Там, только там

Илье даже почти смешно стало, когда он докатал короткую. Вышла херня редкостная. Кривой выезд, недокрут, аксель — три с половиной. Илья ж знает, что может больше, и даже очень легко. Ну да. Как правило. А тут, уже в процессе, решил, что к черту заявку. Что-то не то почувствовал. Даже не объяснить: просто бывают такие вот моменты. Встаешь на стартовую точку. И понимаешь. Телом ты не владеешь. В смысле, владеешь. Двигаешься. Но Илья знал: нет. Не вытащит контент. Даже не задумывался. Такие штуки легко просчитывает привычная голова. Если бы пошел на контент сложнее, был бы совсем хоррор. А так — ну херня, но ничего. Баллов даже очень щедро накинули за такую херню, еще и с недокрутом. Не критичная, короче, херня, главное произвольную не запороть. Плохо только, что ощущение тела Илья никак себе вернуть не мог. Куда-то запропастилась ясность, позволяющая так легко отрывать свое тело ото льда в воздух. Отец с Рафом ему минут двадцать что-то втолковывали, оккупировав его комнату и не пустив Алису (они подозревали некоторый романтический след, связанный с ошибками в том числе, и были, может, даже правы, но искали не там) — один в одно ухо, другой — в другое. Даже подозревали какие-то травмы. Отцу Илья — повернувшись в его сторону — даже нахамил. Сказал, что ага, травмы. Детские. Отец спросил, что происходит с ним. Илья пожал плечами. Может, травмы какие-то и были — детские или физические — но Илья не был уверен, что дело в этом. У Ильи немного мутилось в голове. Может, тело с головой разлаживалось от этого? Сегодня, меньше, чем через час, в Милане должен был приземлиться самолет, на котором летел сюда Миша. Значит, если все сложится, через пару часов они увидятся. Отец сказал, что уже поздно и нужно ложиться спать, потому что завтра — произвольная. Было уже почти десять. Отец сказал: — Соберись, пожалуйста. Завтра нужно быть первым по произвольной, понимаешь о чем я? Давай, включай мозги, а то у тебя то Алиса, то еще какая-то херня. Если бы мозги были каким-то управляемым аппаратом, Илья бы обязательно их включил. Но мозги были всего лишь мозгами (еще и туповатыми), а еще Раф сказал, что отец прав и добавил: — Я тебе говорил, нужно прекращать думать непонятно о чем. Когда они вышли, Илья уткнулся лицом в подушку и подумал, что здорово, что мамы тут нет. У него и так был сейчас кошмар. Илья даже грешил на то, что сказывались проблемы чисто лингвистического характера, Может, он чего-то не понимал? Не так осмыслял значения слов? Как можно было прекратить думать и включить голову одновременно? Для Ильи это были взаимоисключающие штуки. Алиса (еще и на английском!) говорила, что ему наоборот надо думать о глупостях. Алиса говорила: stop spiraling, everything will be fine. Миша говорил: не накручивай. Миша говорил… Как это все было непонятно и как это все было сразу и не вовремя! Миша был такой чудесный, так мило говорил во сне что-то про какие-то двери и они должны были вот-вот увидеться! А тут еще эта олимпиада. А тут еще отец, Раф, Алиса… Нет, ну, Алиса – это ведь неплохо. У Алисы, бедной, и каждый день хэппихаус из-за Ильи. Ну, из-за того, что у Ильи самого сплошной хэппихаус. Отец, кстати, иногда реально сплошной хэппихаус устраивает, но на то он и отец. Это его функция, вроде как. Тут Илья понял, что сам запутался в своих рассуждениях, и еще — что задыхается в подушке. Встал, подошел к окну, попялился в него несколько минут, сунув руки в карманы — и пошел к Алисе. Не с целью хэппихауса даже. Илье нужен был совет по делу. Произвольная должна была быть только завтра, и она, вместе с отцом и Рафом, откладывалась на потом. А сейчас ему нужен был дельный совет от знающих людей — нормально ли он выглядит и если нет, то что с этим делать? Обычно Илья не страдал по поводу неуверенности в этом вопросе — тут он жестко чувствовал — но все же. Момент-то был важный. Значимый. Илья, может, несколько месяцев к нему готовился, так что ну почти на уровне Олимпиады. Или даже… Или все же. Важнее. — Конечно, важнее, — согласилась Алиса и сказала, что он молодец, что пришел. После этого они вместе с Изабо — она обнаружилась у Алисы, а Эмбер с ними не было, потому что Эмбер умница и, в отличие от Ильи ушла к себе пораньше перед завтрашним прокатом — так вот, Алиса и Изабо очень радостно сообщили ему, что одевается он странно, выглядит так себе и вообще он мальчик, а это неизлечимо. Ну, хоть с первыми двумя пунктами еще что-то сделать, к счастью, было можно. Изабо еще и приперла их с Алисой к стенке и спросила, куда это он собрался, что даже снизошел до того, чтобы спросить, похож он на человека или не похож. Илья замялся. Сказать «встречаться с Мишей» вслух было почему-то страшнее, чем признаться в этом самому себе. — Ну… там… — он покрутил рукой в воздухе, пытаясь изобразить что-то неопределенное. — Просто погулять. — С кем? — прищурилась Изабо. — С… — Илья покраснел. — С Мишей. Алиса закатила глаза и громко прошептала: — Тебе конец. Он теперь и с тобой тоже будет говорить только про это, и ты тоже, как и я, сойдешь с ума. — А что с Мишей? — заинтересованно спросила Изабо, перекидывая ногу на ногу. Илья беспомощно посмотрел на Алису. — Не-не-не, на меня не смотри, — Алиса вскинула руки. — Я тут вообще-то ни при чем. Твой мальчик, ты и объясняйся. — Я не… — начал Илья и осекся. Потому что Мишу, все же, можно было назвать его мальчиком, пусть и с натяжкой, было можно, а вот врать Изабо, которая и так была среди девочек как бедная родственница без командника, не хотелось. — Ну, в общем, да. Ну, мы пойдем погулять. Изабо почему-то пришла в ужасный восторг по этому поводу — возможно, ей просто не хватало вайбика в жизни и какой-то возможности отвлечься от олимпиадных переживаний. Сказала, что это очень хорошо и прекрасно, и она страшно рада. Было бы чему радоваться. Нет, в смысле, Илья радовался. Но. — …короткую. Не знаю, — Илья позволил расчесать себе волосы, — я рад. Но это страшно, если честно. — А что тут страшного? — спросила Алиса. — Ты ведь сама говорила, — Илья задумчиво посмотрел на себя в зеркало. — Нет, не с того начал. Во-первых, мне сегодня не везет и я знаю, что мне будет не везти. Так чувствую И у меня как будто голова отдельно от всего. Это плохо, я думаю. Это во-первых. Ну, я уже сказал. Хватит, — он отвел руку Изабо, — у меня сейчас все волосы повыпадут. Во-вторых, а вдруг я реально все это выдумал? И я, во-первых, его не люблю, а он, во-вторых… я уже говорил во вторых? Ну, это, — Илья потряс головой, снова растрепав волосы, — вдруг он меня ненавидит. Девочки переглянулись. — Илья, скажи честно, ты сошел с ума? — сочувственно поинтересовалась Изабо. Илья не был уверен, но ощущение у него было такое, будто его об этом уже много раз спрашивали. Наверняка спрашивали. Наверняка сошел. Поэтому ответил: — Да вроде нет. А что? Девочки снова переглянулись и почти одинаково закатили глаза. — А то, что ты говоришь какую-то фантастическую ерунду. И у тебя реально непонятно что в голове, какой-то бардак. Тебе нужно… Девочки обе, наперебой, говорят ему — в оба уха — что ему нужно отпустить вообще все ситуации, не думать, но чувствовать, слушать свое сердце и при этом рассуждать логически. Типа, если рассуждать логически, то становится ясно, что а) Миша не может его ненавидеть б) если это не любовь, Илья просто прикольно проведет время с прикольным человеком. Им же прикольно вместе? Ну вот и все. И еще, с их точки зрения, Илье стоит надеть другие штаны (темные джинсы будут лучше), и другую куртку, а шапку так низко на глаза не натягивать, как он натягивает, потому что он становится похож на садового гнома. У Ильи голова уже то что там думает или не думает, варит кашу, которая там у него вместо мозгов, или не варит вообще — голова у Ильи просто отключается нахер. От девочек Илья вышел с советом переодеться и с окончательно потерянной связью не то, что со своим телом, но с реальностью в целом. А Миша должен прилететь в Милан… ну, вот-вот как и должен. Илья забился в угол в холле, так, чтобы и не идти к себе — очень ему не хотелось к себе — и при этом не маячить и не нарваться на диалог еще с кем-нибудь. Илья едва ли не в первый раз в жизни чувствовал, что окружающие люди его слегка оглушили, и он перестал понимать вообще что либо. Поэтому Илья не стал разбираться с реальностью, с чувствами, с короткой — он принялся методично и беспрерывно обновлять все соцсети, в которых у него был диалог с Мишей (включая ТикТок). Скорей бы где-то появился, написал, сказал, что долетели. А если он напишет, что устал после полета? Да, наверняка так и напишет. Тогда Илья предложит ему перенести встречу, и пойдет гулять один, чтобы никого не беспокоить. Тем более, уже действительно поздно. Глупость, надо было договариваться на завтрашнее утро – почему они про это не подумали? Миша ведь приедет, и уже будет ночь… Ужасно. Илья вообще потерялся во времени, запутался в часовых поясах — и даже из этого выпутаться не мог. И если Мише вообще не захочется его видеть — где-то кроме тренировок — ну это тоже будет понятно. Илья не будет к нему тоже лезть. Одно ведь дело общаться онлайн, другое — тет-а-тет. Это, кажется, от французского. Как лицом к лицу или face to face. Смешно. Конструкции одинаковые. И почему-то представляется, что в такие моменты ваши лица очень близко, так близко, что одно движение, и ты коснешься своими губами — его. Интересно, каково целоваться с Мишей? Интересно, возможно ли это вообще? Сама концепция взаимной любви — это ведь очень странно. Типа, люди, наверное, так не работают, чтобы одновременно почувствовать друг к другу одинаковые чувства. В их с Мишей случае это как будто тем более невозможно. Илья в целом очень сомневается, что Мише могут даже в теории нравится мальчики. О таком даже думать как будто стыдно, неловко — и Илья ловит себя на мысли, в десятый раз перезаходя в инст, что ему как это говорится? вспоминается русское, мамино слово — совестно — думать о таком в отношении Миши. Наверное, это внутренняя гомофобия. Алиса считает, что она у него в остаточном виде, но есть. Илья не знал, права ли Алиса. Илья только глубже вжался в кресло и обновил диалог снова. Пролистал вверх переписку — они много переписывались в последние дни, и с утра тоже переписывались — Миша желал ни пуха, ни пера (интересно, почему так говорят?) перед короткой. Неуклюжая короткая программа была как будто уже в другой жизни. Как будто уже в другой жизни он в первый раз выходил на олимпийский лед. Сегодня он в первый раз в жизни откатался на олимпиаде. Вау. Вау? Илья прислушался к себе — и ничего не почувствовал. Собственный прокат, казалось, был в полузабытом сне или в бреду, а не с ним и не недавно. Окей. Миша по времени должен был уже прилететь. Сердце кольнуло, дрогнуло — и застучало скорее. Ага. Интересно. Выходило, что Миша был, все же, действительно… Загорелся зеленый огонек, и рука у Ильи дрогнула так, что телефон чуть не выпал. миша mshsh11: привет!!! ты как? кп видел. если хочешь мы можем встретиться завтра — я буду только минут через 30 тут (не знаю на самом деле насколько быстро все пойдет). прости я должен бы сообразить что в милане тоже ночь уже будет 22:47 Ну да. Это было логично. Это было правильно. Миша ничего не написал про короткую его, а еще да. Миша все же не хотел его видеть. Илья закусил губу. Это было логично и закономерно, но на экран телефона все равно капнула непроизвольная крупная слеза. Миша что-то продолжал печатать. Миша был прав, и отец был прав — завтра еще кататься, и завтра кататься Эмбер. Миша, наверное, будет ближе к двенадцати. Интересно, Миша его ненавидит? Это — это наоборот нелогично (это говорили девочки!), но Миша… миша mshsh11: если ВДРУГ ты захочешь 22:48 миша mshsh11: мы можем пересечься сегожня как договаривались 22:48 миша mshsh11: но я пойму если нет 22:48 Илья моргнул один раз, два — на экран упало еще две слезы. Илья быстро, кулаком вытер глаза, натянув рукав худи (он так и не переоделся! засомневался — и не переоделся!). Перечитал сообщения. Погасил экран, протер его тем же рукавом — снова включил, снова перечитал. Миша написал. Миша предложил встретиться сегодня. Миша написал "если ВДРУГ ты захочешь" — черт, ну как будто Илья мог не захотеть! Как будто Илья не сидел здесь последние полчаса и не гипнотизировал телефон. Хотя откуда Мише было это знать? Значит, Миша тоже сомневался? И хотел встретиться? Да нет, ну, ну бред. В смысле, не желание Миши встретиться, а то, что Миша, может, тоже волновался и… Илья сначала написал: "хочу, конечно хочу, я очень хочу". Потом остановился. Нет. Нет, если рассуждать… Если включить голову. Нельзя же так сразу. Надо подумать. Миша только прилетел, устал, у него чемоданы, акклиматизация, завтра тренировка. А у Ильи завтра произвольная, и он сегодня откатал херню, и голова до сих пор не на месте. Илья сам потерялся во времени, они вели себя глупо — оба два. Мог ли Миша вести себя так глупо — потому что??? — Илья не стал даже вопрос до конца себе задавать. Почувствовал, как краснеет и как мысли путаются еще больше. Вдохнул. Выдохнул. Написал Мише, который снова что-то печатал, что хочет. Следующим сообщением — что очень хочет. Последним — что только если Мише это будет окей, а не херня, потому что Миша ведь с самолета и все такое. Закусил костяшку пальца, нервно оглядевшись — нет, вроде никто не видел, как его корежит. Ладно. Илья был не эксперт и даже читать по русски, ну, ему было тяжело. Но Мишу кажется — судя по этой, по пунктуации — Мишу тоже почему-то (почему?!) корежило. Пиздец. Других слов нет. Илья снова опустил глаза. миша mshsh11: тогда пожалуйста пожалуйста напиши где тебя искать!!!! или где пересечмся!!! 22:53