Десятый сезон

Первое, что почувствовала Настя, прежде чем проснуться, — это яркое солнце и капли воды, как выяснилось позже, с дерева, под которым она спала. После осознания того, что она лежит на голой земле, положение сидя принялось мгновенно. Взгляд лихорадочно бегал по просторам леса, паника нарастала. Лес. Вокруг — лес. Ничего не слышно: ни гудения машин, ни гула людей — ничего, лишь мёртвая тишина вокруг, что не несло в себе ничего хорошего. Она чувствовала, как к горлу подходит рвота, смешанная со страхом. Не рассчитав силы, она вскочила на ноги, но тут же потеряла равновесие из-за головокружения и практически легла на ближайшее дерево. За ним она увидела лежавшее на траве тело. Будучи всё ещё не в себе, она кинулась к нему в надежде узнать в этом человеке кого-то знакомого, и эта надежда не оказалась ложной — это была Вика. Паника накрывала её с головой. Первым делом она нащупала пульс и слушала дыхание — Вика была жива. Тут же начала тормошить её в разные стороны, не совсем рассчитывая силу, и почти отскочила, когда чужая, мокрая и холодная рука схватила её за запястье. Вика смотрела на неё не то злобно, не то испуганно. Они какое-то время не отрывают друг от друга взгляд, обе испуганные и не совсем осознанные. Позже Вика осматривается вокруг место, где проснулась. — Что за хуйня..? — она возвращает непонимающим взглядом на Настю. — Где мы? — Я.. я не знаю, я.. проснулась, — её и так хриплый голос кажется совсем севшим. Она не выдергивает руки из Викиной хватки. — Везде лес, и я.. увидела тебя, и в общем, — её речь сбивчивая, и Вика, наверное, солжёт, если скажет, что слушает её. — Я испугалась, что ты не проснёшься, и в общем, извини за это. Я правда не могла тебя разбудить. — Настя стыдливо опускает взгляд. Вика хмурится. — Где остальные? — удивительно, но несмотря на непонятную ситуацию, её голос всё такой же ровный. Она помогает им встать и даже не теряет ориентацию. Ей кажется, всё равно, где они, но руки всё такие же холодные на кистях Насти, и, кажется, они дрожат. — Не знаю, я никого не… Еë перебивает крик из далека. — Девки! Сука, как же я рада, что вы тут! — на них спотыкаясь, бежит Ира Зыгарь. Такая же напуганная и потрёпанная, как и они. — Проснулась — никого, один лес. Что за хуйня тут происходит, понять не могу, — она сбивчиво тараторит, пытаясь отдышаться. — Телефона нет, ничего нет. В порыве радости она обнимает их двоих, от чего те переглядываются в шоке. Вика отрастает первой: — Ты никого больше не видела? Ну, из наших? — Нет же! Говорю же! Один лес да и только! Они оглядывают местность и решают идти в другую сторону от той, откуда пришла Ира — вдруг повезёт. Повезло. Они находят остальных около каминной дамбы, которой явно давно не пользуются. Через неё протекает небольшой ручей, но по факту она не несёт в себе ничего полезного — воды почти нет. Внутри — два этажа, в которых, вероятно, жили смотрящие за дамбой: есть небольшая кухня и несколько спальных мест. При встрече они обнимаются, но после повисает тягучее молчание. Каждый думает о чём-то своём, и все боятся выдвинуть догадки о том, что они тут делают и что им дальше делать. Диана, будучи в напряжении, начинает ходить туда-сюда, а после рыка со стороны Иры Крыловой о том, что та действует на нервы, пропадает, уходя куда-то внутрь здания. Адель, видя, что Саше холодно, садится к ней, укрывает её своей кофтой и обнимает, вызывая неоднозначные взгляды у горынычей. Сама эта троица находится не в меньшем напряжении. Люда нервно потрясывает ногой, её взгляд бегает в разные стороны, но ни разу не поднимается на сидящих рядом. Катя, наоборот, сидит неподвижно, её взгляд не мигает, а Ира, в свою очередь, настороженно смотрит на дверной проём, в который недавно ушла Диана. Маша, поджав ноги ближе к груди, старается согреться, сидя на какой-то задрыпаной раскладушке с не менее задрыпаным матрасом. Лера периодически поглядывает на неё с некой жалостью, стараясь не смотреть на бесячую Сашу и не менее странную Адель. Вика роется на первом этаже, пытаясь найти хоть что-то, что напоминает технику или хоть что-то, что помогло бы им связаться хоть с кем-то. Лида и Зыгарь, чувствуя себя ответственными (точнее, чувствует себя ответственной только Лида, а Ира — чтобы не отставать — тоже), пытаются найти что-то, что поможет им понять, что тут происходит. Ира периодически вкидывает какую-то нечленоразборчивую фигню. Лида старательно её игнорирует — ей вообще не до разговоров.  Настя наблюдает.  Она ощущает нарастающую панику и отчаяние в здании. У неё есть идеи: пойти поискать кого-нибудь, покричать — но она понимает, что это глупо, и никто не пойдёт, а идти одной ей страшно.  Им всем страшно.  Им всем всегда было страшно столкнуться с правдой лицом к лицу, принять то, что не только родные виноваты в том, в каком дерьме они провели жизнь, принять, что они ответственны за себя, а никто другой за них ответственность не несёт, принять, что они могут изменить свою жизнь — стоит лишь захотеть и начать. Им всегда было страшно принять всё это. А сейчас они находятся в бескрайнем лесу, без тёплой одежды, без телефонов, без карты.  Как оказалось, всё остальное не так уж и страшно, как это.