Жизнь, которую я выбрала

Тобирама пристально смотрит на происходящее перед собой. Он переводит взгляд с мужа на ребенка на руках, затем на патрульный отряд Кейты и мальчика, которого они держат. Его глаза сужаются, когда он пытается понять внезапное и дерзкое заявление Изуны. Его сын? Он не может решить, раздражает его или восхищает дерзость Изуны. Он абсолютно точно знает, что у Изуны нет детей. Ни одного. Тобирама бы это знал. Поскольку его способность к восприятию всё ещё запечатана, он не может почувствовать чакру мальчика, чтобы проверить, насколько они близки по родству. Но он также не помнит и близких кузенов. Когда строили Коноху, Мадара и его кузен Хикаку были последними из основной линии потомков. Он открывает рот, готовый обвинить Изуну в попытке подсунуть ему случайного ребенка из клана Учиха в какой-то нелепой афере, но тут мальчик на руках у Изуны меняет положение. Большие, полные слез глаза встречаются с его взглядом. Тобирама замерзает. Он узнает эти глаза. Кагами. Это имя внезапно приходит ему в голову, увлекая за собой волну воспоминаний — воспоминаний из будущего, которое еще не наступило. Воспоминаний о ярком, талантливом ученике, которого он когда-то наставлял. О мальчике, чья преданность и блестящие способности выделялись даже вопреки невероятным трудностям. На мгновение настоящее исчезает. Он видит Кагами таким, каким тот станет в будущем — способным молодым шиноби, уравновешенным и преданным Конохе. Но сейчас… этот Кагами крошечный. Хрупкий. Он дрожит от страха, цепляясь за Изуну, словно от этого зависит его жизнь. Тобирама тяжело сглатывает, заставляя себя дышать, вернуться в настоящее. Кейта делает шаг вперед и протягивает руку, готовый схватить мальчика. «Нет!» — кричит Кагами, ещё крепче сжимая одежду Изуны, и слёзы льются по его щекам. Решимость Тобирамы рушится, и его самообладание выходит из-под контроля. «Руки прочь от моего сына», — резко говорит он. Кейта и его отряд замирают. Растерянные и неуверенные, они смотрят на него, молча задавая вопросы. Один из них поворачивается к Хашираме, явно надеясь на подкрепление. Но Хаширама даже не замечает напряжения. Его лицо озаряется улыбкой, когда он наклоняется вперед, чтобы получше рассмотреть ребенка на руках у Изуны. Его улыбка широка и полна тепла. «У меня появился новый племянник?» — спрашивает он с восторгом. «Он такой милый! Как его зовут?» Изуна крепче прижимает Кагами к себе. «Кагами», — говорит он спокойным голосом, несмотря на царящий хаос. Взгляд Тобирамы переходит на старшего мальчика — лет одиннадцати или двенадцати — все еще связанного и неподвижно стоящего рядом с патрульным отрядом. «А тот, что другой?» — спрашивает он. Выражение лица Изуны смягчается. «Казуки, — отвечает он. — Он мой ученик». Тобирама внимательнее рассматривает Казуки, нахмурившись. Почему он его не узнает? Погиб ли Казуки в оригинальной временной линии, оказавшись в эпицентре насилия до объединения кланов? Эта мысль тревожит его больше, чем он хочет признать. «Где его родители?» — спрашивает он тихим, но твердым голосом. Лицо Казуки становится суровым, но боль в его глазах очевидна. «Они мертвы», — говорит он бесстрастно. Тобирама никак не реагирует, но ответ оказывается для него гораздо тяжелее, чем он ожидал. «А как же тети, дяди или бабушки с дедушками?» «Они тоже мертвы», — говорит Казуки напряженным голосом. «У меня остался только Изуна-сенсей». Тобирама смотрит на Изуну. Его лицо нечитаемо. Тобирама поворачивается к Казуки. «Ты хочешь остаться учеником Изуны?» Глаза Казуки расширились от удивления, и даже Изуна выглядел озадаченным. «Да», — быстро отвечает Казуки ровным и уверенным голосом. Тобирама слегка кивает, решение принято. «Тогда ты тоже под моей опекой. Отпусти его», — говорит он Кейте. Патрульный отряд колеблется. В воздухе витает напряжение. Один из них открывает рот, пытаясь возразить: «Но…» Тобирама перебивает его. Его голос холоден и полон решимости. «Помни наши законы. Дети-сироты становятся подопечными своих учителей, пока не достигнут совершеннолетия. Изуна — его учитель. А поскольку Изуна женат на мне, то теперь этот мальчик — наш подопечный». Логика ясна. Шиноби это знают. Скрепя сердце, они отпускают Казуки. Он спотыкаясь шагает вперёд, ноги дрожат. Сначала Тобирама предположил, что проволока ниндзя перекрыла ему кровообращение. Но затем он заметил, что Казуки держится за бедро. Тобирама присел перед ним на корточки, сузив глаза от беспокойства. «Ты ранен?» — спрашивает он. Казуки кивает, прикусывая губу, чтобы скрыть гримасу недовольства. «Покажи мне», — говорит Тобирама, его голос становится мягче, но всё ещё достаточно твёрдым, чтобы успокоить. Казуки колеблется. Затем медленно закатывает штаны, обнажая тугую окровавленную повязку на бедре. До Тобирамы доносится слабый запах засохшей крови и инфекции, и он сжимает челюсти. Ничего не говоря, Тобирама подкладывает под мальчика руки и осторожно поднимает его. Казуки слишком худой — слишком истощенный для своего возраста. Он явно недоедает. Тот факт, что никто не заметил этого или не позаботился о его ране раньше, наполняет Тобираму тихой, кипящей яростью. «Риса, — кричит он через плечо спокойным, но твердым голосом, — принеси из шкафа два запасных футона и постельное белье. А потом попроси присмотреть за Харуки и Каэдэ». Он поворачивается к патрулю, приведшему мальчиков. «Вы свободны. Дальше я сам разберусь». В его тоне нет места для возражений. Шиноби переглядываются, явно испытывая беспокойство, но подчиняются и уходят. Тобирама с привычной легкостью, но осторожно, вносит Казуки в дом. Поднявшись наверх, он заходит в одну из неиспользуемых комнат и аккуратно опускает Казуки на татами. Мальчик морщится, страх и боль искажают его лицо. Тобирама тихо и спокойно успокаивает его. «Это займет всего лишь мгновение», — говорит он. Он осторожно снимает с Казуки штаны и разматывает повязку. Рана под ней оказалась хуже, чем ожидалось — воспаленная, красная и опухшая. Инфекция явно находится в запущенной стадии. Жар, исходящий от кожи Казуки, — явный признак лихорадки, и быстрое обследование с помощью медицинской техники ниндзюцу это подтверждает. У Тобирамы перехватило дыхание. Инфекция попала в кровь. Если не начать лечение в ближайшее время, Казуки не переживёт ночь. Но Тобирама не позволяет этому отразиться на его лице. Годы войны научили его сохранять спокойствие в самые ответственные моменты. И всё же, в груди у него сжимается сердце. Он не позволит этому мальчику умереть. «Аниджа!» — его голос спокойный, но полный тревоги, когда он зовет брата. Спустя несколько мгновений появляется Хаширама, и выражение его лица мгновенно меняется с любопытного на серьезное, как только он видит рану. Изуна следует следом, все еще держа на руках дрожащего Кагами. «Что случилось?» — спрашивает Хаширама, опускаясь на колени рядом с Тобирамой. Его чакра вспыхивает от беспокойства. «Это плохо, — тихо говорит Тобирама. — Заражение крови. Ему срочно нужна помощь». Изуна ахает, его чакра вспыхивает от паники. «Нет», — шепчет он, еще крепче обнимая Кагами. Ребенок прижимается лицом к плечу Изуны и всхлипывает. У Казуки перехватывает дыхание. Он дрожит. «Я... я умру?» — спрашивает он едва слышно. Тобирама твердо кладет руку на плечо Казуки. «Нет», — уверенно отвечает он, встречаясь взглядом с мальчиком. «Аниджа — лучший медик в Стране Огня, вероятно, лучший во всех странах стихий. С тобой все будет в порядке». Хаширама быстро и благодарно смотрит на Тобираму, прежде чем полностью сосредоточиться на ране. Из его рук исходит зеленая целительная чакра, и он начинает работать в тишине, нахмурив брови от сосредоточения. Тобирама подвинулся рядом с Казуки и осторожно откинул влажные волосы со лба мальчика. «Ты храбрый», — сказал он спокойным и ровным голосом. «Храбрее многих взрослых шиноби, которых я встречал. Просто держись». Казуки всхлипывает, но кивает, слезы перестают литься ручьем, когда он прижимается к спокойному объятиям Тобирамы. Изуна опускается на пол неподалеку, нежно поглаживая волосы Кагами. Его взгляд не отрывается от Казуки. «С ним все будет в порядке, правда?» — спрашивает он тихим, но напряженным голосом. «С ним все будет в порядке», — твердо говорит Тобирама, хотя тяжесть в груди у него до сих пор не спала. Минуты тянутся медленно. Наконец, Хаширама откидывается назад, зеленое свечение его чакры угасает. «Отравление прошло, и рана заживает», — мягко говорит он. «Ему нужен отдых и полноценное питание, но сейчас он вне опасности». Казуки с трудом выдыхает, его охватывает чувство облегчения. «Видишь?» — говорит Тобирама, слегка сжимая плечо мальчика. — «Я же говорил, что он самый лучший». Казуки кивает, глаза полуприкрыты от усталости, но светятся доверием. «Спасибо», — шепчет он, голос его хрипит от волнения. Тобирама переключает внимание на Кагами, который крепко цепляется за шею Изуны. Маленькое тело мальчика дрожит, хотя он явно пытается сохранять храбрость. «Позвольте мне взглянуть», — говорит он, его голос становится мягче обычного, и он жестом просит Изуну немного опустить Кагами. Изуна колеблется, но кивает, поправляя хватку, чтобы Тобираме было удобнее. Кагами смотрит на него широко раскрытыми, полными слез глазами, неуверенно. Тобирама в ответ дарит ему спокойную улыбку. «Это не больно», — обещает он, активируя диагностическое дзюцу и мягко проводя им по телу Кагами. Мальчик слегка вздрагивает от прохладного прикосновения чакры, но замирает, наблюдая. После завершения сканирования Тобирама немного расслабляется. Никаких ран, кроме нескольких синяков. Никаких признаков болезни. Только явные признаки истощения. Кагами слишком худой, его ребра видны сквозь потертую ткань рубашки, но ничего более серьезного нет. «С тобой всё в порядке», — говорит Тобирама, встречая взгляд Кагами спокойным взглядом. На его губах появляется лёгкая улыбка, но красные глаза остаются серьёзными. «Просто немного недоедал. Мы это исправим». Кагами моргнул, удивленный мягкостью тона Тобирамы, затем снова спрятал лицо в плечо Изуны. Тихо вырвалось «спасибо». Тобирама встает и обращается к Изуне, его тон возвращается к привычной твердости. «Оба мальчика истощены. Им нужно полноценное питание — сбалансированное, регулярное и богатое питательными веществами. На это потребуется пара месяцев, но они должны полностью выздороветь». Изуна медленно выдыхает, напряжение в его чакре немного спадает. «Спасибо, Тобирама», — искренне говорит он, переводя взгляд с себя на Хашираму. «Спасибо вам обоим». Хаширама ухмыляется, отмахиваясь от благодарностей взмахом руки. «Всё в порядке. Эти мальчики теперь как семья, не так ли? А семья заботится друг о друге». Нежная теплота в словах брата трогает Тобираму за живое. Он слегка кивает, принимая сказанное, ничего не говоря. «Казуки может занять эту комнату», — говорит Тобирама, указывая на скромное помещение, где сейчас спит мальчик. «Кагами займет соседнюю». Изуна смотрит на него непроницаемым взглядом, затем кивает. Кагами, всё ещё прижавшись к Изуне, с любопытством выглядывает на Тобираму. «Аниджа сделает им мебель», — добавляет Тобирама, бросая многозначительный взгляд на брата. Хаширама тихонько смеется. «Все, что он не сможет сделать сам, мы купим завтра. Швее придется снять мерки. Кагами пока подойдет старая одежда Харуки, но у нас нет ничего подходящего по размеру для Казуки». «Мы справимся», — говорит Изуна тихим, но уверенным голосом.