Зайчик: Уроки покорности, Любовь в тени уроков

После ужина — когда тарелки с остатками стейка и овощей стояли почти пустыми, десерт из шоколадного фондю был съеден наполовину, а воздух на кухне всё ещё пах специями, вином и их недавней близостью, — Катя убирала посуду, напевая тихо под музыку из колонок, а Антон сидел за столом, наблюдая за ней с растущим желанием. Её фартук слегка распахнулся, открывая изгиб бедра, русые волосы собраны в хвост, но несколько прядей упали на шею — огонь внутри не угас после ласк на диване, а только разгорелся. Он осмелел окончательно, чувствуя, как игра их заводит на новый уровень. Встёл, подошёл сзади, обнял за талию, целуя шею, и прошептал хриплым голосом, умоляюще, с ноткой отчаяния в глазах за очками, белые волосы растрепались: "Катя... пожалуйста... минет. Сейчас. Полностью, как послушная служанка. Я очень, очень прошу... не спорь, пожалуйста... это... как приказ, но я умоляю тебя, мой принц такой худой и красивый, но я так хочу тебя почувствовать. Пожалуйста?" Катя замерла, опустив тарелку в раковину, и повернулась к нему лицом — глаза блестели от смеси удивления и возбуждения. Она не отстранилась, а прижалась ближе, руки легли на его грудь, расстёгивая рубашку, и улыбнулась, дразня: "Ой, мой маленький принц... просишь так сильно, после ужина и всех извинений. Ты такой худой, с этими белыми волосами и очками, но мне это так нравится — твой вид заводит меня ещё больше. На грани фола, хозяин. Но... я соглашаюсь. Ты меня заводишь такой — умоляющей, милой. Твоя просьба... я выполню. Полностью. Но с условием — после этого ты сделаешь мне то же самое. Взаимно, как равные, и обнимешь меня крепко, сказав, что любишь мою заботу. Тогда да — с удовольствием, мой худой принц". Её голос был низким, соблазнительным, с лёгким вызовом, но без отказа; она уже краснела, предвкушая, и взъерошила его волосы шутливо. Антон кивнул, сердце стукнуло — он не ожидал согласия так быстро, особенно с таким тёплым условием, которое делало это ещё ближе. "Согласен... люблю тебя уже, Катя... и твою заботу — за ужин, за всё", — прошептал он, и Катя взяла его за руку, потянув к дивану в гостиной — там было уютнее, с мягким светом торшера, подальше от кухонной посуды. "Сначала ты получишь своё, мой принц, — прошептала она, толкая его сесть. Антон опустился на диван, расстёгивая брюки, и она встала на колени между его ног — грациозно, медленно, снимая с него одежду: брюки спустились вниз, боксеры стянула зубами, игриво. Его возбуждение уже было заметно — твёрдый, пульсирующий, и она улыбнулась, глядя вверх: "Красивый хозяин... такой худой, но мне нравится каждый сантиметр. Расслабься, мой маленький принц". Руки гладили внутреннюю сторону бёдер, успокаивая, потом одна ладонь обхватила у основания — нежно, сжимая ритмично, — а губы приблизились. Первый поцелуй был лёгким — в кончик, потом язык выскользнул, обводя головку кругами, пробуя на вкус: солоноватый, с лёгкой горечью от пота дня. Катя поморщилась чуть-чуть, но не остановилась — "Не то, что ожидала... но для тебя, мой худой принц, попробую", — подумала она про себя, продолжая: губы сомкнулись плотно, скользя вниз по всей длине, язык прижимался снизу, лаская вену. Она двигалась медленно сначала: вверх-вниз, вбирая до половины, потом глубже, расслабляя горло, чтобы принять целиком — ритм ускорялся, слюна смачивала кожу, делая движения скользкими, приятными. Антон застонал, запустив пальцы в её русые волосы, не давя, а гладя: "Катя... о боже... глубже... пожалуйста". Рука помогала — крутила у основания, вторую она положила на его бедро, ногти слегка царапали, усиливая ощущения. "Катя... ты... невероятная, мой принц так любит это", — простонал он, тело напряглось, бёдра дёрнулись навстречу. Она не отстранялась, ускоряя — губы шлёпали тихо, язык кружил по головке при каждом выводе, иногда она стонала вибрацией, посылая мурашки по его телу. Но вкус всё равно оставался странным — не горьким, но непривычным, с мускусным оттенком, который ей не нравился; она старалась игнорировать, фокусируясь на его стонах, минуты растягивались, она чередовала темп — то быстро, дразня, то медленно, сжимая губами, — доводя его до края, но останавливаясь, чтобы подразнить: "Ещё не кончай, хозяин... моя очередь. Тебе нравится, мой худой принц?" В конце она отстранилась, вытирая губы рукавом, краснея: "Хм... твой вкус... не самый любимый. Но ты стоишь того, мой милый". Антон, тяжело дыша, кивнул — он заметил её гримасу и улыбнулся: "Извини... если странно. Теперь твоя очередь, как обещал". Когда она отстранилась, он перевернулся — они устроились в 69, её голова у его бёдер, его — между её ног. Катя легла, раздвигая ноги приглашающе: "Давай, зайчик. Твоя очередь. Лежи сверху... или как хочешь, мой принц". Антон начал нежно: поцелуи по внутренним бёдрам, спускаясь к центру — язык коснулся клитора лёгко, кругами, пробуя её вкус: терпкий, с кислинкой от естественной влаги, смешанной с потом. Он замер на миг, морща нос — "Не то, что в фильмах... кисловатый, слишком интенсивный", — но не отступил, прошептал: "Катя... для тебя, моя красавица". Губы сомкнулись вокруг клитора, посасывая мягко, язык скользил вверх-вниз по складкам, проникая чуть внутрь — ритмично, но осторожно, чувствуя, как она реагирует. Катя вздрогнула, простонала: "Антон... да... вот так, мой худой принц, продолжай". Он углубился: язык кружил быстрее, пальцы гладили попу, один осторожно коснулся входа, массируя, но вкус не нравился — слишком солоноватый, с металлическим привкусом, который отвлекал. Катя выгнулась, её стоны усилились — она отвечала взаимно, снова беря его в рот, синхронизируя движения: когда он ускорял язык, она крутила головой быстрее, но внутри думала: "Его тоже не фанат... но мы вместе, и мне нравится его худоба подо мной". Воздух наполнился их дыханием — тяжёлым, прерывистым, — тела сплетены, пот скапливался на коже. "Катя... ты такая... сладкая для меня", — прошептал Антон, не отрываясь, ускоряя — язык кружил, пальцы вошли неглубоко, надавливая на точку внутри. Она задрожала первой: тело сжалось, крик сорвался — оргазм накрыл волной, бёдра сжали его голову, но он продолжал лизать недолго, потом отстранился, морщась: "Вкус... не мой. Извини, но... люблю тебя". Катя рассмеялась тихо, прижимаясь: "И твой не мой. Но... это честно. Главное — ощущения, мой принц. Твоя худоба так сексуальна". Её спазмы не передались ему напрямую — Антон кончил от её рук, которые она обхватила вокруг него в конце: сперма излилась горячими толчками на живот, она помогла рукой, нежно. Они замерли, тяжело дыша, потом перевернулись — Антон лёг рядом, обнимая её мокрое тело крепко, как обещал. "Катя... это было... странно, но близко. Люблю твою заботу — за ужин, за всё", — прошептал он, целуя солёные губы — на этот раз без вкуса, просто любовь. Она улыбнулась, прижимаясь, взъерошив его волосы: "Да, хозяин. Обмен удался — с открытиями. Ты такой худой, но мне нравится, мой маленький принц. Теперь... спи со мной. Без вкусов". Ночь окутала их — полная слияния, честности и смеха над собой, с любовью, что росла за пределами идеалов.