«Хрустальная клетка. Часть 2. Стальное сердце»

Международный аэропорт имени Кеннеди в Нью-Йорке встретил Илью вспышками камер и криками фанатов. Над головами взмыли плакаты: «WELCOME HOME, QUAD GOD!», «THE WORLD IS YOURS, ILIA!», «4A IS JUST THE BEGINNING». — Илья! С возвращением! Как прошла Москва? — журналисты совали диктофоны едва ли не в лицо. «От прессы ничего не утаишь», — пронеслось в голове уставшего Ильи. — «Как они вообще узнали номер рейса?» Он не знал, что Роман лично отправил пресс-релиз двум ведущим спортивным изданиям за три часа до посадки. Илья дежурно улыбался, ставил автографы и делал селфи, чувствуя, как лицо превращается в восковую маску. Наконец, он увидел отца. Роман стоял поодаль, сдержанно наблюдая за триумфом сына. — Добро пожаловать домой, сын, — произнес он, делая особый акцент на слове «домой». — Поехали, тебе нужно отдохнуть. Ну, рассказывай. Как поездка? — спросил Роман, и Илья, окончательно расслабившись под мерный гул мотора, начал говорить. Он рассказывал об Аделии не как о топовой фигуристке, а как о «той самой» девушке. О том, что всё серьезно. О том, что он впервые чувствует себя не просто механизмом для прыжков, а по-настоящему живым. Что он любит. Что он счастлив. Роман слушал молча, его лицо в полумраке салона оставалось непроницаемым. — Ты действительно веришь, Илья, что именно она — твоя главная награда? — тихо спросил отец, когда они свернули на скоростное шоссе. — И веришь, что у вас впереди счастливое будущее? Илья кивнул, уверенно и просто. — Папа, я привезу её к нам, — в голосе Ильи зазвучал азарт. — Вы с мамой обязательно должны с ней познакомиться. Ты сам увидишь, какая она замечательная. В ней столько силы, но при этом она... она настоящая. Отец едва заметно сжал руль, так что побелели костяшки пальцев, но голос его остался ровным. — До сих пор не могу понять, как два таких разных человека смогли понравиться друг другу, — аккуратно произнес Роман. — Вы же как лед и пламя. Ты — это абсолютная свобода, полет, рискованные эксперименты которые ломают стандарты. А она... Адель — продукт строжайшей школы. Это скучная дисциплина, выверенные до миллиметра заходы и жесточайший контроль каждого оборота. У неё в голове — четкий алгоритм, у тебя — импровизация. Как такие полярные системы могут сосуществовать? Илья не дал отцу договорить. Он качнул головой и мягко прервал его: — Папа, мне всё равно, как она заходит на прыжки и чья это школа. Я просто люблю её такой, какая она есть. Со всей её дисциплиной и её тишиной. Роман ничего не ответил. Он лишь прибавил скорость, уводя машину вглубь ночного Нью-Йорка. Дома Илья рухнул на кровать, даже не разбирая вещей. И только тогда вспомнил — он не позвонил. В телефоне светились три пропущенных и два сообщения: «Ты долетел? Волнуюсь», «Каток в парке какой-то грустный без тебя...». Когда Илья, наконец, нажал на кнопку вызова, голос Аделии прозвучал мгновенно, будто она не выпускала телефон из рук. — Как ты? Долетел? Всё в порядке? Я уже начала волноваться, — в её голосе слышалась смесь облегчения и напускной строгости. — Прости, любимая... — выдохнул он в трубку. — В аэропорту был сумасшедший дом. Поклонники организовали мне «королевский прием». Журналисты, плакаты... Я чувствовал себя как звезда Голливуда, не меньше. — Не скромничай, Малинин, ты всегда любил внимание к себе, ты же в этом всем, как рыба в воде — тихо рассмеялась Аделия. — Я вернулась в нашу квартиру... И знаешь, она какая-то огромная. Слишком много места для одной меня. — Ты где сейчас, возле окна? — спросил он, закрывая глаза и отчетливо представляя её фигуру в свете московских фонарей. — Да. Пью утренний кофе. У нас уже утро, между прочим. Знаешь, кофе на вкус совсем не такой, как когда его варил ты. А еще... тут на столе осталась твоя толстовка. Забыл? — Специально оставил, — признался он. — Чтобы все, кто будет приходить к тебе в гости, сразу знали, чья это территория. — Твое самомнение долетело до Нью-Йорка раньше тебя, — фыркнула она, но он слышал, как она улыбается. — О, точно, прости, забыл, тогда доброе утро, маленькая, — почти шепотом ответил он, прижимая телефон к уху так сильно, будто мог почувствовать её тепло через океан. — Тебе через час уже на тренировку, а я только сейчас ложусь. Я позвоню завтра, сразу как только проснусь. Люблю тебя. Илья отключился моментально, заснув с телефоном в руках. Через полчаса дверь в комнату бесшумно отворилась. Роман вошел, стараясь не скрипеть половицами. Он аккуратно вытянул телефон из пальцев сына. Экран загорелся, отображая последний вызов: «Аделия ❤️». Роман быстро переписал номер в свой блокнот. План по спасению карьеры сына требовал прямого вмешательства. Дверь тихо закрылась. Илья так и не проснулся.