Это НЕ знакомство с родителями!

Человек всегда предполагает, а Бог — располагает. Петя устал предполагать, на что его испытывали. Терпение? Смирение? Абсолютное принятие? Он не знал. Хотя ещё оставалась вероятность, что не божественное это испытание, а наоборот — дьявольская сладостная ловушка, сеть, в которую он угодил, так ещё и завернулся в кокон поуютнее. Но вот он здесь, в США, где-то в паре часов езды от столицы. За спиной — десятки откатанных за сезон программ. К межсезонью он вползёт бездыханным, выжатым крепко, до косточек. Но в этом было своё удовольствие. Работа сделана, и сделана на тот максимум, на который Гуменник был в принципе способен. Даже если этого никто от него не ждал. Лес за окном завораживал. Ещё бы не лезли в глаза волосы, которые от здешней воды пушились сильнее обычного, и было бы вообще славно. Но Петя привык довольствоваться тем, что жизнь даёт. Даже если в каких-то невменяемых концентрациях. — Красиво, да? Вон там, — Малинин, секунду назад поправляющий на диване подушки, в одно мгновение оказался задницей на подоконнике и уже тыкал пальцем туда, откуда Петя предполагал, что всходило солнце. — Там дорожка и a boat. Ей никогда не пользуются, но она стоит. My dad has hyperfixation in secluded places, you know. Петя знал, но кивал, будто слышал впервые. Он привык изучать материал заранее, готовиться ко всему, как следует, так что, конечно, он изучил вдоль и поперёк биографию родителей Ильи. Ту её часть, что была доступна СМИ и интернетным теориям заговора. Первая победительница чемпионата четырёх континентов, замужем за многократным чемпионом Узбекистана. Легендарный восемьдесят первый номер «Бостона», замужем за лучшим игроком Национальной хоккейной лиги. Переизбыток чемпионства в крови. Так что неудивительно, что Илье на месте не сиделось практически никогда. Он забрался на подоконник с ногами, уложив подбородок на колено. Ему хотелось впечатлить. Утянуть с собой сразу в гущу событий. Петя плавал достаточно уверенно, чтобы не тонуть в первые же несколько секунд. Сдержанно кивал, следя за тем, как переключалось внимание Малинина. — В Канаде дом круче, там panoramic windows, and a lake, and also a forest, but different… — Часто там бываешь? Илья закусил губу и неопределённо пожал плечами: — Not really. Времени нет. Гуменник понимающе кивнул, но спрашивать про нагруженный график не стал. Жизнь научила, что таким людям, как Илья, лезть в душу не надо. Если полезть без предупреждения, то может и подорваться, а так, если немножко подождёшь, то дверь и сама разблокируется. — Сейчас фото найду. Правда я там совсем kid. Покачивая головой, будто у него играла в невидимых наушниках какая-то музыка, Илья вытащил телефон, который не проверял целый час. И то потому, что они потрошили чемоданы и наводили порядок на полках. Малинин ворчал на бесконечные подарочные пакетики из Казахстана, пока не заткнул рот пастилой (из такого же подарочного пакетика, к слову). Хотя тишины надолго не хватило — Петя из душа слышал, как эти двое топали и ржали, как настоящие кони. Так что замолчавший Илья — бесценный момент. Гуменник размял плечи, слыша, как хрустят суставы. Илья сразу поднял взгляд, подозрительно щурясь. На экране остались недра айфоновской галереи. — Спина болит? Если не дать ответ сразу же, то это будет засчитано не в пользу Пети. Но ему нормально, правда. Банальная усталость после долгих перелётов. Да и кресла в самолётах не то, чтобы ортопедические. — У меня в рюкзаке мазь. Разрешённая. Wait a minute… — Илья. — Петя успел перехватить это неугомонное существо за локоть, за что получил крайне возмущённый взгляд. — Нам хватает one disabled person. Гуменник подвис. Нам. Для Пети до сих пор удивительно, как ему выдали прописку на это эфемерное «нам», где он, — по его собственному мнению — ни к селу, ни к городу. Причем такую прописку, что смахивала на второе гражданство, со всеми правами и льготами. Одна из них — выдерживать волну заботы от Малинина, который теперь упрямо подталкивал его к дивану всеми способами. Петю забавляло, как сам Илья бесился, стоило его лишний раз спросить «всё в порядке?». Вероятно, он считал, что заботы заслуживают все кроме него самого. Петя был уверен, что всё пройдёт после нормального сна на чём-то, что не было креслом в самолёте или скамейкой в раздевалке. Илья с его уверенностью не считал нужным считаться. — Take off your… что это? — Малинин поморщился, выражая всё своё презрение к широкой оверсайз футболке, и дёрнул за плечевой шов. — Мешок? Тр-ряпка? Петя откинулся назад на локти, с интересом наблюдая, как меняются эмоции на лице Ильи. С него мультики, наверное, хорошо рисовать. Петя больше по музыке, но что-то в других сферах искусства понимал. — Ты решил меня раздеть? — И это тоже! Перевернись. Петя даже не сразу понял, что это приказ. — Зачем? — Массаж, — сказал Илья так, будто это было очевидно. — Ты хрустеть like an old door. Петя хмыкнул, но послушно перекатился на живот. Диван оказался мягче, чем он ожидал, и плечи почти сразу расслабились. Если бы кто-то додумался их сфоткать, над Петей бы долго и очень тщательно ржал Влад. Потому что в какой это вообще вселенной возможно, чтобы кто-то так нахально сидел на Пете, да ещё и кто? Бог квадов! За бесплатно ему плечи мял, да ёрзал туда-сюда, как кот, который никак не может улечься для сна. — Волосы эти твои, — ворчал Илья сверху, а сам прочёсывал их сквозь пальцы, почти как маньяк. — Что? — Мешаться. — Так забери их. Петя приподнял руку, на которой болталась растянутая пластиковая резиночка. Илья снова заёрзал, успев горячими ладонями облапать его спину. — В косичку? — А ты умеешь и такое? — I have a sister. — Самодовольно фыркнул Малинин где-то там, наверху, очень-очень далеко от мягких подушек, которые манили в полудрёму. — И иногда Эмбер делаю hair styling. Вот эти вот… Руки Малинина пропали на пару секунд, пока он пытался вспомнить, как на русском назывались локоны. Это тоже Петю забавляло. Он сам не то, чтобы прям знаток английского. Словарного запаса хватает ровно настолько, чтобы не потеряться в другой стране и осмысленно говорить на камеру, если спросят. — Ну ты понял. — Пальцы Ильи снова закопошились у Пети в волосах. — Понял. Талантливый человек талантлив во всем — от четвертных прыжков до плетения косичек. Петя не видел, но мог представить, как от старания Илья двигает губами, прикусывает щёку. Он на его волосы покушался с самого начала общения, а для Пети это всё немного… личное. Кроме семьи и тренера что-то с его волосами позволено делать, может быть, Лизе? Ане? Из парней в сборной так вообще на пушечный выстрел никого не подпустишь, потому что у всех руки крюки кроме, пожалуй, Жени. Но вряд ли у Семененко возникнет спонтанное желание превратить Петю в русскую версию Леголаса. Илья так осторожничал, что даже ни разу не потянул за прядь слишком сильно. Устроился сверху, будто всегда там сидел, как птичка на жёрдочке. Колено упёрлось в матрас рядом с бедром Пети. Дыхание обожгло шею, когда Илья невзначай сдул выбившиеся волосы из причёски. — Well, — Малинин навис над ним так, что края его футболки касались Петиной спины. Костяшками надавил рядом с лопаткой. — У тебя всё тут… забито. Петя согласно промычал, прикрыв глаза. Попытался устроиться удобнее, расслабить как-то мышцы, чтобы не казаться таким уж бревном. Илья надавил чуть ниже, и стало неприятно, Гуменник совсем чуть-чуть дёрнулся. Вместо обезболивающего были губы Малинина, и это уже совсем край. На секунду повисла тишина, которую Петя решил переждать. А потом началось. — Короче, — Илья провёл горячими ладонями вниз, к пояснице, а затем обратно, — план такой… Он говорил, не переставая мягко проминать мышцы. Петя мог примерно представить линии, по которым Малинин вёл, — явно делал массаж не в первый раз, и не в пятый. Базово понимал, как мышцу сначала разогреть, а потом расслабить. Но в отличие от обычного спортивного массажа это не походило на пытку, где тебя бьют во все болючие места. — Сначала дойдём до воды. Тут минут пять. Ну… десять, если идти через лес. Но лес лучше. Сейчас не так мокро, поэтому грязи нет. Or did you only take one shoe? Большой палец снова нашёл какую-то точку рядом с рёбрами, и Петя тихо выдохнул в подушку. Илья это заметил. Он повторил движение, уже аккуратнее. — Рядом town, мы можем, ну… — Илья замялся на секунду, шмыгнув носом, — съездить смотреть. Тихий город, but есть пара кафешек. Я там не был, на картах смотрел. Вдруг заедем? Или с собой в машину возьмём. Руки снова поехали вниз по спине, потом вернулись обратно. Петя слушал вполуха. Илья всё время двигался. Чуть съезжал с его задницы на бёдра, чтобы помучить ещё и поясницу, совершенно не задумываясь, как это выглядит. Или наоборот — очень даже понимал. А ещё говорил не останавливаясь. — Перед сном go for a run. Если Миша не идёт, то можно вдвоём, но он пойдёт, you know. Форму нужно держать. — Петя пробухтел что-то в ответ, разморенный теплом от рук Малинина. — И потом можно попкорн сделать. Или пасту. Я умею. Ну… more or less. — Ты всем гостям такие программы расписываешь? — Подушки, в которые Петя уткнулся лицом, скрывали его улыбку. А вот Малинин зашипел, как недовольный кошак. Ещё и щипнул за бок мстительно, но быстро остыл. Наверное, даже растерялся. — I just… — Илья запнулся, переключая языки в голове. — Ну… подумал, что вам не хочется сидеть дома весь день. — Он снова заёрзал, убрав руки со спины совсем. — Что скажешь? Не нравится? Петя подумал, хотя голова соображала туго. Вспомнил все вводные данные. Прикинул, сколько времени осталось до ночи. — Нравится. Руки сразу ожили. — Good! И ровно в этот момент дверь распахнулась. Петя по инерции приподнял голову, чтобы оценить степень угрозы спокойствию. — Я словно был в раю!.. Блин, Петь, сделаешь укол же, да? — Миша появился на пороге с полотенцем на плечах и мокрыми волосами. Шорты и свободная майка ещё липли к коже, подчёркивая все изгибы спортивного тела. — У тебя рука такая лёгкая. Я так не умею. Шайдоров неторопливо прикрыл дверь в ванную и подошёл к дивану, вытирая лицо краешком полотенца. По привычке встряхнул головой, и холодные брызги тут же полетели во все стороны. — Там же был фен! — Мгновенно взвился Илья, даже не думая слезать с Пети. Миша непонимающе нахмурил брови, затем до его мозга дошло, какой момент он прервал. Но вместо сожаления и раскаяния лицо озарила шкодливая улыбка. Ничего хорошего она не сулила. Абсолютно ничего. Конечно же, Миша, выслушав недовольство хозяина дома, важно кивнул, приняв всё к сведению. И затряс головой ещё сильнее. — You are not a dog, придурок! — Илья закрыл лицо руками, на футболке появились следы от капель. В попытке спрятаться от мокрой атаки Малинин съехал набок. — Миша! Шайдоров хрипло рассмеялся, ещё и сверху добавил мокрым полотенцем Илье по заднице. Широкий диван давал пространство для манёвра, но не для трюков, так что Малинин еле удержался на диване после кривого кувырка. Тело выдало это, наверное, по привычке. И всё равно Илье прилетело полотенцем, в этот раз по спине. — Какой ты медленный. Петя облокотился на подушки, наблюдая за тем, как Миша в очередной раз нарывается на неприятности. — Я быстрый! — Прошипел Малинин, схватившись за подлокотник. Глаза его зло сверкнули. — На льду, может быть. Шайдоров не собирался сбегать или прятаться. Поставил одно колено на диван, махал полотенцем, как лассо, ещё и губы довольно облизывал. Совсем не похоже на того воспитанного юношу, интервью с которым разлетелись после Олимпиады. Цирк, да и только. А Петю пригласили в партер, на самое лучшее место. Они не двигались несколько секунд и взгляд друг от друга не отрывали тоже. Очень похоже на котов, которые у помойки друг на друга шипели, а затем кружили с круглыми спинами, готовясь выпустить когти. Первым не выдержал Илья, и одна из маленьких милых подушек полетела в голову Миши. Тот её легко отбил, а Петя еле успел согнуть ноги в коленях, чтобы по ним не проскакал Шайдоров. Ноги Гуменнику ещё были дороги, пусть и все в синяках, мозолях и ссадинах. Миша рывком потянул Малинина за ноги под возмущённый смех. Снова полетели подушки, которые Илья успел схватить, одна из них срикошетила Пете в плечо. На таком маленьком поле битвы Швейцарией оставаться невозможно. Но, пока Петя думал, взвешивая все за и против, Миша уже уселся на бёдрах Ильи, удерживая его ноги. Мелкие брызги из-за возни летели во все стороны… Но, ладно, это весело. — Two against one is unfair! Илья отбивался, как мог. В ход шло всё: толчки, пинки, сжатые кулаки. Но Миша умудрялся удерживать его, с помощью полотенца защищая себя от болезненных щипков. Илья же сильный, мускулатура крепкая, наработанная за годы акробатики, прыжков и силовых тренировок. Но и Петя всё-таки тоже фигурист, не лыком шитый, в зале и на ОФП торчал постоянно. На пару минут сдержать накаченные и жутко сексуальные руки Малинина сможет. А Миша, почувствовав абсолютную безнаказанность, закрыл лицо орущего от несправедливости Ильи подушкой. То, что все грандиозные планы Ильи пошли коту под хвост, Петю совсем не удивило. И то, что тот мгновенно отрубился, стоило хоть на пару минут успокоиться, тоже не оказалось новостью. Гуменник только поднял упавший после бойни плед, и накинул на уснувших парней, потому что Миша отключался в любой момент и в любом положении моментально. А у Пети ещё куча дел. Домашка, например. Конспект лекции. Сообщений пятьдесят от Влада, пара сообщений от Вероники Анатольевны по поводу программы тренировок дома. В апреле остались последние пару первенств отпрыгать и всё, он наконец-то свободен. Правда, сессия… Так Петя и провёл следующие часа три. Найти пароль от вайфая, который был написан на стикере холодильника огромными жирными цифрами, оказалось вообще несложно. Как и сварганить на скорую руку очень поздний завтрак. Все остальные проблемы по поводу завтрашнего вечера Гуменник отложил до момента, когда не кончатся бесконечные конспекты, которые ему скинул одногруппник. Работе время, а лишней неоправданной тревоге — место за дверью. Пора уже тренировать принятие. Потому что у Пети никогда не было проблем с тем, чтобы скрывать то, что он думал. А на Олимпиаде этот навык раскачался на максимум, пока он наматывал километры по Милану, лишь бы не думать, не думать, вообще не думать о прокате. Он не подросток. Взрослый человек, который понимает, чего ему будет стоить показать слабину. Если он напряг в сборной выдерживал с лёгкой улыбкой, то притвориться скромным вежливым русским завтра перед именитыми спортсменами — раз плюнуть. Телефон незапланированно задребезжал, и Петя едва не уронил тетрадь с конспектами на пол, пока пытался его выключить. Громко же. А в соседней комнате чемпионы спят — грешно будить. Наспех подключив наушники, Петя ответил Дикиджи, который без перебоя повторял: — …ответьте Базе. Гуменник, вызывает База. Срочно ответьте Базе. Гуменник, вызывает База. — Да слышу я, — шикнул Петя, собирая перепутанные листы обратно во что-то внятное. — Что случилось? — Мне скучно. — Сходи попрыгай. Влад прокряхтел, заваливаясь на свою скрипучую кровать, и промычал в телефон: — Я напрыгался на шоу. С меня хватило. Я разваливаюсь. Петя приблизил на ноутбуке фотографию, чтобы разобрать чужие закорючки. — Тогда иди спи. У них же там, в Питере, уже ночь. Пусть нормальный режим сна в сезон — большая редкость. Но Петя бы не отказался поспать, например. — Сам знаешь куда сходи, Петручо? Нашёл новых друзей и всё, старый добрый Владик больше не нужен, так у тебя, получается? Ну-ну… Больше шутка, конечно, но с двойным дном. Потому что Дикиджи мог сколько угодно косить под дурачка на тренировках или перед камерами, но таким уж дураком он не был. И если первые дни после Милана Петя мог как-то оправдываться, что он такой заторможенный после Олимпиаде, что в телефоне залипает из-за новых знакомых с международки, что творчество фанатов смотрит, то сейчас, когда прошло больше месяца, а Петя, чёрт его возьми, потратил не хилую такую сумму на билеты в США, всё, отмазки адекватные кончились. И у Влада были все причины считать, что Олимпиада затмила и без того странному Пете мозги, а старые русские друзья вдруг потеряли важность. — Я не нашёл новых друзей, — устало сказал Петя, потирая переносицу. — Я просто в гостях. — Ага, — моментально оживился Влад. — В гостях. У олимпийского чемпиона. Нормальные у тебя гости, Петручо, мне б так, но Илона не пустит… Петя открыл рот, чтобы как-то оправдаться что ли, но на кухне тихо скрипнула дверь. Блин, всё-таки звонок кого-то разбудил. Петя разочарованно вздохнул, поражаясь собственной глупости — сразу надо было на беззвук ставить. Конспекты ушли на второй, а то и третий план, потому что взгляд сразу притянулся к Илье, который босыми пятками шлёпал по полу. Волосы после сна торчали во все стороны, футболка перекосилась на плечах, а взгляд был ещё мутный. Несколько секунд он просто смотрел на Петю, щурясь от света за окном. Влад трещал про сегодняшнее шоу и Трубадура. Петя следил за тем, как Илья доставал минералку из холодильника. — Ты вообще меня слушаешь? — Ага, — Петя невпопад кивнул, благо, что Влад этого не видел. — И что ты им сказал? Малинин сначала непонимающе нахмурился, явно не понимая, с каким призраком тут разговаривал Гуменник. Потом заметил наушники, и его брови хитро поползли вверх. — Ну? — продолжал Влад в телефоне. — Я жду отчёт. Реально у Малинина батя такой брутальный, как на фотках? Или это всё обман пиарщиков? — Чего? Каким образом их разговор сошёл до Ильи Розанова? — Я говорю, нормальный мужик этот Розанов, нет? А то про него в инете всякое пишут… — Нормальный. — И на русском говорит? Петя кивнул, как бы спрашивая Малинина, чего он тут так подозрительно стоит. Илья прокрался к нему, не отлипая от бутылки, и с любопытством рассматривал бумажки и ноутбук, чуть постукивая пальцами рядом с ладонью Пети. — На русском. Влад стал распинаться про хоккей, в котором Петя вообще не разбирался. Ему льда по жизни хватало. А пальцы Ильи борзо добрались до телефона, который лежал экраном вверх. Фотку Влада из телеграма сразу узнал, так что глаза Ильи возмущённо расширились. — …А я, короче, говорю им, — продолжал Влад, — что вы там тренируетесь. Вон, Вероника Анатольевна подтвердит, идите спросите, чё тут болтаете всякое. Петя вздохнул. — Правильно говоришь. Илья, стоявший рядом, заинтересованно наклонил голову. Потом очень медленно отставил бутылку, шкодливо закусывая губу. — Даже не думай. — Одними губами прошептал Гуменник. Илья очень даже думал. Через секунду звук из наушников пропал, переключившись на громкую связь. — Это всё тиктоки, я тебе говорю. Заразная херня. — Влад явно распалялся, шуршал там чем-то. — Малинник, малинник, малинник… Я заебался скипать. Илья изумлённо вытаращился на телефон, а потом на Петю. Ткнул его коленом под столом. — …алгоритм решил, что я ваш главный фанат, — продолжал Влад, ничего не подозревая. — Я листаю, а там вы с Малининым. Потом опять вы. Потом опять. Там знаешь, что через нейронку делают? Лучше не знать. Малинин, понимающий из торопливой болтовни ровно половину, до сути дошёл быстро. Петя попытался увильнуть от его загребущих рук, но вышло слабенько. Может, он не сильно старался. Но на всякий случай прикрыл рот рукой, чтобы не выдать чего-то этакого, пока Илья решил наглаживать его бедро. — Отвечаю, наши девочки уже фанфики строчат. А то, что я тебя по жопе каждые соревы бью, это вообще им без разницы! Но я не лох, — продолжал Влад с гордостью. — Я им сказал: обломитесь. Он с собой Мишку Шайдорова прихватил. Так что всё у них там скучно. Илья мстительно сжал пальцы чуть выше колена и беззвучно прошептал: — Что он делает на соревнованиях?.. — Так что все тебе теперь завидуют. Ты там, получается, с двумя олимпийскими чемпионами тусуешься. Блатной. Илья важно кивнул, сразу задобренный такой лестью. Только руку так и не убрал, подошёл вплотную, и вот уже наушники за ненадобностью оказались на столе. — Это случайно получилось, — оправдался Петя и подавил вздох от того, как Илья прошёлся губами по изгибу шеи. — Ага, случайно. В уши мне не ссы, братан. Во-первых, — Влад прокашлялся, видимо, грыз там что-то втихую не по диете, — реально важный вопрос есть. Петя заранее напрягся, а Илья запыхтел ему в ухо. Мало приятного, если честно. Особенно, когда надо молчать в тряпочку и не заводиться, как старый мопед. — Автограф у Холландера возьмёшь? Мне не для себя, так, для друга… Илья одобрительно закивал, почти что грудью ложась на Петю. Спинка стула неодобрительно скрипнула, но этот звук потонул в помехах связи. — Хорошо, — выдавил из себя Петя, неосознанно откидывая голову, чтобы его мучили ещё сильнее. — Кайф! Второй вопрос, — продолжал Влад. — Кошек уже видел? Где фотки? — Нет. — Как это нет? — возмутился Влад, а губы Ильи замерли рядом с мочкой. Влажный звук напрочь отбил в Пете здравые извилины, которые могли думать. — Половина тиктока — это кошки Малинина! Одна белая, а вторая чушка такая, прям как ты. Илья оскорблённо укусил его за ухо, из-за чего с губ Пети вырвалось что-то среднее между стоном и хрипом. Он поторопился схватить телефон, чтобы как-то ситуацию исправить, но Влад, кажется, всё прослушал. Зато Илья решительно развёл ноги Пети сильнее, свободной рукой полез в карман шорт, чтобы потом с самодовольным лицом открыть какое-то видео, где бегали две кошки. Действительно, одна белая, а вторая чёрная. И вообще это видео было в чате на троих. В телеграме. Даже лайк от Пети стоял. Но что у Пети сейчас только не стояло… Гуменник тяжело сглотнул, провожая взглядом губы Ильи. — И третий вопрос, — продолжал Влад. — Самый важный. Шайдоров рядом? Если бы Илья хлебал до сих пор свою минералку, то подавился бы от смеха. Смешно ему было, да? А Пете вот не очень. Его тут распяли, как бабочку в коллекции натуралиста. И шею обслюнявили, холодно ведь. И ещё хочется. — He’s sleeping. — Шепнул Илья, запуская пальцы в волосы Пети, чтобы повернуть его голову и снова припасть к шее. Мелкий вампир. Упырь. Пиявка. — Он спит, — повторил Петя, схватившись за краешек стола, чтобы не навернуться со стула. — Чего? — Не расслышал Влад. — Он спит. — Блин, — Влад расстроенно шмыгнул носом. — А я спросить хотел. — Что? Петя вот тоже спросить хотел, откуда в Илье столько наглости и присутствует ли у него вообще совесть, что он так безнаказанно зацеловывал его, кусался, горячими пальцами шарил по животу, игриво натягивая шнурки спортивок. — Он в доту играет? Илья разочарованно фыркнул. Как будто сам не задротил в играх в свободное время. — Просто если да, может, к нам на пару каток зайдёт, — продолжал фантазировать Влад. — Представляешь: ты, я и олимпийский чемпион. Да мы пацанов одной левой разъебём! Ага, Илью в эту тусовку звать не хотели. За что он поспешил отомстить, но почему-то Пете, а Петя вообще не при чём, он куда хочешь его позовёт, правда. Но не на звонок с Владом, нет. Потому что сейчас Гуменник сгорит со стыда, а кровь пойдёт из носа от повышенного давления и губ, которые блуждали по шее. — Влад, — эту пытку нужно было заканчивать. — А? — Ты мне зачем звонил? — Во-первых, я соскучился. Илья резко отстранился, чем вызвал недовольный вздох у Пети. Поднял брови возмущённо, словно поймал Гуменника на предательстве, не меньше… — Во-вторых… — Влад замялся. — Есть один момент. Петя не мог перестать смотреть на искрящиеся от недовольства глазёнки Малинина. А ещё не мог не чувствовать, как рука Малинина надавила на пах, а это было очень, очень, плохо… — Петручо, ты же мой брат, правильно? Петя тихо выдохнул, сжимая челюсти. — Ага. — Значит так. Илья заинтересованно наклонил голову, игриво очерчивая пальцами контур вставшего члена. Ещё и губу прикусил, кончик языка высунул, дразня. Мудак же, ну правда. Пете плохо так думать. Но иначе не получалось. — Все кринжовые фотки оттуда — мне. И если ты узнаешь секрет квадов у Малинина… Взгляд Малинина явно намекал, что будет с Петей, если он этот секрет кому-то расскажет. — …ты первым делом рассказываешь мне. — Влад. — Я серьёзно. Жалко тебе что ли? Пальцы Ильи остановились, и вот тут правда было жалко, очень жалко, Петя от жалости сейчас по стулу растечётся и обратно в человека не превратится. Падёт и духом, и телом, и всем достоинством, что накопил за двадцать с хвостиком лет. — Я… — помрёт он сейчас, Владик, миленький, дух испустит. — Я тебе ничего не обещаю. — Эй, — возмутился Влад. — Так не пойдёт. Илья издевательски кивнул и собрался руку убрать, но Петя поддался вперёд, ведомый искушением и желанием, чтобы пытка над ним не прекращалась. Перехватил за запястье, замерев прямо напротив вылупившегося Малинина. — Мы же команда. Петя почувствовал, как терпение сыпалось ему под ноги. — И вообще, у меня ещё вопрос. Точнее, теория. Чисто по теории вероятностей, какова вероятность, что Дикиджи перестанет быть его другом, если Петя сейчас звонок сбросит? Но Илья, словно прочитал этот порыв у него в глазах, сам спас телефон от скорой смерти и убрал его за спину. Интересно ему стало. — Они с Шайдоровым случайно не мутят? Ну, Илья Малинин. Я такие тиктоки тоже видал. Илья смотрел на Петю совершенно серьёзно, будто это вопрос жизни и смерти был. А потом беззвучно рассмеялся почти ему в губы. — Потому что, — продолжал Влад, которому похоже нравилось говорить самому с собой, — Миша вообще-то из Казахстана. Четыре пересадки после чемпионата мира, между прочим. Вот ты бы ради Жэки так полетел? — Нет. — А ради меня? — Влад. Илья игриво покачал головой, поднося динамик практически к носу Пети. Так что каждый звук эхом через Атлантический океан долетит до Дикиджи, который растрынделся, подводил Петю под гильотину мести Малинина. — Я просто говорю. Он какой-то нервный от тебя ехал, как пришибленный. Даже не поболтали толком. Вдруг они там поссорились, а? Илья медленно приподнялся на носочках и почти коснулся губами Петиной щеки. Чисто из вредности. Вот почему Владу есть дело до этого? Он совсем дурак? — Я хочу знать все секреты, бро, — сказал Влад. — Что у вас там происходит. Смерть Пети, не иначе. — У нас всё спокойно, — Петя, как мог, старался не дышать томно в трубку. — Мы отдыхаем. И Илья сделал просто ужасную вещь, до которой только можно было додуматься. Высунул язык и размашисто лизнул щёку Гуменника, как настоящая собака. И холодно, и мокро, и дурацкий Илья так рядом, что хоть вешайся, хоть плачь. — Всё, Владос, пока, мне надо идти… Кое-как Петя смог отвоевать телефон у Малинина, который уже не сдерживал смеха. Наспех Гуменник натыкал на все кнопочки, чтобы звонок от Влада сбросился. — Ты… — Петя тяжело выдохнул, глаза зажмурил на пару секунд, чтобы мозг перезагрузился, ну, как на компьютере кнопка выключения. Если что-то ломает, это что-то надо в первую очередь перезагрузить. — Ты вообще нормальный? Малинин не сводил с него взгляда всё это время. — I did nothing. — И губу невинно выпятил, заигрывая глазками. Петя плечом вытер мокрый след со щеки, понимая всю безнадёжность своего положения. Стул скрипнул, отъезжая совсем уж далеко, чтобы не мешался. — Ничего он не сделал. — Цокнул Гуменник и обе ладони положил на чужие щёки, чтобы на этот раз Малинин никуда не удрал. А Илья только и рад, сразу присосался к губам, как будто голодный был до жути. Языком проводил по зубам, почти причмокивал, пока целовал его. А руки, как неприкаянные, цеплялись то за футболку, то за шнурки спортивок. Бёдрами толкался навстречу. Петя не знал, больно ли падать с облаков, но падать под ноги богу квадов — очень даже приятно. Даже если не в прямом смысле, а метафорически. Хотя Пете свои колени не жалко, он хоть сейчас рухнуть перед Малининым готов, потому что тот невозможный какой-то, выбивающий из колеи, жадный и захватывающий, как прыжки в бездну. Пете давно не шестнадцать, чтобы его так везло от дрочки. Но когда рука на члене — это рука Ильи Малинина, всё было простительно. — Твой друг. — Илья прервал поцелуй, хмуря обиженно брови. — This guy… — Влад. Откуда-то ещё у Пети нашлись силы соединить буквы в имя. Никогда он не думал, что будет произносить имя Дикиджи в таком контексте. Но если это заставит Илью двигаться быстрее, то… — He called you brother. Гуменник сбивчиво кивнул, сглатывая вязкую слюну. Тело предательски поддавалось, толкалось вперёд, требовало разрядки поскорее, а ощущения чужой руки побольше. Илья подозрительно прищурился, специально замедлив ритм. Сжал пальцы у основания. — I don’t like him. Петя обречённо простонал, наваливаясь на Малинина. Ситуацию спасал стол, на который можно было опереться, чтобы не рухнуть окончательно. Он должен как-то оправдаться? Доказать что-то? Защитить честь и достоинство Дикиджи в глазах Малинина? Как ему нужно было играть сейчас? — Ты его даже… — Петя уткнулся лбом Илье в плечо, пытаясь вернуть прежний ритм. — Даже не знаешь. — Doesn’t matter. Малинин снова поцеловал Петю, на этот раз почти лениво. Мягко опускался поцелуями к подбородку, притирался к щеке, не разжимая пальцев на члене. Почти болезненные ощущения прошибли Гуменника насквозь. Позорно быстро. Ещё и с таким обречённым хриплым стоном, который повторить в нормальных условиях точно не получилось бы. — Next time, — пробормотал Илья ему в губы, — you hang up faster. Петя тихо рассмеялся, не в силах собрать себя обратно. Какие конспекты? Какие тренировки? Какой Влад Дикиджи? Тут Илья Малинин его под руки белые держит, к себе прижимает, как помоешного котёнка какого-то. — Или что? Илья улыбнулся, фыркнув так, что снова мурашки по шее побежали. — Or I get creative again.

***

— Так ты не спал? Илья потряс в стаканчике, который остался от Миши, какую-то бурду странного зеленого цвета. Назвал это смузи, и что так положено, ему нельзя набирать вес — шоу продолжаются, как и тренировки. Это сейчас ему поблажку сделали, к так нет, все по режиму, катайся и прыгай, вперед и с песней. Но на лице Малинина ни намека на радость, пока он цедил через трубочку хваленый смузи. Петя чувствовал себя на коротком поводке, только вместо шлейки — рукава футболки и злосчастные шнурки, которые в таких темпах растянутся в канат. Илья постоянно за них тянул, не желая куда-либо отпускать. Даже в ванную за ним пошлепал, как преданная любопытная дворняжка. Вот и сейчас прилип к боку жвачкой. — No. Дремал. Так ведь это называется? Петя кивнул. Сон — первое, что отваливается, когда получаешь квоту на Олимпиаду. Он сам по возвращении домой еще пару дней ходил, как заведенный, отключался часа в три ночи и просыпался по пять раз до будильника. Но с Олимпиады прошел уже месяц, а Илья, кажется, смирился с убитым в хлам режимом. — But Миша спит. Постоянно. — Илья поморщился от вкуса и чуть потянул Петю за собой. По коридору ползли длинные оранжевые тени от приближающегося заката. — Он еще подпрыгивает. I thought it was a joke. А он как начал… shaking. О, Петя представлял, о чем Илья говорил. Насмотрелся на это вдоволь — и когда с Мишей на пару дней успели пересечься в Челябинске, и за те долгие три перелета до США. Похожим образом коты дергались, когда проваливались в глубокий сон. Но на человеке это скорее похоже на странный припадок. Петя изучил вопрос, перестраховался. Даже получил обеспокоенный взгляд от Жени Семененко, когда спросил его про трясучку во сне. Женька, конечно, ко всякому привык. Тяжело иметь в мозгах врачебную энциклопедию, а в окружении — заядлых спортсменов, у которых позвоночник на добром слове держится, а психика периодически в отлете. Женя посоветовал ему тогда больше отдыхать. Нервная система перегружена от Олимпиады, сам через такое проходил. Резервы истощены настолько, что даже во сне организм стрессует. Витаминчики какие-нибудь согласуй. И меньше переживай. Да Петя-то, может, и не переживал. А вот что там у в голове у Миши, который с виду цветет и сияет, как его золотая медаль на всех фотографиях в СМИ— кто бы знал… — Я его даже разбудил, — зеленая жижа плескалась, пока Илья размахивал руками. Рассказывал свои наблюдения громким шёпотом. Петя внимательно слушал. — Подумал, что у него кошмар или something like that. It looked creepy, you know. — А он? Илья цокнул, развернувшись спиной вперед: — Перевернулся и снова sleep. Петя опустил взгляд и понимающе усмехнулся. Теперь они с Ильей в одной команде точно. Но Илья в его выражении лица прочитал что-то свое: — Wait! So you knew? Это не первый раз? В таком странном положении они почти дошли до комнаты, где, собственно, Шайдоров и дрых, как принцесса на огромном ложе и в куче подушек. — Его часто потряхивает. Еще бубнит что-нибудь. — Раньше такого не было! — Да? Глупый вопрос. Петя не знал, что было раньше. У него были только случайные встречи на тренировках в Сочи, потом уже на олимпийских сборах. А там они были заняты прыжками, никто точно уж не спал. Наверное, Илья имел полное право сейчас удивляться и расстраиваться, потому что знал Мишу куда больше. — Он мне не рассказывает. Тебе говорит, а мне нет. — Малинин неуверенно переступил порожек, губы жевал и смотрел куда-то Пете на уровне плеча. — А если это все серьезно? Okay, I'm sorry. I know it's my own fault. Just… Просто почему-то эти двое, даже спустя столько лет, не научились разговаривать нормально. Не триксели и квады обсуждать, и не шутки шутить, а вот прямо сесть и поговорить. Может, в этом и была миссия Пети. Но тогда выполнять ее на все сто процентов не хочется, потому что тогда он станет не нужен, а это, если честно, больно. — Не только для тебя эта Олимпиада… — Что? Травмирующая? Несправедливая? Морально и физически убийственная? Тяжело подобрать подходящее слово, чтобы прозвучало нормально, без истерики или обвинения. — Сложной. — I know. But he’s winner… Разве это сложно? Петя по лицу Ильи видел, что он все прекрасно понимал. Что это сложно, что все, что происходило с ними — это сложно. И не в медали было дело, даже не в мировом признании. Проблема сидела внутри, где-то в голове, и жала не на те кнопки, выдавала ошибку за ошибкой. — He doesn't tell me about it, you know. Значит, он doesn't trust me. — Малинин говорил всё тише и тише, давясь собственной обидой. Голову отвернул, расстроенно поджимая губы. — Я даже не знаю, как ему помочь. Иногда Пете казалось, что проще приложить их двоих лбами, чтобы произошёл коннект контактов. Вдруг, помогло бы? А то старые обиды превратились в ржавчину, а для любой техники такое чревато. Что уж говорить про людей? Петя не умел держать обиды долго. Ну, научился. Отпускал долги других, как когда-то Бог оставил его. Пропал этот список всех тех, от кого в горле неприятный ком и желание ответить остро, чтобы вспомнили, что шипы у него есть. А повод ведь много: все эти сомнения в том, достоин ли он квоты; осуждения и брюзжания, что нестабильный, странный, слабый по программам; моменты, когда выдал максимум, а в ответ — тишина, ноль поддержки. Молчание в принципе убивало. Уж лучше крики и ругань, чем сплошное равнодушие. Петя готов был выслушать и такое, не первый раз. После нескончаемой болтовни молчание Ильи оседало на языке неприятно, горько как-то. Петя положил ему ладони на плечи и встряхнул, заставляя Малинина откинуть голову. — Тогда спроси. — What? — Илья покачал головой, будто Гуменник сейчас сморозил глупость. Но Петя не давал ему уйти от взгляда. — Не ходи вокруг да около, а спроси. — Петя завёл их обоих в комнату. — Не кусается же он. Илья пристыжено заткнул рот трубочкой. — I doubt. Пете точно стоило подтянуть свой английский, потому что иногда он не понимал Илью буквально. Но поверил в то, что он что-то да понял. Они ещё слонялись какое-то время между комнатами, пока выискивали зарядники, вторые наушники и прочие важные для расслабона вещи. Илья снова пристал к нему со своей мазью, а пока Петя настраивал телевизор, — потому что, кто здесь технарь? это ведь легче квантовой физики должно быть, right? — Малинина опять попёрло, и он стал разминать спину, руками опираясь на подоконник. Можно было шарики лопать или танцевать танго — Миша за всё время даже не перевернулся из кокона. Прокравшись обратно к дивану, Илья вытянул ноги рядом с Петей, захватил пульт и, важно закусывая губы, стал забивать в ютуб какие-то прокаты. Когда на экране почему-то появилось Dikiji, Гуменник непонимающе уставился на Малинина. — What? — Илья перекинул левую ногу через Петину. — Хочу посмотреть, who you're going to tell мои секреты. Надо, наверное, проверить, не планировал ли Влад в чате убивать его за долгий игнор. Или уже спит? А вот если бы знал, что его прокаты собирается смотреть сам Илья Малинин, то не уснул бы точно, а носился довольный по комнате, сальтуху бы научился крутить сразу с лежачего положения. Пока Петя отвечал на сообщения, Илья опять завозился, поставив кубок первого канала на паузу. Краем глаза Гуменник видел, что лицо у Ильи недовольное, подозрительное какое-то, будто он снова собирался загнаться. — He didn't move. Логично. На паузу же сам поставил. Потом до Пети дошло, что речь не про телевизор. — Кто? — Миша. Петя вздохнул, так и не дописав Владу обещание позвонить завтра днём, когда в Питере ещё будет солнце. — Илья. — I'm serious. Илья уже осторожно махал ладонью перед его лицом Шайдорова, который мирно себе спал, и они ведь это уже обсудили, нет? — Он дышит? — Илья. — I'm checking. Он наклонился ближе. И в этот момент Миша, не открывая глаз, сонно пробормотал: — Мне её укусить надо или что? Илья отскочил так резко, что локтем проехался Пете по рёбрам. Но Гуменник смог сдержать язык за замком и не выругаться, как следует. Правда, телефон уронил, и тот чуть не затерялся в чёрной дыре между подлокотником и основной частью дивана. — Jesus..! Миша тихо рассмеялся, не поднимая голову. Илья мстительно хлопнул его по бедру. Несколько секунд Шайдоров тупо молчал, разлепляя глаза. Потом вывернулся из позы креветки и долго, очень осмысленно смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, где находится. — Блин… — Он приподнялся на локте, растирая глаза. — Я что… опять уснул? Илья возмущённо задрал брови и пихнул пультом Мишу: — Ты умер. — Чего? — Он проверял, дышишь ли ты, — пояснил Петя. Миша на секунду завис, потом тихо фыркнул, и растянулся по дивану обратно, чтобы позвонки хрустнули. Лишь бы Илья ещё из-за этого не стал загоняться. — Параноик. Возмущения Малинина остались невысказанными, потому что длинная клешня Миши дотянулась до его плеча, а потом и сам Миша подтянулся, утыкаясь лбом Илье куда-то в плечо. Дышал медленно, словно ещё спал, но это всего лишь маскировка, чтобы безнаказанно облепить Малинина. — Эй, — простонал Илья, когда его опутали чужие конечности. — Ты тяжёлый вообще-то. — Мгм. Миша устроился удобнее, как огромная сонная черепаха. Илья поворчал ещё пару секунд, но руки всё равно сами легли Мише на спину. Он лениво взъерошил ему волосы, погладил между лопаток. — Меня никто не потерял? — Пробормотал Миша, всё ещё не открывая глаза. Илья фыркнул. — Пока мне никто не пишет: where is pride of Kazakhstan? Или тебя должны терять фанатки? Смех Миши заглушили волосы Ильи, которые наверняка лезли ему в рот. — Обидно вообще-то. Он медленно провёл носом по щеке, чтобы потом потереться кончиком о нос Ильи. Ресницы чуть трепыхались, потому что глаза до сих пор открывать не хотелось, спал на ходу, наверное. Но очень метко попал губами на губы Малинина, опережая заготовленные издёвки. Иногда, наверное, Илье всё-таки не нужно там много говорить. Малинин сразу подобрел, сжимая руки на спине Миши сильнее. Поддался на его ленивые поцелуи, так ещё и недовольно замычал, когда они закончились. Используя Илью в качестве удобного дерева, по которому можно ползать, Миша вдруг повернул голову к Пете. Сначала просто потянулся, а потом и вовсе перегнулся через Малинина, наваливаясь на него всем весом, и ткнулся лбом Пете в плечо. Илья тихо возмутился где-то снизу, потому что на него сейчас опирались сразу два человека. — Привет. — Привет. — Кивнул Петя, будто бы они не провели двое суток друг с другом без перерыва. — Как себя чувствуешь? Миша задумался, но так и не ответил. Вместо это потерся щекой о Петину руку, как большой сонный кот, тёплый после сна, но колючий от щетины. Потом наконец заметил телевизор. — А что смотрим? — Он прищурился. Очки остались на столе. А на экране Влад как раз разгонялся перед прыжком. Миша оживился: — О! Это же Владос. Илья тяжело вздохнул и щёлкнул пультом по затылку Шайдорова. — Shut up. — Владос крутой, — оспорил приказ Миша. Илья в ответ только сильнее сжал пальцы на его футболке, не давая никуда деться и переползти в более безопасное и укромное место — Пете под бок. Потому что Петя точно не будет переходить к домашнему насилию. — Почему в моём доме столько фанатов Дикиджи? Миша лениво развернулся, чтобы не смотреть прокат задницей, и обнял Малинина покрепче. — Потому что он смешной. — He's sure you and I are dating. — С лицом вселенской усталости оповестил Илья. Миша чуть не заехал ему лбом по подбородку, так резво поднял голову: — Чего? Петя обречённо закатил глаза, понимая, что Илья это будет вспоминать ещё долго, возможно, целый год, пока не найдёт другую причину для саркастичных шуток. — You and I. Он спрашивал у Пети, что у нас. — А ещё спрашивал, играешь ли ты в Доту. — Добавил Петя, аккуратно забирая из рук Ильи пульт, чтобы тот не превратился в оружие массового поражения. — Конечно играю! И снова устроился удобнее между ними, как в гнезде, но только из рук, ног и растянутых домашних вещей. Холодные пальцы заползли Ильей под футболку, а пятки подлезли Пете под колени. Очевидно, его собирались использовать в этом доме в качестве грелки. Петя не то, чтобы против. Но вот вечерняя пробежка точно шла лесом. Он как раз красивый, Илья ведь рассказывал.