«Хрустальная клетка. Часть 2. Стальное сердце»

Утренняя тренировка в «O2 Arena» началась в густом тумане от ледовых комбайнов. Трибуны были полупустыми, но в пресс-центре не осталось ни одного свободного места. Журналисты, вооружившись объективами-телевиками, замерли. Все ждали одного: как «лед» и «пламя» поделят одну площадку. Аделия вышла первой. На ней не было ни грамма лишнего цвета — полностью черный тренировочный комбинезон, сливающийся с тенью. Она воткнула наушники, отсекая шум трибун и крики тренеров. В её плейлисте была тишина — только глухой ритм собственного сердца. Илья появился через минуту. Он вылетел на лед как вихрь, скрежеща лезвиями. Его движения были резкими, демонстративно агрессивными. За бортом стоял Роман, сложив руки на груди, а рядом, поправляя ярко-розовый шарф, сияла Ханна. Она махала Илье рукой, и он, проезжая мимо, картинно коснулся пальцами виска, салютуя ей. Но его глаза искали другую. Аделия скользила по кругу, заходя на вращение. Она была воплощением покоя. Илья видел её отрешенность, и это бесило его больше, чем если бы она плакала. Для неё его здесь не было. «Я заставлю тебя посмотреть на меня», — пронеслось в его голове. Илья начал набирать скорость. Он не просто катался — он охотился. Когда Аделия заходила на спираль, он пронесся в десяти сантиметрах от неё на огромной скорости, обдав её ледяной крошкой из-под коньков. Это был прямой вызов. Нарушение всех неписаных правил тренировочного этикета. Аделия даже не вздрогнула. Её корпус остался неподвижен, нога в идеальной ласточке. Она просто проигнорировала его, как будто мимо пролетел порыв ветра. Илья зашел на второй круг. Теперь он выбрал момент, когда она готовилась к прыжку. Как только Аделия начала разворот для захода на каскад, Илья внезапно возник прямо на её траектории. Это было опасно. Смертельно опасно для обоих. Аделия была вынуждена резко затормозить, лезвие конька с противным визгом вонзилось в лед. Она остановилась в шаге от него. Они замерли друг напротив друга. Впервые за долгое время — так близко, что чувствовали дыхание друг друга. — Ты мешаешь, — бросил Илья. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Лёд здесь не только для твоих «страданий». Подвинься. Аделия медленно вытащила один наушник. Она посмотрела на него снизу вверх. Её взгляд был прозрачным и мертвым, как замерзшее озеро. — Лёд — для профессионалов, Илья, — ответила она тихим, пугающе спокойным голосом. — А профессионалы контролируют свои коньки. Ты сейчас ведешь себя как напуганный мальчик, который пытается привлечь внимание. Не стоит. Здесь нет камер твоего «Ice Edge». Она сделала паузу, скользнув взглядом по Ханне у бортика. — Твоя поддержка ждет тебя там. Иди, не разочаровывай её своим падением раньше времени. — Ты... — Илья шагнул к ней, его лицо исказилось. — Ты думаешь, что твой Розанов научил тебя быть стальной? Ты просто пустая. В тебе ничего не осталось. — Именно, — кивнула Аделия, и на её губах на мгновение мелькнула тень подобия улыбки — холодной и острой. — Во мне больше нет ничего, за что ты мог бы зацепиться. Удачи на акселе. Тебе понадобится вся твоя «верность», чтобы не разлететься на куски. Она вставила наушник обратно и, не дожидаясь ответа, изящным толчком ушла в сторону, начиная идеальный тройной лутц. Илья остался стоять посреди льда. Он чувствовал, как его колотит мелкая дрожь. Он хотел её задеть, хотел увидеть в её глазах боль, но вместо этого увидел зеркало, в котором отражалась его собственная слабость. — Илья! Работай! — крикнул с борта Роман. Илья стиснул зубы так, что челюсть заныла. Он поехал к противоположному борту, где стояла Ханна, но когда она попыталась взять его за руку, он резко отдернул её. — Не сейчас, Ханна! — рявкнул он. За тренировкой из-за стекла наблюдали двое. Этери и Роман. Они не смотрели друг на друга. Но оба знали: сегодня вечером на этом льду не будет спорта. Сегодня здесь будет казнь чувств.