«Хрустальная клетка. Часть 2. Стальное сердце»

Утро в Вирджинии было серым, тяжелым. Илья был на льду уже два часа, но это нельзя было назвать тренировкой. Он бесцельно накатывал круги по периметру, резал лед длинными, рваными дугами. Ни одного прыжка. Ни одной связки. Просто механическое движение, словно он пытался убежать от собственных мыслей, которые настигали его на каждом повороте. — Эй, Квад-Гад! Ты там что, нефть ищешь? Или решил переквалифицироваться в мастера по заливке льда? Илья затормозил, подняв каскад ледяной крошки. У бортика, закинув ногу на парапет, стояла Эмбер Гленн. Она поправила выбившийся локон своих светлых волос и сощурилась, глядя на него с той самой смесью иронии и заботы, на которую была способна только она. Для Ильи Эмбер была кем-то вроде старшей сестры — вечно подкалывающей, шумной, но готовой порвать любого за «своего мелкого». — Привет, Эмбер, — глухо отозвался он, подкатывая ближе. — «Привет, Эмбер»? И это всё? — она легко перемахнула через бортик и выехала на центр. — Я таким тебя никогда не видела. Ты выглядишь так, будто у тебя только что отобрали все медали и запретили прыгать аксель навсегда. Кто обидел нашего главного бога четверных? Ну-ка, выкладывай, куда делся тот Илья, которого мы все знаем? Илья опустил голову, рассматривая царапины на льду. — Мы расстались с Адель. Эмбер замерла. Её брови поползли вверх. — Чего? Вы же в Милане, а потом в Москве светились так, что можно было арену не освещать. Что произошло? — Фотографии, Эмбер. Она в Москве... с этим своим тренером, Розановым. Ночной театр, машина, они слишком близко. Я позвонил, мы сорвались. Взаимные упреки, крики... — он сглотнул ком в горле. — В общем, всё. Конец. Эмбер молчала секунд пять, внимательно изучая его лицо. А потом внезапно хмуро сдвинула брови и отвесила ему легкий подзатыльник. — Ай! Ты чего? — Это проверка, есть ли там мозг, — Эмбер сложила руки на груди. — То есть ты, великий стратег четверных прыжков, просчитывающий траекторию до миллиметра, поверил каким-то зернистым снимкам из желтой прессы? Серьезно? Малинин, какой же ты всё-таки балбес! — Эмбер, ты не видела это фото... — Я видела вас в Милане! — перебила она его, повысив голос. — Я видела, какими глазами эта малышка смотрела на тебя. Мы подружились с ней на репетициях гала-шоу, пока ты там со своими спонсорами возился. Адель — славная, искренняя и чертовски влюбленная в тебя девочка. Она на льду лед, а рядом с тобой таяла как мороженое в июле. Ты думаешь, она променяла бы всё это на интрижку с тренером в машине? Илья молчал, его плечи мелко дрогнули. — Эмбер подъехала вплотную и положила руку ему на плечо. — Ты повелся на фотки из желтой прессы как мальчишка. Ты испугался ревности больше, чем любишь её. Она там одна, против всех, под давлением Этери и этих папарацци. — Я наговорил ей лишнего... — прошептал он. — Сказал, что она не святая. — О господи, — Эмбер закатила глаза. — Малинин, ты безнадежен. Бери телефон, прямо сейчас. Беги в раздевалку и извиняйся за свою тупую ревность. Если ты её потеряешь из-за собственной гордости, я сама тебя придушу на следующем банкете. Илья посмотрел на неё, и в его глазах впервые за утро промелькнула искра надежды. Но тут же погасла. — Я не могу, Эмбер. А вдруг она уже заблокировала меня. И... может, она правда после всего этого выбрала его. Эмбер закатила глаза так сильно, что, казалось, сейчас увидит собственный затылок. Она подъехала вплотную и с силой встряхнула его за плечи. — «А вдруг», Малинин? Серьезно? Ты боишься длинных гудков больше, чем потери человека? Она выбрала не его, дурень. Она выбрала защиту. А защищать её должен был ты, а не устраивать допросы с пристрастием. Ты испугался ревности больше, чем любишь её. Илья молчал, его плечи мелко дрогнули. Слова Эмбер попадали в самую цель, разбивая его броню из обиды и гордости.