос: — Скажите, Собиратель Цветов, как вы познакомились с учителем Вэем? Хуа Чэн отрывается от созерцания Его Высочества и переводит на Цинсюаня пристальный взгляд. Цинсюань легко ему улыбается, но в ответ глядит с вызовом, показывая, что не собирается отступать. Хэ Сюань молчит: он понимает, что разговор касается только этих двоих, а потому предпочитает есть и внимательно наблюдать за происходящим. Наконец Хуа Чэн сдаётся и начинает говорить: — В Призрачный Город приходят духи и демоны из разных уголков земли. Кроме того, это крупный центр торговли, и так сложилось, что в той стране, откуда Вэй Ин родом, я часто бывал по рабочим делам. И я прекрасно знал про то, что в тех краях происходит, в том числе и про сожжение Пристани Лотоса. Цинсюань напряжённо замирает, Хэ Сюань начинает волноваться, но Хуа Чэн продолжает свой рассказ: — И про выживших детей главы Пристани Лотоса я знал тоже. Знаете, как говорят, Ваше Превосходительство — «слухами земля полнится». Уж не знаю, провидение ли судьбы или удачное стечение обстоятельств, но во время очередного визита моя дорога проходила через Погребальные Холмы — там демонам проще всего восстанавливать силы, сами понимаете, атмосфера располагает. Место, конечно, жутковатое, и падали много, но на то она и падаль — берёт не силой, а количеством. — Князю демонов, наверное, и вовсе нечего там бояться, — говорит Цинсюань задумчиво, и Хуа Чэн кивает. — Что же случилось потом? Голос Цинсюаня звучит хрипло, Хэ Сюань начинает волноваться ни на шутку, боясь, что этим разговором Цинсюань сам разбередит себе свежую рану, которая до сих пор кровоточит. — Его скинули с Чёрной Горы прямо на моих глазах, — отвечает Хуа Чэн ровно, но его глаз опасно сверкает. Хэ Сюань замечает, что после этих слов в глазах Цинсюаня тоже начинают мерцать те самые красные вспышки, которые делают его похожим на демона. Хэ Сюань берёт его за руку под столом, Цинсюань легко сжимает его ладонь в ответ, но продолжает смотреть на Хуа Чэна в упор, ожидая продолжения. — Я столько слышал про приёмного сына главы Цзян, а тогда увидел его воочию, и понял, что слухи не лгали. Меня подкупил его дерзкий характер — он не боялся даже обернуться демоном, чтобы нести справедливость и уничтожить своих врагов всех до единого. Очень знакомый настрой. Цинсюань после этих слов напрягается, и Хэ Сюань поднимает на Хуа Чэна предупреждающий взгляд, но Хуа Чэн его игнорирует: — Оказавшись в Погребальных Холмах, Вэй Ин сразу вступил в схватку с нечистью. Он очень талантливый заклинатель, но, повторюсь, злобных духов там много, и его духовных сил не хватило на то, чтобы отразить их многочисленные атаки. Тем не менее я был поражён его способностями вести бой и выступил из тени, чтобы предложить свою помощь. — Хуа Чэн внезапно хмыкает. — Вэй Ин отказался. — Как отказался? — ошарашенно спрашивает Цинсюань, а Хуа Чэн усмехается: — У него дерзкий характер, ненавидит подачки и хочет всё сделать сам. Но в тот момент силы Вэй Ина покинули, а я показал ему, как можно управлять тёмной Ци, отразив атаки всех духов в Погребальных Холмах — И что было дальше? — внезапно подаёт голос Его Высочество. Хуа Чэн пожимает плечами: — Вэй Ин сразу заподозрил неладное и спросил, кем я являюсь на самом деле. Я ответил, и тогда он вскользь заметил, что тоже хотел бы достичь такого уровня мастерства. Он очень хотел жить и многому хотел научиться. Ему было ради кого и ради чего. Я предложил ему поговорить обо всём в более способной обстановке, забрал Вэй Ина с собой в Призрачный Город и научил управлять тёмной Ци. Ученик он был способный, освоился быстро и покинул Призрачный Город достаточно рано. — Но зачем тебе это было нужно, Сань Лан? — задаёт Его Высочество вопрос, который вертится у самого Хэ Сюаня на языке. Хуа Чэн молчит какое-то время, а потом, вздохнув, отвечает: — Он напомнил мне своим упрямством одного моего друга, — Хуа Чэн бросает на Хэ Сюаня короткий взгляд, и Хэ Сюань закатывает глаза, а Цинсюань бледнеет. Хэ Сюань мягко сжимает его руку под столом, и Цинсюань сразу расслабляется. — Правда, моему другу его упрямство дорого обошлось, а Вэй Ин смог извлечь из него пользу. Хуа Чэн переводит взгляд на Его Высочество и заканчивает свою мысль: — Может, я хотел помочь хотя бы кому-то, раз помочь моему другу у меня в своё время не вышло. Он был чудовищно глух к любым доводам разума на протяжении долгого времени. Все потрясённо молчат, но потом Цинсюань задаёт Хуа Чэну вопросы про семью старейшины Илина, и Хуа Чэн с охотой рассказывает ему всё, что знает сам. Изредка своё слово в разговоре вставляет Его Высочество, но Хэ Сюань их не слушает, продолжая под столом держать Цинсюаня за руку. Сам Хэ Сюань вспоминает тот случай, когда Хуа Чэн пришёл к нему поговорить во второй раз. После сегодняшнего разговора его визит предстаёт в совершенно новом свете.

***

Хуа Чэн снова без предупреждения врывается в его владения, и Хэ Сюань начинает натурально звереть. — Ты можешь хоть иногда предупреждать о своих выходках?! — рявкает он, совершенно не контролируя себя. — Заткнись и слушай, — цедит Хуа Чэн, взглядом пригвождая Хэ Сюаня к месту. Его красный глаз мечет молнии, и Хэ Сюань настораживается. — Заклинатели собираются взять Илин в осаду. Изнутри рвётся бешеный звериный рык, но Хэ Сюань сдерживает себя. — Какое мне дело? — резко отвечает он, складывая руки на груди. — Илин, Черновод, понимаешь? Место, где сейчас находится Цинсюань. — Значит, так тому и быть! — огрызается Хэ Сюань, разворачиваясь, чтобы уйти, но тут взрывается уже Хуа Чэн: — Да послушай же ты, упёртый дурак! — восклицает он на повышенных тонах, и Хэ Сюань, который видел Хуа Чэна в таком бешенстве всего пару раз за всю историю их знакомства, застывает на месте. — Там Цинсюань, понимаешь? Его убьют, Хэ Сюань, и эта смерть тоже будет на твоих руках. У Вэй Ина не хватит сил отбить ту армию, которая движется к Илину прямо сейчас! Хэ Сюань медленно поворачивается к нему и чеканит ледяным тоном: — Какое. Мне. Дело? — Его убьют, — повторяет Хуа Чэн ещё раз. — Совсем убьют, понимаешь ты это или нет? — Так иди и спаси, — отвечает Хэ Сюань равнодушно. — Раз он так тебе дорог. — Он дорог не мне, — парирует Хуа Чэн, смеривая Хэ Сюаня презрительным взглядом, — а тебе. Это твоя ноша, не моя. Я только хочу, чтобы ты не совершил ещё одну роковую ошибку. — Что ты подразумеваешь под роковой ошибкой? — моментально взвивается Хэ Сюань, а Хуа Чэн разочарованно качает головой. — Как был слепым упёртым бараном, так и остался, — припечатывает он внезапно, и Хэ Сюань давится воздухом от едва сдерживаемой злости. — Столько времени прошло, Черновод, а до сих пор продолжаешь искусно врать. Себе в первую очередь. Тошно, — заканчивает Хуа Чэн свою мысль. — Я думал, что ты человек чести, а на деле — жалкий эгоистичный трус. Скоро не перед кем будет ломать комедию, Хэ Сюань. Хоть раз сделай правильный выбор. Хуа Чэн исчезает из его замка так же внезапно, как и появился. Хэ Сюань, вымотанный и раздавленный этой перепалкой, остаётся в звенящей тишине. Слова Хуа Чэна ядом проникают в его сознание, и от неприятной правды становится больно даже на физическом уровне. Болото лжи всегда работает именно так — оплетает всю сущность, не давая ни малейшего шанса выбраться. Но истина заключается в том, что против себя и своих желаний идти бесполезно. Театра не будет без ушедших зрителей, и любое представление закончится. Хэ Сюаню опостылел этот театр. Он слишком долго барахтается в паутине лжи, пытаясь найти себя. И даже найдя искомое, продолжает убеждать весь мир вокруг, что всё не то, чем кажется. С него хватит. Лучшего времени, чтобы признаться самому себе, как много на самом деле Цинсюань для него значит, уже никогда не наступит. Хуа Чэн прав. Но Хэ Сюань не собирается сидеть сложа руки, когда всё его естество рвёт и мечет от осознания, что Цинсюаня скоро может не стать. И Хэ Сюань не позволит этому случиться. У него ушло слишком много сил и времени на то, чтобы осознать очевидные вещи, и он не собирается сдаваться просто так. Чувствуя зарождающуюся внутри звериную ярость, направленную на тех, кто посмеет причинить Его Божеству зло, Хэ Сюань чертит знак сжатия тысячи ли и переносится в Призрачный Город, горя от нетерпения и желания как можно быстрее найти Хуа Чэна. Пока не случилось непоправимое. Пока в самом деле не стало слишком поздно.

***

Они выходят из ресторана взбудораженные, и Хуа Чэн, пользуясь случаем, предлагает им посетить Дом Блаженства. Цинсюань с радостью принимает предложение, и они начинают идти к самому центру Призрачного Города. Погода стоит хорошая, ветер приятно овевает кожу, принося с собой тепло, лавочки Призрачного Города призывно пестрят огнями. Они проходят половину пути, но около одной из лавочек Цинсюань останавливается. Хэ Сюань присматривается — торговка продаёт бумажные фонарики различной формы и цветов, и Цинсюань гипнотизирует взглядом один из них. — Скажите, Собиратель цветов, — спрашивает он задумчиво, — сколько стоят эти фонарики? — Для Его Превосходительства Повелителя Ветров… — начинает отвечать Хуа Чэн, но Хэ Сюань перебивает его, устав от этого надоевшего за сегодняшний вечер пафоса: — Цинсюань, что ты хочешь сделать? Цинсюань поворачивается к нему, и Хэ Сюань, чувствуя смутное беспокойство, всматривается в его лицо. Внешне Цинсюань безмятежен, но вот глаза… В них слишком много печали и горя. — Хочу… — Цинсюань запинается, и продолжает уже тише: — Почтить их память как следует. Хэ Сюань не сразу находится с ответом, но его опережает Хуа Чэн, который решительно вмешивается в этот разговор: — Ваше Превосходительство, — вежливо начинает он, и Цинсюань поворачивает к Хуа Чэну голову, — позвольте разделить с Вами боль этой утраты. — Но ведь я… — Для этого нам надо проследовать в Дом Блаженства, — говорит Хуа Чэн с нажимом. Цинсюань колеблется, а Хэ Сюань начинает догадываться, что Хуа Чэн задумал и зачем на самом деле позвал их сегодня в гости, а потом и привёл в Призрачный Город. Не для того, чтобы поговорить с Цинсюанем с глазу на глаз про старейшину Илина, точнее, не только для этого. А для того, чтобы… — Верьте мне, — улыбаясь Цинсюаню, говорит Хуа Чэн, и Цинсюань сдаётся и кивает. … почтить память своего ученика, который, как сейчас понимает Хэ Сюань, был для Хуа Чэна по-настоящему дорог. Они заходят во двор Дома Блаженства и Цинсюань поражённо выдыхает — десятки роскошных фонарей ждут своего часа, чтобы взмыть в воздух. На каждом — герб клана Цишань Вэнь, а на одном — знак Пристани Лотоса. Каждый фонарик украшен искусной надписью, сообщающей о девизе кланов, на каждом фонарике заботливой рукой выведены имена. Хэ Сюань замечает, что Его Высочество неловко прячет руки в рукава ханьфу, а паззл в его голове окончательно складывается. Он понимает, кто тот искусный каллиграф, который расписывал все эти фонарики. Приглядевшись, он узнаёт мастерство Хуа Чэна в каждом рисунке герба. Цинсюань стоит рядом с Хэ Сюанем и смотрит на открывшуюся ему картину глазами, полными слёз, и не может сдержать судорожного вздоха. Хуа Чэн поворачивается к Цинсюаню и спрашивает: — Ваше Превосходительство, вы поможете мне? Цинсюань смаргивает проступившие на глаза слёзы и понятливо кивает. Он достаёт из рукава свой веер и звучно кричит: — Соперничать с Солнцем в сиянии, сравняться с ним в долголетии! Цинсюань раскрывает веер, и ветер наполняет фонарики, которые тут же взмывают в Небо. Все, кроме одного. Его держит Хуа Чэн лично, и в тон Цинсюаню произносит: — Стремись достичь невозможного! Он отпускает фонарик, и ветер подхватывает его, унося к остальным. Хуа Чэн прижимает Его Высочество к себе и неотрывно смотрит в небо, что-то безостановочно шепча. Хэ Сюань хочет подойти к Цинсюаню, но тот внезапно опускается на колени и прикрывает глаза, сложив руки в молитвенном жесте. Хэ Сюань остаётся стоять рядом в немом почтении к памяти людей, за которых Цинсюань молится. Цинсюань долго читает молитву, и в это время во дворе Дома Блаженства не раздаётся ни звука. В какой-то момент Хэ Сюань бросает на Хуа Чэна короткий взгляд, и застывает на месте, когда до него доходит ещё одно открытие сегодняшнего дня. Взгляд Хуа Чэна говорит красноречивее любых слов, и Хэ Сюань осознаёт как никогда отчётливо — Хуа Чэн тоже не верит в смерть своего ученика, он не допускает даже мысли, что старейшина Илина мог просто так взять и сгинуть. Возможно, Хуа Чэн знает больше, чем все они, но пока что про это не говорит. А, возможно, ему глаза застилает слепая вера и его собственное упрямство, в котором Хуа Чэн может конкурировать и с Хэ Сюанем, и со старейшиной Илина вместе взятыми. Ведь не просто так говорят «скажи мне, кто твой друг». В одном Хэ Сюань уверен точно — у Хуа Чэна есть ответы на вопросы, которые не дают Цинсюаню спать по ночам. И, зная характер своего друга, Хэ Сюань может с уверенностью сказать — однажды Хуа Чэн расскажет Цинсюаню обо всём. Когда придёт время.