Пять сантиметров до прикосновения

Конец зимы. Токио. Холод почти отступал, передавая права весне и даже проклятая энергия, казалось, текла ленивее обычного, после холодов. Для Мегуми Фушигуро начало весны должно было стать последним спокойным месяцем перед поступлением в Токийский магический техникум. Должно было — но с Годжо Сатору слово «спокойный» теряло всякий смысл. — Фушигуро! — голос сенсея разнёсся над пустынной промышленной зоной, где они проводили очередную тренировку. — Ты опять думаешь! Не надо думать, надо чувствовать! Тени — это не оружие, это часть тебя! Мегуми вытер холодный пот со лба, глядя на своего наставника. Сатору, как всегда, выглядел безупречно — тёплое пальто, тёмные очки, за которыми прятались Шесть Глаз, и расслабленная поза человека, которому вся эта тренировка нужна только для развлечения. — Я и так чувствую, — ответил Мегуми, призывая тени. — Просто пытаюсь контролировать, чтобы не разрушить всё вокруг. — А кто сказал, что разрушать — это плохо? — Сатору картинно развёл руками. — Иногда, чтобы создать что-то новое, нужно сначала всё сломать. Запоминай, пригодится. Они тренировались так всё свободное время, в частности только на выходных, а с наступлением начала марта, день за днём. Сатору гонял его по полной программе, не давая спуску, но при этом умудрялся превращать каждое занятие в нечто среднее между спаррингом и цирковым представлением. Мегуми привык. Даже, кажется, начал понимать метод этого безумия. А иногда, когда тренировки заканчивались, они просто сидели где-нибудь на крыше и пили чай из термоса. Сатору рассказывал смешные истории о Совете, о старейшинах, о том, как однажды чуть не подрался с главой клана Зенин из-за последнего пончика в автомате. Мегуми слушал и молчал. Это было... хорошо. Настолько хорошо, насколько вообще могло быть с Годжо. — Скоро первый курс, — сказал как-то Сатору, глядя на закат. — Познакомишься с другими... — Он усмехнулся. — Интересная компания тебя ждёт, Фушигуро. Даже завидно. — Вы не будете меня тренировать? — спросил Мегуми. — Буду, конечно. Куда я денусь. — Сатору хлопнул его по плечу.. Тот день практически ничем не отличался от других. Легкий весенний холод, тот же заброшенный завод на окраине, те же тени, послушно выполняющие команды. Мегуми отрабатывал связки с псами — чёрным и белым, пытаясь добиться от них идеального синхрона. Сатору стоял в стороне, лениво жуя леденец и комментируя каждое движение с таким видом, будто вёл репортаж с чемпионата мира по фигурному катанию. — Шикардос! — заорал он, когда псы Мегуми впервые за день сработали абсолютно синхронно, атакуя воображаемую цель с двух сторон одновременно. — Фушигуро, ты гений! Я всегда это говорил! Даже когда не говорил — я думал! Мегуми выдохнул, вытирая холодный пот со лба. Мартовское солнце светило низко и практически не грело, но он почти не замечал этого — только удовлетворение от того, что получилось. — Сенсей, вы сегодня в ударе, — отозвался он. — Я всегда в ударе, — парировал Сатору. — Просто сегодня удара побольше. В этот момент в кармане его пальто завибрировал телефон. Сатору лениво глянул на экран, лёгким движением выудил трубку и ответил с привычной расслабленностью: — Алло-алло, Яга-дзин! Какими судьбами? Соскучились по моему голосу или опять кто-то из старейшин довёл до инфаркта? Мегуми замер, наблюдая. Он видел, как меняется лицо сенсея во время разговора — сначала всё та же привычная дурашливость, но вдруг что-то щёлкнуло. Исчезла улыбка. Исчезла расслабленность. Сменившись той самой серьёзностью, которая появлялась у него достаточно очень редко. — Где? — голос Сатору стал ледяным. — Когда? Пауза. Мегуми никогда не видел его таким — собранным, опасным, готовым к прыжку. — Оставайся на связи. Я выезжаю. Он убрал телефон и повернулся к Мегуми. Взгляд — тот самый, который не терпел возражений, но сейчас в нём было что-то ещё. Что-то, чему Мегуми не мог подобрать названия. — Прости, Фушигуро. Тренировка отменяется. Чрезвычайная ситуация. В лесах за городом зафиксирован мощный всплеск проклятой энергии. Яга отправляет меня на разведку. — Я с вами, — шагнул вперёд Мегуми, но Сатору остановил его жестом. — Нет. Оставайся здесь. Если я не вернусь через пару часов — возвращайся в техникум и жди. Понял? — Понял, — кивнул Мегуми, хотя внутри всё протестовало. Сатору задержался на секунду, глядя на него. Потом положил руку ему на плечо — коротко, почти незаметно. И исчез, растворившись в пространстве быстрее, чем обычно. Мегуми остался один на промёрзшей крыше, глядя туда, где только что стоял его наставник. Он не знал, что в этот момент в лесах за городом разворачивалась трагедия. Сатору переместился на опушку леса и замер. Перед ним было горное убежище — маленький посёлок Нагано, затерянный между хребтами. Дом стоял на отшибе, в полукилометре от ближайших соседей: старой пары, державшей небольшое хозяйство, и семьи лесника. Густые леса и удалённость от крупных дорог делали это место идеальным для тех, кто хотел исчезнуть. Старая постройка видно, что была перестроена: веранда, утеплённые стены. Небольшой огород и курятник — всё, чтобы почти не покидать участок. Но сейчас от огорода осталось пепелище, курятник был разнесён в щепки, а дом… Он понял это за секунду до того, как понял — он опоздал. Дом горел. Языки пламени лизали вечернее мартовское небо, хотя прошло всего несколько минут с момента вызова. Деревья вокруг были обуглены, земля — истыкана следами проклятой энергии. И запах. Запах смерти. Шесть Глаз видели всё — каждую вспышку оставшейся энергии, каждый след, каждую каплю крови. Крови было много. Тела лежали у порога. Мужчина и женщина — его дальние родственники, которых он никогда не знал лично, но которые были частью клана. Частью его крови. И этот дом как стало позже известно, достался от дальнего родственника, женщине. Они закрывали собой дверь. Своими телами. Своими жизнями. Сатору сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри что-то оборвалось. Не от боли потерь — он не знал этих людей. От осознания. От того, кто это сделал. Это были не проклятые духи. Это были маги. Элитные наёмники, работающие на тех, кто боялся. Старейшины. Он перешагнул через тела и вошёл в дом. Внутри было хуже. Разгромленная комната, перевёрнутая мебель, стены в чёрных подтёках проклятой энергии. И в центре — она. Девочка. Маленькая, лет четырнадцати, с платиновыми волосами, разметавшимися по плечам. Она сидела на полу, поджав колени к груди, и смотрела перед собой пустыми глазами. Вокруг неё — тела наёмников. Пятеро, шестеро... Сатору сбился со счёта. Она убила их. Неосознанно, инстинктивно, но убила. Сила, что в ней была встала стеной между ней и смертью, и те, кто пытался её пробить, захлебнулись собственной кровью. Они встретились взглядами… На миг мир замер. — Не подходи, — прошептала она. Голос сел от крика, от слёз, от ужаса. — Не подходи, или я... — Или ты убьёшь меня? — тихо спросил Сатору, медленно опускаясь на корточки у входа. — Попробуй. Только вряд ли получится. Я такой же, как ты. — Нет... — она мотнула головой, и по щекам покатились слёзы. — Меня должны были убить. Они говорили… — Кто говорил? — Они... те, кто пришёл. Они говорили, что я ошибка. Что меня не должно быть. — Всхлип. — Мама... папа... они... Она не договорила. Спрятала лицо в коленях, и плечи её задрожали. Сатору молчал. В голове проносились мысли — быстрые, чёткие, как всегда. Клан знал. Знал о ней. И приказал убить. Свою же кровь. Ребёнка. Он медленно выдохнул. Подавил гнев — глубоко, туда, где хранил всё, что могло ему помешать. Сейчас важна была она. — Как тебя зовут? — спросил он как можно мягче. — Азуми... — едва слышно. — Азуми. — Он кивнул. — Красивое имя. Я Сатору. Сатору Годжо. Твой... — он запнулся, подбирая слово, которое могло бы её не напугать, — родственник. Она подняла голову. Посмотрела на него сквозь слёзы. — Ты тоже Годжо? — Тоже. Поэтому я здесь. Поэтому я тебя нашёл. Она смотрела на него долго. Очень долго. Потом барьер вокруг неё — та сила, которую она создала инстинктивно — начали таять. Силы кончились. Она пошатнулась и, если бы Сатору не подхватил её, упала бы лицом в пол. — Тише, — прошептал он, прижимая её к себе. — Тише. Я здесь. Я рядом. Больше никто тебя не тронет. Он поднял девочку на руки — она почти ничего не весила, кожа да кости — и вышел из дома, не оглядываясь. В голове уже складывался план. Спрятать. Уберечь. Научить. Дать ей то, чего у неё отняли — безопасность, семью, и дать надежду на будущее. Она плакала — уже не сдерживаясь, уткнувшись ему в грудь. А он гладил её по голове и смотрел на огонь. На догорающий дом. На мёртвых у порога. Телефон снова завибрировал. Яга. Сатору взглянул на экран, нажал кнопку ответа. — Годжо, что там? — голос директора звучал встревоженно. — Трупы. Много трупов. Наёмники. — Голос Сатору был ровным, как сталь. — И выжившая. Родственница. Я забираю её с собой. — Что? Какая родственница? О чём ты? — Потом объясню. — Сатору отключился и убрал телефон. — Пойдём, — тихо сказал он, когда слёзы иссякли, и она просто висела на нём, обессиленная. — Я заберу тебя отсюда. — Куда? — шепнула она. — Домой. В новый дом.

***

Три дня Сатору не появлялся в техникуме. Мегуми ждал, как было велено, но внутри нарастало беспокойство. Он никогда не видел сенсея таким. Никогда. А Сатору в это время был в поместье клана, в крыле, которое давно никто не посещал. Он привёз туда Азуми, чтобы она могла прийти в себя. Чтобы никто не видел её слёз, её слабости, её боли. Она почти не говорила. Спала, просыпалась, смотрела в одну точку, изредка отвечала на вопросы односложно. Сатору не давил. Он просто был рядом — впервые в жизни позволяя себе быть не просто сильнейшим, а кем-то другим. Старшим. Защитником. Почти семьёй. — Что теперь будет? — спросила она на третий день, глядя в окно на заходящее солнце. — Ты поедешь со мной в Токийский магический техникум, — ответил Сатору. — Будешь учиться. Жить. Становиться сильнее. — А если они снова придут? — Не придут. Я не позволю. Она повернулась к нему. В её глазах больше не было пустоты — только вопрос. — Почему ты это делаешь? Я тебе никто. Сатору усмехнулся. — Ты — Годжо. Этого достаточно. — Он помолчал. — И потом… — Голос его стал тише. — Я один и ты… — он не мог сказать, что она одна, боясь напомнить об утрате родителей. — Маги всегда думают, что одиночество — это сила. Что если ты один, тебя некому предать, некому использовать твои слабости. Но это не так. Одиночество — это просто одиночество. Пустота. А настоящая сила рождается, когда есть те, за кого ты готов постоять. И те, кто готов постоять за тебя. Она смотрела на него долго. Очень долго. — Спасибо, — прошептала наконец. — Не за что. — Сатору встал. — Собирайся. Завтра едем в техникум! В кармане завибрировал телефон. Мегуми. — Сенсей? Вы живы? Я волновался. Голос Сатору в трубке звучал подозрительно бодро для человека, который только что разбирался с трупами: — Жив, Фушигуро, жив! Куда я денусь? Завтра продолжим тренировки, не расслабляйся. — Он сделал паузу, и в голосе проскользнули хитрющие нотки. — И, кстати, Фушигуро, у тебя новая однокурсница! По совместительству — моя дальняя родственница. Так что будь добр, присмотри за ней, лады? Чтобы всё было тип-топ! — Ваша родственница? — Да. Дальняя. Очень дальняя. Но очень важная для меня. — Хорошо, сенсей. Сатору убрал телефон и вышел на улицу. Солнце светило ярко, но почти не грело, воздух был не так по-зимнему колюч. Перед ним раскинулся парадный двор поместья Годжо — идеально выметенные дорожки из светлого камня, по краям которых стройными рядами высились аккуратно подстриженные кусты. Дальше, за невысокой каменной оградой, начинался спуск к городу: крыши домов, утопающие в зимней дымке, тонкая нитка реки, покрытая тонкой ледяной коркой, переливающаяся на солнце, и где-то на горизонте — едва различимые силуэты токийских небоскрёбов, подёрнутых прозрачной мартовской изморосью. Лёгкий ветер шевелил голые ветви, донося запахи сухой травы и приближающейся рассвет весны. Сатору на мгновение задержался, щурясь от яркого света. Таким этот вид бывал только в редкие минуты покоя — величественным и обманчиво безмятежным. Идеальная открытка, за которой пряталась целая вселенная интриг и теней. Он обернулся. Позади возвышался Главный дом клана Годжо — старая, но ухоженная усадьба в традиционном стиле. Тёмное дерево стен, массивные опорные балки, плавно изогнутая черепичная крыша, придававшая зданию одновременно суровый и изящный вид. Вокруг — тенистый сад с вековыми деревьями, чьи ветви, лишённые листвы, тянулись к небу, сплетаясь в причудливый узор. Где-то в глубине сада белели стволы сакур, которые вот-вот должны были тронуться первыми бутонами. Тишина здесь была особенная — густая, пропитанная годами, секретами и силой, что дремала в этих стенах. Сатору ещё раз взглянул на город вдалеке, потом перевёл взгляд на дом за спиной. Контраст между этим древним, тяжеловесным спокойствием и бурлящей жизнью где-то там, внизу, был почти осязаем. Он стоял на границе двух миров. — Ну что ж, — пробормотал он одними губами, пряча улыбку. — Пора возвращаться.

***

Директор ждал их в кабинете. Уставший, но с цепким взглядом человека, который видел слишком много, чтобы удивляться. — Сатору, — начал он без предисловий, — кто это? — Моя дальняя родственница, из дальней ветви, — легко соврал Годжо, усаживая девочку на стул. — Азуми. Сирота. Одарённая. Я хочу, чтобы она училась здесь. — Сирота? — переспросил директор, и в голосе его прозвучало что-то, от чего Сатору напрягся. — Да. Её родители погибли. — Голос Сатору был ровным, как сталь. — Я забираю её в клан. Она будет жить в техникуме под моим присмотром. Директор смотрел на него долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на девочку, которая сидела тихо, сцепив руки на коленях, глядя прямо перед собой. Обычная. Ничем не примечательная. Если не знать, куда смотреть. — Сколько ей? — Четырнадцать. Почти пятнадцать. — Уровень? — Пока слабый. Но потенциал есть. Яга вздохнул. Спорить с Сатору было бесполезно — все это знали. — Хорошо. Оформим как студентку скрытого резерва. — сказал он наконец, спустя пару минут молчания. — Будет учиться с остальными. Комната двадцать три, Соседка — Кугисаки Нобара. Девушка с характером, но хорошая. — Спасибо, директор, — Сатору улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Вы не пожалеете. Азуми молча кивнула, сжимая лямку рюкзака. — Справишься? — тихо спросил Сатору. Она подняла на него глаза. В них больше не было пустоты — только решимость. — Справлюсь, — ответила она, и в голосе её впервые за три дня прозвучала твёрдость. — Я же Годжо. Сатору улыбнулся. — Точно. Моя порода. Когда они вышли из кабинета, девочка повернулась к нему. — Скрытый резерв? — тихо спросила она. — Это чтобы меня никто не замечал? — Чтобы ты могла быть собой, — поправил Сатору. — Когда придёт время. А пока — просто учись. Живи. Дыши. — Он потрепал её по голове. — И помни: я всегда рядом. Даже если ты меня не видишь. Она кивнула. В коридоре, за углом, мелькнула знакомая фигура. Мегуми Фушигуро, с книгой в руках, шёл куда-то по своим делам. Он даже не взглянул в их сторону — просто прошёл мимо, погружённый в свои мысли. — Это Фушигуро, — сказал Сатору, проследив за её взглядом. — Ты с ним ещё познакомишься. Хороший парень. Немного мрачный, но это у них семейное. Азуми смотрела вслед уходящему мальчику, и впервые за долгое время в её глазах мелькнуло что-то живое. — Он будет моим напарником? — Возможно, — улыбнулся Сатору. — Судьба — странная штука. Никогда не знаешь, кого она подкинет. Они пошли по длинному коридору мимо классов, мимо окон, за которыми начиналась новая жизнь. Мимо всего, что теперь должно было стать для неё домом. — Я буду приходить, — сказал Сатору, останавливаясь у двери в её новую комнату. — Тренировки, учёба, всё такое. И... — Он запнулся. — Если будет трудно — зови. Я всегда приду. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула. — Я знаю. Дверь открылась. За ней была пустая комната с видом на школьный двор. И целая жизнь, которую только предстояло прожить. Сатору постоял ещё секунду, глядя, как она входит внутрь. Потом развернулся и пошёл к выходу. А в комнате двадцать три девочка по имени Азуми Годжо впервые за долгое время позволила себе закрыть глаза и просто дышать.