Зайчик: Уроки покорности, Любовь в тени уроков

После ласк с ушами Антон почувствовал прилив уверенности — её нежность и прощение раззадорили, и внутри снова шевельнулся "хозяин", но теперь он не хотел рисковать после недавнего стыда, так что решил просить, а не приказывать, с лёгкой дерзостью, на грани их игры. Он сидел, обнимая Катю на диване, её голова на его плече, но вдруг прижал её ближе, целуя шею жадно, с лёгким прикусом, и прошептал хриплым голосом, умоляюще, с ноткой отчаяния в глазах за очками, белые волосы растрепались: "Катя... пожалуйста... на колени. Сейчас. И оближи меня... там, внизу. Полностью, как послушная служанка. Я очень прошу... не спорь, пожалуйста... это... как приказ, но я умоляю". Слова вырвались смелее, чем он планировал — на грани фола, проверяя её реакцию, возбуждённый их игрой и тем, как она только что ласкала его уши, несмотря на его слёзы, но теперь он просил сильно, почти умолял, чтобы не повторить ошибку. Катя замерла, её дыхание сбилось — глаза расширились, но не от шока, а от внезапного жара, румянец проступил на щеках. Она отстранилась чуть, глядя на него пристально, и на миг показалось, что сейчас последует "нет" или шутливая угроза информатикой, как раньше. Но вместо этого губы дрогнули в улыбке — возбуждённой, покорной, с намёком на дразнилку. "Ого, Антон... просишь так сильно, после всех извинений. На грани фола, хозяин. Но... я соглашаюсь. Ты меня заводишь такой — умоляющей, милой. Твоя просьба... я выполню. Полностью. Но с условием — после этого ты меня обнимешь и скажешь, что любишь. Без игр, просто мы, и поцелуешь нежно, как после моих ласк ушам". Она не спорила, не краснела от обиды — в её голосе сквозило желание, и она сползла с дивана на колени перед ним, руки уже расстёгивая его брюки медленно, соблазнительно, взгляд полный преданности. Антон замер, сердце колотилось — он не ожидал согласия так быстро, особенно с таким тёплым условием, которое делало это ещё ближе. "Согласен... люблю тебя уже, Катя... очень", — прошептал он, и Катя посмотрела вверх, в его глаза, и начала: сначала поцелуи по животу, стягивая одежду, потом губы сомкнулись вокруг него — тёплые, влажные, язык скользнул по всей длине, обводя, кружа, вбирая глубже. Она двигалась ритмично, нежно, но страстно: руки гладили бёдра, пальцы сжимали, усиливая ощущения, иногда отрываясь, чтобы прошептать: "Ммм... хозяин... нравится? Я делаю, как ты просил". Антон застонал, запустив пальцы в её русые волосы, направляя слегка: "Катя... да... глубже... пожалуйста... ты... невероятная". Ласки длились минут десять — на грани, интенсивные, доводя его до края, пока он не отстранил её, тяжело дыша, и притянул на диван, обнимая крепко, как обещал, целуя нежно, долго, с любовью: "Люблю тебя... так сильно. Спасибо за... просьбу". Она встала, целуя его в ответ — с вкусом их страсти, и села рядом, краснея слегка: "Я не против твоих сильных просьб... иногда. Но теперь мой черёд — ужин. За это ты заслужил, мой умоляющий принц". Катя направилась на кухню, накинув фартук поверх его рубашки — вид был домашним, но после всего сексуальным, с лёгким румянцем на щеках. Антон последовал, садясь за стол и наблюдая, всё ещё разгорячённый, с улыбкой. "Что на ужин? — спросил он, голос хриплый. — Попрошу?" Она хихикнула, доставая продукты из холодильника: "Твоё желание — моё, хозяин. Стейк с овощами, соусом и салатом. Десерт — шоколадный фондю. Садись и наслаждайся — это за твою милую просьбу". Она работала мастерски: замариновала свинину в специях с чесноком и травами, обжарила на гриле до сочной корочки, добавила вишнёвый соус с красным вином для кисло-сладкой нотки. Картошку запекла в духовке с розмарином и оливковым маслом, овощи — брокколи, морковь и цукини — тушила на пару с чесноком, салат смешала с авокадо, лимоном, орехами и фетой. Аромат заполнил квартиру — аппетитный, манящий, смешиваясь с их недавней страстью. Ужин был великолепным: мясо таяло во рту, сочное и ароматное, овощи хрустели свежестью, соус добавлял пикантности, салат освежал. Они ели при свечах — она кормила его кусочками стейка вилкой, целуя пальцы после каждого, болтая о дне с лукавыми намёками: "Твои одноклассники в школе, наверное, думают, что ты мучаешься со мной по информатике, а не... наслаждаешься 'просьбами'". Десерт стал продолжением игры — она растопила шоколад в фондю, макала клубнику, бананы , подносила к его губам, слизывая капли языком дразняще, шепча: "Сладко, как ты, хозяин". "Спасибо, Катя... это идеально, — прошептал Антон, обнимая её за талию. — Ты... всё для меня". Она улыбнулась, прижимаясь ближе: "Для умоляющего хозяина — только лучшее. А теперь... фильм? Или ещё просьбы?" Вечер закончился объятиями на диване — с тихой музыкой, её головой на его груди и предвкушением, полным их страсти и тепла, где просьбы сменились нежностью.