Письма незнакомцу

      Очередное прослушивание на место телеведущего Винсент Уиттман, к сожалению, провалил — продюсеры предпочли ему недалёкого паренька с приятной наружностью, главным достоинством которого были родственные связи с директором телеканала. Винсент мог предложить лишь свои блестящие навыки и харизму: он уверенно держался перед камерой, знал как лучше себя подать, а непростая доля стажёра и возможность наблюдать за влиятельными людьми научили его закулисным играм. Но всего этого было недостаточно, чтобы перебить козырь его конкурента. Любой независимый наблюдатель, не задумываясь, признал бы, что Винсент лучше других подходил для роли телеведущего, а причина для отказа надумана и просто нелепа — речь мужчины недостаточно выразительная и не цепляет внимание слушателей.       Услышав такой отказ, Винсент с трудом сохранил лицо, и вернулся домой, кипя от злости. Его квартирка встретила его темнотой и затхлостью, за которые, впрочем, приходилось отдавать немало денег. Он медленно окинул взглядом своё жильё, сжал кулаки и кивнул самому себе. — Надо продолжать работать…       Винсент сел за стол, положил перед собой белый лист бумаги и задумчиво уставился на него. Даже надуманный упрёк был ему невыносим, он хотел отполировать свои навыки до такого блеска, чтобы ему невозможно было отказать. На мгновение он представил себе картину, как телеканалы сами борются за то, чтобы заполучить его, и на его лица показалась злая улыбка. Надо больше писать, пробовать интересные речевые обороты, добавить жизни своим текстам. Этот холодный бездушный лист перед ним так и просил красочного словца, и Винсент чувствовал, как оно неуверенно зарождается на кончике его языка, но он всё не мог его нащупать. Не вынеся давления пустой бумаги, он раздраженно смял лист и резко бросил его в сторону. — Чушь какая! Это мне-то надо работать над языком? Пусть они свои языки куда подальше засунут, из меня ведущий куда лучше, чем из того бесполезного недоумка! Кипя от плохо сдерживаемой злости, он достал новый лист, и всё так же положил перед собой, заботливо его разгладив. Затем он взял в руки карандаш и перевёл взгляд на него, надеясь, что так он сможет настроиться на рабочий лад. Но слова никак не рождались, всё раздражало: и этот лист, и карандаш, и лица продюсеров, то и дело всплывавшие в памяти. В нём бушевало целое море не выплеснутых эмоций, которые, вопреки ожиданиям, только топили в Винсенте всякое вдохновение.       С горячной решимостью он ударил руками по столешнице, заставляя все предметы на столе подпрыгнуть. Винсент как будто сам удивился своему поступку, но тут же взял себя в руки, убрал от лица непослушные пряди и поправил галстук. — Так, надо проветриться… Накинув на плечи пиджак, мужчина пулей вылетел из своей квартиры, мысленно прикидывая дальнейший план действий. Выжимать из себя слова, которых нет, было совершенно бессмысленно и если он не сменит сейчас остановку, наверняка что-нибудь сломает. Пока он не получил хорошее место на телевидении, бюджет Винсента не мог позволить ему справляться с агрессией таким затратным образом.       Сейчас ему требовался кто-то, с кем можно отвлечься, кто не станет лезть в душу и задавать тупых вопросов. Среди многочисленных приятелей и знакомых, разной степени близости, выделялся Валентино — молодой и амбициозный латиноамериканец, посвятивший себя сфере, о которой в приличном обществе не принято говорить вслух. Винсент же и не искал в компании Валентино ничего приличного, и прямо сейчас он бы не отказался от его услуг.       Валентино вёл преимущественно ночной образ жизни и до захода солнца с большой вероятностью, спал в своей темной, задрыпаной квартирке, которая от жилья Винсента отличалась лишь тем, что по всем комнатам был разлит тошнотворный сладкий запах, накрепко въевшийся в мебель и стены. Время близилось к шести часам вечера, когда Винсент оказался у входной двери своего приятеля. Мужчина уже собрался было постучать, но сперва ещё раз взглянул на часы. Время для визита было приличное. Глубоко замахнувшись, мужчина с силой вдарил по двери, затем ещё и ещё, заставляя весь дом содрогнуться. Внезапно дверь резко распахнулась, и из неё показалось красное от злости, заспанное лицо Валентино, уже открывшего рот, чтобы последними словами проклясть источник шума. — Как же ты долго. С добрым утром, спящая красавица. Не стой столбом и дай мне войти. — И я рад тебя видеть… — Валентино проглотил рвущиеся наружу оскорбления и молча отошел в сторону, пропуская друга внутрь. Накинув на плечи тонкий красный халат, Валентино, без лишних расспросов поплёлся на кухню, чтобы заварить себе и незваному гостю крепкого кофе. Голова трещала после долгой бессонной ночи. — Я не понимаю, да в чём их проблема? — Винсент удобно устроился на мягкой плюшевой софе, закинув одну ногу на ногу. — Я отлично говорю, я прекрасный оратор! — Да, орешь ты прекрасно… — Заткнись, ты понял, о чём я. — мужчина нахмурился, нервно постукивая пальцами. — Чего им только не хватает? Я могу говорить часами напролёт, люди всегда меня слушают! Валентино разлил кофе по двум единственным более-менее чистым чашкам и одну из них поднёс другу. Сам же он расслабленно уселся в кресле напротив, чувствуя, как аромат кофе заполняет его ноздри. — Угу, рот у тебя правда не затыкается, но я переношу твою болтовню лишь потому, что особо в неё не вслушиваюсь. С таким горячим голосом как у тебя, можешь хоть телефонный справочник зачитывать, мне плевать. Винсент скривился, словно съел что-то кислое. — М-да… спасибо за поддержку, Вал. Валентино подмигнул и непредусмотрительно отхлебнул кофе, обжигая язык. Выругавшись, он отставил чашку на кофейный столик, чтобы избежать соблазна повторить свою ошибку. По контуру дна чашки сформировалось чёрное мокрое кольцо расплескавшегося кофе. Винсент продолжил свою гневную речь, полную остроумных метафор и матросских ругательств, то и дело он размахивал руками, подкрепляя серьёзность своих аргументов.            Бурный поток его слов прервался, как только Валентино подскочил с места и двинулся в сторону радио-проигрывателя. Аппарат неприятно зашипел, словно ругаясь, что его потревожили, но ловким движением пальцев мужчина настроил его, и заиграла тихая ритмичная музыка. — И зачем это?.. — Винсент был недоволен. — Может, поучишься у тех типов с радио? — Радио? Эта устаревшая штука для слепых стариков и нищих, которые не могут позволить себе телевизор? — Винсент откинулся назад и слегка подул на кофе, прежде чем сделать небольшой глоток. — Я не настолько отчаялся. На это Валентино лишь пожал плечами. — Я слышал, сейчас популярен какой-то смазливый радио-ведущий… У нас многие слушают его эфиры. Не помню, как его… А… Алр… Алс… — С чего ты вообще взял, что он смазливый? Ты же лица его не видел. — Всё просто, с таким-то голосом он просто не может быть уродцем. Лениво потянувшись, Валентино взял в руку чашку, немного подул на неё и осторожно поднёс к губам, стараясь уловить от неё намёк на жар. Почувствовав, что это безопасно, он сделал уверенный глоток. — Если бы у этого ведущего были хорошие внешние данные, он пошёл бы на телевидение, а не загнивал на радио, которое никто уже давно не слушает… — покачав головой, Винсент дежурно улыбнулся, не давая волю эмоциям. — Возможно, он просто идиот. — Я бы тоже на телевидение не лез, у вас ведь там всё давно куплено. — Зато у вас всё решается через постель. — А разве где-то оно не так? — А разве не везде всё куплено?       Мужчины просидели вместе до вечера, больше не возвращаясь к этой теме. Винсент не выкинул идею с радио из головы, мысленно снова и снова возвращаясь к ней — в предложении Валентино был смысл, но признать, что он может быть прав, было бы просто оскорбительно. Своего друга Винсент считал человеком пустоголовым и простым как пять центов, но за это он и ценил его, понимая, что другого такого удобного во всех отношениях человека найти будет крайне сложно.       Лишь ближе к ночи они разошлись, каждый по своим делам: Валентино ждала его работа, а Винсента — одинокая пустая квартирка.