Небо без звёзд

Звон. Стук. Скрежет. Слишком громко. Тяжёлый, алый туман застилал глаза. Перегруженное сознание не могло выделить ни единого звука, ни единой детали вокруг, но тем не менее он видел и слышал всё. Капли крови, разбивающиеся о холодный бетон. Треск электричества где-то внутри стены. Отвратительное трение сломанных костей. Неестественно ровное биение десятка сердец. В любой другой ситуации, Питер был бы в ужасе, но все его мысли занимало нестерпимое жжение. Каждая мышца его тела горела. Что со мной? Чувство опасности взвыло, рука дёрнулась вперёд, перехватывая лезвие катаны на полпути. Закалённая сталь податливо смялась под его пальцами. Питер дёрнул очередного противника на себя, вбивая колено в лицо ниндзя (на самом деле, он до сих пор не был уверен с классификацией членов Руки). С противным хрустом череп мужчины вмялся внутрь. Питер невольно вздрогнул и отшатнулся. Нет! Я не… Сердце осевшего наземь ниндзя остановилось, чтобы через несколько мгновений вернуться к спокойному стуку. Официально, он был в дерьме. Самой глубочайшей заднице за последний год. Его предавало собственное тело. Удары, идеально рассчитанные по силе, чтобы лишить человека сознания и оставить после себя синяки и гематомы, теперь крошили бетон и ломали кости. Единственным утешением было то, что по всей видимости его противники были бессмертны (действительно, какое облегчение, Паркер). Ниндзя лезли из всех щелей, медленно оттесняя его назад к жутко выглядящей яме, в глубине которой бурлила смоляно-чёрная жидкость. Питер крутанулся на месте, отправляя сразу двух противников в ближайшую стену. С тихим щелчком, ещё тройка приспешников Руки оказалась с ног до головы покрыта паутиной. Чёрт бы побрал Мёрдока. Почему я должен выполнять работу Сорвиголовы и разбираться с очередным мутным ритуалом древней организации? Он зашипел, когда лезвие катаны скользнуло под колено, легко проходя сквозь броню костюма и перерезая сухожилия. Питер перекатился назад, пытаясь заставить свои лёгкие работать. Облачённые в бардовые одежды ниндзя медленно огибали полукругом, но, что странно, больше не нападали. Перед ним выросли две фигуры. Высокий мужчина в классическом костюме, небрежно стряхнул кровь, его кровь. Лицо японца (или китайца?), выражало крайнюю степень незаинтересованности. Подле него напряжённо сжимала кинжалы компактная фигура женщины в алой робе. Стиснув зубы, Питер заставил себя встать, опираясь на здоровую ногу, напряжённо наблюдая за парой. Он нырнул вперёд ещё до того, как его мозг смог зафиксировать сокращение мышц женщины. Первый взмах кинжала просвистел над ним. Питер перехватил руку противницы и заставил себя скрутиться, перекидывая её через себя и впечатывая в бетон с характерным хрустом костей. А затем его мир вспыхнул агонией. Рука дёрнулась к животу, обхватывая рукоять торчащего там кинжала. С губ сорвался кровавый смешок. Интересно, что быстрее, исцеляющий фактор или пробитая селезёнка? Неуклюже, Питер отбил приближающееся лезвие катаны японца, свободной рукой. Прежде, чем он успел среагировать мужчина слитным движением выдернул кинжал из его живота. Обжигающая боль штормом охватила его сознание, чутьё набатом кричало об опасности. Китаец (или всё-таки японец?) рванул вперёд, слишком быстро для человека, и всадил кинжал прямо в сердце Питера. — А? — тихие вздох вырвался из его груди. Пальцы в искреннем недоумении обхватили рукоять. Питер отшатнулся назад. Падение было последним, что он почувствовал перед тем, как его поглотила тьма и угасающая мысль. Умереть дважды за три года? Дерьмовая статистика даже для меня.

***

Он тонул. Вязкая, чёрно-зелёная жидкость тянула его на дно, разъедая металл костюма, проникая в его кровоток сквозь открытые раны. Инстинктивно, тело дёрнулось вверх, пальцы несколько секунд скребли по неровному камню, прежде чем найти опору. Каждая частичка его существа билась в агонии, пока он вытягивал себя на поверхность. Секунды тянулись бесконечной агонией. Человек кричал. Паук двигался. Он слышал, чувствовал, жизнь вокруг, хаотичное поочерёдно затухающих сердец. Тёплая кровь приятно скользила меж пальцев. Пальцы судорожно сжимались вокруг чего-то. Что-то важное. Не видел — зрение застилала непроглядная тьма — но знал. Мир горел вокруг него. Он бежал. Кто он? Кто? Темнота переливалась алыми и зелёными тенями. Постепенно, жжение сменилось пронизывающим до костей холодом. Он лежал. Острый кусочек камня неприятно колол спину. Ветер холодил кожу. Ноздри забивала пыль. Он ненавидел пыль. Он не помнил почему. Титан. Безжизненная пустошь и вестник смерти. Простите… Питер панически распахнул глаза, перекатываясь на бок и опустошая желудок. Тёмная, смоляная жидкость вырвалась изо рта, с шипением разъедая бетон. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он наконец смог вздохнуть. Он заставил себя отползти в сторону. Сознание медленно возвращалось к нему. Над головой простиралось ночное небо, подёрнутое густым смогом. Крыша. Он был на крыше. Добравшись до края, Питер с трудом сел, облокотившись на парапет. Как он здесь оказался? Ах, да, точно. Он умер. По крайней мере должен. Даже его регенерация была бессильна против кинжала в сердце. Кинжал. Точно. Только сейчас Питер заметил, что в правой руке он до сих пор сжимал орудие его смерти. Он попытался было отбросить его в сторону, но пальцы упрямо отказывались отпускать рукоять. Свободная рука медленно дотянулась до живота, а затем и груди — там, где должны были быть открытые раны, остались только неприятные впалые рубцы. Питер замер. Что-то было не так. Пальцы судорожно ощупывали грудь, но даже с его усиленными чувствами, он н ичего не слышал. Сердце. Оно не билось. — Что за чёрт? — тихое проклятие сорвалось с губ. В горле запершило. Паника накатила волной. Этого просто не могло быть. Он был жив. Чувствовал мерное сокращение мышц и ток крови по венам. Так почему же его сердце не билось? Питер зажмурился, пряча лицо в коленях. Чувство опасности набатом било в висках. Слишком громко. Где-то вдалеке раздался крик (его крик?). Дождь застучал по крыше. В один миг, пелена, окутывающая его разум развеялась. Он чувствовал каждую каплю. Бетон, металл, стекло — мир, полный звуков расцвёл в его сознании. Он видел, нет, слышал город вокруг. Шум колёс и рёв двигателей машин, треск электричества и биение бесчисленных сердец. Тук-тук-тук. Где-то внизу, на уровне улицы, билось рваное и испуганное. Человек бежал. Тук-тук. Дальше, в переулке тяжёлое и размеренное, спокойное, перед десятком неровных и хаотичных. Тук. Тук-тук. Тук. Маленькое и слабое, сжимающееся в ужасе — глубже в переулке, прячущееся за тяжёлым и размеренным. Капли дождя очерчивали хрупкий силуэт ребёнка, вжимающегося в стену. (Совсем как у Морган после очередного кошмара). Морган! Питер рывком поднялся на ноги, игнорируя накатившую слабость. Тяжело перекатившись через край крыши он позволил себе упасть в последнюю секунду хватаясь за стену левой рукой. Плечо отозвалось вспышкой боли. Не сейчас. Морган в опасности. Перекатившись по потрескавшемуся асфальту, он побежал в сторону знакомого сердцебиения. К тому моменту, как он добрался до переулка, тяжёлое-и-размеренное стучало быстрее, двигаясь между неровными-и-хаотичными. Капли дождя очерчивали их смазанные силуэты. Свист воздуха и капель воды справа. Он сместился ещё до того, как сознание уловило движение, пропуская удар мимо. Пальцы сомкнулись на чьём-то запястье. Чужой пульс под ладонью бился быстро, почти панически. Он дёрнул в сторону и тело противника мягко врезалось в стену. Неровное-и-хаотичное стало тише. Сзади. Питер развернулся, неестественно глубоко прогибаясь назад. Чьи-то шаги расплескали воду прямо рядом с ним. Два ритма. Он перехватил оба, сталкивая их друг с другом. Отшаг, спина скользнула по холодной-неровной кирпичной стене. Где-то сбоку тяжёлое-и-размеренное забилось быстрее, сбивая с ног два неровных-и-хаотичных. Морган всё ещё была позади него. Маленькое-и-слабое сжималось в страхе. Он замер, его пустота-тишина-боль сияло в сознании тёмным провалом. В сотне капель перед ним последнее неровное-и-хаотичное дёрнулось в панике и потянулось к поясу. Он слышал трение металла о кожу, чувствовал запах пороха и оружейной смазки. Чутьё зазвенело громче, почти оглушая его. Паук рванулся вперёд, правая рука, сжимающая смерть-холод-боль нашла чужое сердце. Неровное-и-хаотичное затихло, а пустота-тишина-боль на мгновение забилось в экстазе. Питер открыл глаза, позволяя дымке ярости-боли осесть. Левая рука сжимала чужую сломанную руку, на пальцах которой безмолвным грузом висел пистолет. Правой он до сих пор сжимал рукоять кинжала, погружённого в сердце противника. Алое пятно расползалось вокруг лезвия на белой рубашке, медленно окрашивая её под тон поношенных красных брюк. Непримечательное, слегка полное лицо мужчины замерло в предсмертном ужасе. Безмолвный крик ужаса застрял где-то в горле. Питер отшатнулся назад, невольно выдернув кинжал, падая на мокрый асфальт. Последнее, что Питер увидел перед тем, как потерять сознание было заплаканное лицо светловолосой не-Морган и расправившую крылья синюю птицу.