Ложная Траектория

      Доктора Сингха не было на месте, и я вынужден был коротать время, растянувшись на кушетке в стерильной тишине медицинского отсека. Воздух здесь был пропитан запахом антисептиков и едва уловимым озоновым шлейфом от работающих сканеров.       — Прошу прощения за неудобства, детектив, — раздался мягкий голос Мэри. Она подошла к кушетке и привычным, отточенным движением закрепила на моем плече манжету для измерения давления. — Доктору пришлось срочно отлучиться. Произошла внезапная вспышка в одном из вспомогательных реакторов, несколько техников получили серьезные травмы. Как главный врач, он обязан лично курировать подобные инциденты.       — Всё в порядке, Мэри. Я уверен, что в ваших руках я в полной безопасности, — ответил я, позволив себе слабую улыбку.       Девушка ответила мне быстрой, искренней улыбкой, которая на мгновение разогнала клиническую холодность помещения. Мэри была удивительно милой и необычайно высокой для класса Бета — её грация и спокойствие действовали на меня умиротворяюще, что было редкостью в этом путешествии.       — Как прошли ваши первые два дня после пробуждения? — спросила она, внимательно следя за показаниями прибора на голографическом планшете. — Надеюсь, вы не слишком нагружаете себя? Ваш организм всё еще проходит период адаптации.       — Корпорации нужны результаты, Мэри, — отозвался я, чувствуя, как внутри снова нарастает привычное напряжение. — Отдыхать я буду только тогда, когда закрою это дело. К тому же, у меня накопилось несколько вопросов к доктору по поводу той травмы, которую я получил при выходе из анабиоза.       Мэри на мгновение замерла, её пальцы застыли над экраном планшета, но она тут же взяла себя в руки.       — Травма при пробуждении... — эхом повторила она, не глядя мне в глаза. — Да, это досадный инцидент.       Я внимательно наблюдал за ней. После разговора с Дорианом Фальком я больше не верил в «досадные инциденты». Если астрофизик пострадал так же, как и я, значит, в криогенном секторе творилось нечто системное.       — Знаете, Мэри, — я понизил голос, — я только что общался с Дорианом Фальком, новым главным астрофизиком. Оказалось, у нас с ним поразительно похожие симптомы. Вы не находите это странным? Для «единичного случая», о котором говорил доктор Сингх, нас уже как минимум двое.       — Простите, детектив, но я не вправе обсуждать подобные вещи, — мягко, но решительно произнесла она, избегая моего взгляда. — Дело даже не в разнице наших уровней доступа, а в элементарной служебной этике. Пожалуйста, поговорите об этом с доктором Сингхом лично. С моей же стороны... должна отметить, что ваши физические показатели пришли в норму, и это не может не радовать.       Когда Мэри снимала датчики, её пальцы на мгновение задержались на моей руке. Я заметил, как легкий румянец коснулся её щек. В этот миг до меня донесся едва уловимый, но удивительно глубокий аромат её духов — он был совершенно чужд стерильному, переработанному воздуху «Светоча».       — У вас очень приятные духи, Мэри, — заметил я, не спеша убирать руку. — Откуда они? Я не замечал, чтобы другие женщины на корабле пользовались чем-то подобным.       — В агрокомплексе есть умельцы, которые создают ароматы из местных растений, — ответила она, поспешно отстранившись и занявшись сортировкой инструментов. — Но именно этот флакон... он из моих старых запасов. Еще с Земли.       — В таком случае ваши запасы должны быть весьма ограничены, — я позволил себе легкую улыбку. — И мне кажется странным, что вы неизменно используете их именно тогда, когда мы видимся.       Мэри смущенно улыбнулась, и на мгновение между нами возникло то редкое чувство тепла, которое обычно не выживает в условиях космического перелета. Но идиллия длилась недолго. Панель двери с резким шипением откатилась в сторону, и в кабинет стремительным шагом вошел доктор Сингх.       Вид у главного врача был измотанный. Халат расстегнут, на лбу виднелись капли пота, а в глазах застыло беспокойство, которое он даже не пытался скрыть.       — Мэри, подготовьте вторую операционную и запросите дополнительные дозы стимуляторов в секторе Гамма, — бросил он на ходу, даже не взглянув на меня. — Вспышка в реакторе оказалась серьезнее, чем передавали по внутренней связи. Там настоящий хаос.       Мэри мгновенно преобразилась: мягкость исчезла, уступив место профессиональной собранности. Она коротко кивнула мне и исчезла в глубине отсека. Сингх, наконец, заметил моё присутствие и тяжело опустился на стул напротив кушетки.       — Детектив Траутман. Простите за ожидание, — он потер переносицу. — Надеюсь, вы здесь по поводу своего самочувствия, а не с новыми вопросами о покойном мистере Грине. Мой сегодняшний лимит на плохие новости уже исчерпан.       — Вообще-то, доктор, я здесь по обоим поводам, — ответил я, садясь на кушетке. — И, боюсь, они связаны теснее, чем вы пытались мне представить. Я разговаривал с Дорианом Фальком. У него те же симптомы «плохого пробуждения», что и у меня. Головные боли, кровь из носу... и сны.       — Я вынужден вас разочаровать, детектив: ваши симптомы и случай мистера Фалька имеют под собой абсолютно разную этиологию. Сходство лишь поверхностное, — спокойно ответил доктор Сингх, сосредоточенно постукивая стилусом по планшету. — Мэри отметила в вашей карте лопнувший сосуд в носу. Это классическое следствие перенапряжения и резкого скачка давления. Я выпишу вам курс седативных препаратов и назначу обязательные процедуры в восстановительном центре. Вам нужен отдых, а не теории заговора.       Он говорил ровно, но я чувствовал, как за этой стеной профессионального спокойствия скрывается нечто иное. Усталость? Или тщательно отрепетированная ложь?       — Прежде чем я уйду, доктор, я бы хотел поговорить с психологом, который был закреплен за Артуром Грином, — сказал я, проигнорировав его совет об отдыхе. — В деле есть пробелы, которые может восполнить только специалист по ментальному здоровью.       Сингх на мгновение перестал писать. Он поднял на меня глаза — темные, глубокие и совершенно непроницаемые.       — Последний год медицинскую карту Артура я вел лично, — произнес он. — До этого за его состоянием следила семейный психиатр корабля, Стелла Мейдс, но в данный момент она находится в криосне до прибытия в систему Омега. Так что, если у вас есть вопросы к мозгоправу Грина, вы обратились по адресу.       Это было неожиданно. Главный врач и психоаналитик в одном лице — на «Светоче» явно ощущался дефицит кадров среди Альф, раз такие важные роли совмещались.       — Если вы настаиваете, — продолжил Сингх, — я могу подготовить и прислать вам протоколы наших последних сеансов с Артуром. Разумеется, с учетом данных, составляющих медицинскую тайну.       — Да, я буду очень признателен, — ответил я, поднимаясь с кушетки.       Голова всё еще слегка кружилась, но теперь у меня было направление. Если Грин сходил с ума, то Сингх был тем, кто сидел в первом ряду этого спектакля. Или же тем, кто писал сценарий.       Я не чувствовал в себе сил возвращаться в пустую каюту, где стены лишь давили тишиной, поэтому направил стопы прямиком в Департамент безопасности. Мне нужно было лично изучить протоколы, которые обещал прислать Сингх, и заодно прочувствовать пульс корабля.       В Департаменте царил организованный хаос. Офицеры сновали по коридорам с планшетами, голографические интерфейсы мерцали тревожным оранжевым светом. Очевидно, «вспышка в реакторе» была чем-то гораздо более серьезным, чем просто технической заминкой.       Пробившись к кабинету руководителя, я застал Тома в разгаре жаркого спора со своим заместителем — Ребеккой. Она что-то доказывала ему на повышенных тонах, но, заметив мое появление, мгновенно осеклась. Ребекка бросила на меня короткий, колючий взгляд и, не проронив ни слова, стремительно покинула помещение.       Том попытался нацепить свою привычную маску добродушного парня и выдавить дружескую улыбку, но его выдавали мелочи. Когда он протянул мне руку для приветствия, я почувствовал отчетливую дрожь в его пальцах, а багровые пятна на лице говорили о предельном нервном напряжении.       — Я был в медицинском секторе, когда узнал об аварии, — начал я, присаживаясь напротив него. — Говорят, там есть пострадавшие.       — Да, — Том тяжело опустился в свое кресло, избегая моего взгляда и уставившись на заваленный цифровыми отчетами стол. — Инцидент произошел сегодня утром. Капитан уже взяла ситуацию под личный контроль. Сейчас весь сектор оцеплен.       Я внимательно наблюдал за его реакцией, стараясь уловить то, что скрывалось за официальными формулировками.       — Это был несчастный случай, Том? Или у нас есть веские подозрения в диверсии?       Было видно, как тяжело ему дается каждый ответ. Он бросил быстрый, почти инстинктивный взгляд на мой браслет — символ моего статуса Альфы — и медленно покачал головой.       — Марселин утверждает, что это... технический сбой, — голос его прозвучал глухо. — Возможно, просто износ оборудования.       — «Возможно»? — переспросил я.       Том получил вызов на браслет и, извинившись, сообщил о необходимости срочного разговора. Его лицо при этом сделалось еще более сосредоточенным и мрачным. Я коротко кивнул и направился в выделенный мне кабинет для работы кабинет.       Уединившись, я первым делом активировал терминал и открыл массив данных, присланных доктором Сингхом. Как я и опасался, протоколы психологических сеансов напоминали рафинированную агитку о безупречном ментальном здоровье идеального Альфы. В отчетах Грин представал человеком исключительной выдержки: ни единого упоминания о натянутых отношениях с Джу Сонг, ни слова о том загадочном конфликте с техником-Гаммой, о котором я слышал ранее.       Всё выглядело слишком гладко. Слишком правильно.       Я методично просматривал запись за записью, вчитываясь в каждую сухую строчку диагнозов и рекомендаций. Часы сливались в единый монотонный гул корабля, но моя дотошность в итоге была вознаграждена. В одном из ранних протоколов, датированном периодом сразу после второго гиперпространственного прыжка, мой взгляд зацепился за короткую сноску, почти затерянную в технических терминах.       Там упоминалась «застарелая травма, полученная вследствие некорректного выхода из состояния криогенного сна».       Согласно записи, Артур жаловался на фантомные боли, временную дезориентацию и — самое главное — на «вторжение посторонних визуальных образов». Доктор Сингх тогда классифицировал это как типичный побочный эффект адаптации и назначил стандартный курс нейролептиков.       Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Это была та же самая схема. Тот же диагноз, который поставили мне. Тот же, о котором упоминал Дориан Фальк. Но в случае Грина эта «травма» произошла пять лет назад.       Мои размышления, тяжелые и вязкие, прервал резкий стук. В дверном проеме появилась Ребекка. Девушка класса Дельта выглядела не просто взволнованной — она была натянута, как тетива перед выстрелом, и это напряжение, казалось, вибрировало в самом воздухе кабинета.       — Можно войти, детектив? — спросила она, не дожидаясь ответа вошла в кабинет.       Я молча кивнул и жестом предложил ей кресло, но Ребекка проигнорировала приглашение. Она принялась мерить комнату быстрыми, рваными шагами, то и дело потирая ладони.       — Пользуясь неразберихой из-за аварии в реакторе, Вест нанес удар, — заговорила она, наконец взглянув мне прямо в глаза. — Он инициировал экстренное пробуждение группы класса Дельта. Официально — для усиления безопасности, но на деле это открытый вызов. Прямое обвинение Капитана и нашего департамента в профнепригодности.       — Изящный шаг к узурпации власти, — задумчиво произнес я, наблюдая за ее метаниями. — Убийство Грина в такой сценарий ложится идеально: хаос, подозрения, а теперь и «железный кулак» в распоряжении Дональда.       — Вам нужно немедленно встретиться с Капитаном, — Ребекка резко остановилась. — Нужно обсудить стратегию, пока Вест не прибрал к рукам весь командный мостик.       — Я поговорю с Элеонорой, — кивнул я, изучая волевой, четко очерченный профиль девушки. — Но чуть позже. Сейчас мне нужна ваша помощь в другом вопросе. Вы обещали предоставить данные о конфликте Грина с тем техником Гаммой.       Ребекка коротко кивнула и, достав планшет, быстро заскользила пальцами по экрану. В синеватом свете монитора ее лицо, казалось, высеченным из камня.       — Нашла. Инцидент произошел в техническом помещении обсерватории. Оппонентом Грина был некто Вей Сонг, — прочитала она сухим, рапортующим тоном. — Согласно протоколу, Сонг вел себя вызывающе, перешел на крик и в какой-то момент схватил доктора Грина за руки, пытаясь ударить. Грин не стал выдвигать официальных обвинений, но свидетели зафиксировали «неподобающее поведение». В итоге Сонг получил дисциплинарное взыскание, которое уже отбыл.       Я почувствовал, как внутри щелкнул последний замок в сложном механизме.       — Сонг... — я повторил фамилию, смакуя ее на языке. — Скажите, Ребекка, этот Вей не состоит в родстве с Джу Сонг, той самой сотрудницей, что была так близка с Артуром?       Ребекка подняла на меня тяжелый взгляд.       — Он не просто родственник, детектив. Вей Сонг — ее бывший муж.       — Мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз, — произнес я, гася мерцающую голограмму браслета одним резким движением. — Марселин, установи текущую дислокацию Вей Сонга.       — Объект в данный момент находится в цеху робототехники и беспилотных систем, — бесстрастный голос отозвался прямо в моем сознании, заставив виски снова отозваться тупой, тягучей болью. — Оптимальный маршрут уже выстроен и транслируется на ваш терминал.       — Вы не отправитесь туда в одиночку, детектив, — Ребекка преградила мне путь, и в её взгляде я прочитал не просто предостережение, а холодную решимость. — На нижних ярусах сейчас опасно. Авария в реакторе всколыхнула палубы, Эпсилоны на грани бунта. В технических коридорах уже зафиксировано несколько случаев нападений на офицеров. Я иду с вами.       Не дожидаясь моих возражений, она подошла к настенному сейфу. Раздался едва слышный щелчок биометрического замка, и дверца плавно отъехала в сторону, обнажая арсенал. Ребекка коротким, отточенным жестом выудила из недр хранилища тяжелый электрошокер и компактный пистолет, стреляющий капсулами с транквилизатором.       Она проверила заряд, и в тишине кабинета этот звук прозвучал как сухой щелчок взводимого капкана.       — Теперь мы готовы, — сухо бросила она, поправляя кобуру на поясе. — Идемте.       Лифт плавно скользнул вниз, превращаясь в прозрачную капсулу, летящую сквозь стальные внутренности «Светоча». За бронированным стеклом, словно слои доисторических скал, проносились ярусы огромного ковчега.       Сначала мелькали стерильные, залитые мягким светом жилые кольца Альф и Бет: там зеленели кроны гидропонных садов, а коридоры казались бесконечными галереями из стекла и белого пластика. Но по мере нашего падения эстетика сменялась сухой функциональностью. Сектора Гамма и Дельта встретили нас лабиринтами труб, пульсирующими магистралями энергоблоков и бесконечными рядами жилых ячеек, где жизнь была расчерчена по линеечке. Еще ниже началось «зазеркалье» — технические палубы, окутанные вечным полумраком, где воздух становился тяжелым от запаха разогретого масла и переработанного по десятому кругу кислорода.       Ребекка стояла неподвижно, отражаясь в стекле. Её суровый профиль казался высеченным из того же сплава, что и обшивка корабля. Она не отводила взгляда от моих глаз, и в этой тишине я чувствовал её негласное напряжение.       — Зачем на корабле Эпсилоны? — нарушил я молчание, глядя, как внизу копошатся фигурки в серых робах. — Не экономнее ли для корпорации «Golden Stars» полностью заменить их роботами? Машинам не нужен отдых, они не устраивают бунты и не задают лишних вопросов.       Ребекка едва заметно усмехнулась — горько и сухо.       — Роботы требуют запчастей, сложного обслуживания и редких редкоземельных металлов, детектив. А Эпсилоны... они самовоспроизводящийся ресурс. Самый дешевый материал во Вселенной.       Она сделала шаг ближе к стеклу, наблюдая за тем, как мы погружаемся в недра технического сектора.       — Машина ломается окончательно, когда летит центральный процессор. А Эпсилон будет работать даже с поврежденным «процессором», пока ему обещают лишнюю порцию калорий или дозу синтетического счастья. Для корпорации это простая арифметика: биомасса дешевле титана и программного кода. К тому же, робот не может чувствовать страх. А страх — это лучший инструмент управления, который когда-либо изобрели люди.       Когда Ребекка подошла ближе, я невольно ощутил её запах. Это не был утонченный, почти эфирный аромат Мерри, вызывающий ассоциации с цветущими земными садами. От неё пахло резким, дешевым дезодорантом и горьковатой солью человеческого пота — запахом долгой смены и вечного напряжения. В этом аромате не было кокетства, только голая решительность и готовность к драке. Странно, но этот первобытный, живой запах будоражил мою кровь куда сильнее, чем любая изысканная эссенция.       — Ты ведь родом из Ирландии? — спросил я, вглядываясь в её пронзительные зеленые глаза, в которых, казалось, застыл холод северных морей.       — Да, — коротко ответила она, не отрывая взгляда от табло уровней. — Родители — беженцы из Дублина. Они пережили ядерный обстрел, когда были совсем детьми. Потом был долгий путь, пока они не осели в Новом Вавилоне.       — Значит, ты выросла там? В Нулевом секторе?       Ребекка на мгновение замерла и медленно облизала губы, прежде чем снова посмотреть на меня. В её взгляде появилось нечто похожее на тень уважения.       — Я не просто там выросла, детектив. Я читала про вас. Про то, что вы сделали, чтобы навести порядок в Секторе Минус Один. Вы были настоящей знаменитостью в определенных кругах.       — Ого, — отозвался я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально нейтрально. — Никогда бы не подумал, что слава из тех трущоб долетит до борта «Светоча».       Я ответил расплывчато, стараясь не выдать смятения. Моя память всё еще напоминала битое зеркало — я помнил очертания своего прошлого, но детали, за которые зацепилась Ребекка, тонули в сером тумане. Приятно знать, что когда-то я был «легендой», но сейчас я чувствовал себя лишь человеком, чьи сосуды в голове лопаются от малейшего напряжения       Лифт вздрогнул и замер. Металлический голос Марселин объявил:       — Уровень технического обслуживания. Цех робототехники. Будьте осторожны, зафиксированы перепады давления в системе вентиляции.       Двери разъехались, и в лицо ударил жар работающих паяльных станций.       Перед нами открылось колоссальное пространство, забитое остовами сервисных дронов и гусеничных платформ. Потолки здесь были выше, чем в жилых секторах, чтобы манипуляторы могли свободно перемещать тяжелые грузы.