Крёстный отец

      Аромат свежей выпечки распространился по дому за несколько минут. Открыв глаза, Таня тут же наткнулась на всё ещё спящую Фросю. На её фарфоровом лице виднелись синеющие пятна, в точности напоминающие очертание пальцев.       Девушка тихо встала с постели, стараясь не создавать лишний шум. Подойдя к зеркалу, она быстро оценила свой внешний вид. Растрёпанные кудри напоминали птичье гнездо на голове. Шея покрылась красными пятнами, в некоторых местах окрасившись в ярко-фиолетовый цвет.       Прикоснувшись кончиками пальцев к следам, Таня тут же зашипела от боли. Горло саднило при каждой попытке глотнуть слюну. Ей даже показалось, что в ближайшие несколько дней она не сможет нормально говорить.       — Всё плохо? — из-за спины послышался голос Фроси. Обернувшись, Таня наткнулась на сочувствующий взгляд девушки.       — Нет, всё хорошо. Вы как?       Скинув с себя одеяло, Фрося встала с постели. Ткань ночнушки тут же заскользила по телу, очертив контуры женских изгибов.       — В порядке.       Зайдя за ширму, Фрося зашуршала одеждой. Таня отвернулась к окну, стараясь не смущать девушку своим присутствием.       — Что мне делать?.. — неожиданно сорвалось с её губ, повиснув в воздухе на долгих несколько секунд.       — Я дала обещание Зоре, что позабочусь о тебе, — выйдя из-за ширмы, сестра барона поправила неровные складки на юбке. — И от своих слов я не отказываюсь.       — Барон будет очень зол, — пальцы крепко сжали кожу на плечах. Таня всеми силами пыталась скрыть отчаяние, что копилось внутри неё ещё со вчерашнего вечера.       — Доверься мне, — став перед гостьей, Фрося положила свои руки на её плечи. Под мягким натиском женских пальцев Таня ослабила хватку.       Впервые за долгое время она увидела надежду. Не мнимую, не выдуманную, не обманчивую. Самую настоящую надежду, за которую можно ухватиться, поверив в лучшее.       — Сейчас время завтрака, — улыбнувшись гостье, Фрося сделала шаг назад. — Я дам тебе своё платье. Чуть позже закажем для тебя наряды.       Девушка мягко улыбнулась гостье, подбадривающе толкнув в плечо. Достав первое попавшееся платье их шкафа, Фрося помогла девушке надеть его, попутно расправляя складки на юбке.       — Село, как вылитое, — с одобрением сказала Фрося, осматривая с ног до головы Таню.       Девушка неловко сложила руки перед собой. В каждом жесте чувствовалась неуверенность. Всё казалось чужим, необычным, неким отдалённым от привычной ей жизни.       — А как мы скроем?.. — приподняв руку вверх, Таня пальцами указала на синеющие синяки.       — У меня есть специальный крем и пудра. Сейчас всё исправим.       Фрося порхала над туалетным столиком, тихо постукивая различными баночками. Найдя нужные крема, сестра барона тут же принялась замазывать синяки на шее гостьи. Таня изредка морщила нос, стоило Фросе чуть сильнее надавить на покрасневший участок кожи.       — Почему тебе нужно скрывать своё настоящее имя от барона? — неожиданно выпалила Фрося, замерев в нескольких сантиметрах от лица гостьи.       Таня замерла, боясь лишний раз вздохнуть. Веки едва заметно задрожали, из-за чего девушка быстро заморгала, сбрасывая с себя тревожное наваждение.       — Мне не известно, — коротко ответила она, искоса взглянув на Фросю. — Зора ничего не объясняла. Просто сказала молчать.       Ничего не сказав, Фрося отошла от девушки, оценивая работу своих рук. Казалось, будто она вовсе забыла про только что произошедший диалог. Делала вид, что между ними не было подобного общения. Громко закрутив крышку пудры, Фрося аккуратно поставила ей на столик.       — Можем идти.       — А как же…       Таня не успела договорить: Фрося жестом остановила её, одарив самой тёплой улыбкой.       — Пускай полюбуется тем, что сделал. Пойдёт на пользу.       Девушка неуверенно шагала вслед за хозяйкой особняка. В дневном свете дом не казался таким страшным, наоборот: приобрёл некий уют, скрывающийся в комнатных растениях и едва броских в глаза картинах. Здесь пахло свежестью: пропитанный морской солью воздух просачивался сквозь окна, смешанный с прохладой ранней весны.       Из столовой доносился тихий звон посуды. Таня сильнее сжала ладони в кулак, впившись острыми ногтями в кожу. Смелость, которой и так не было, мгновенно улетучилась. Фрося не заметила, как девушка отстала от неё на несколько шагов. В помещение сестра барона зашла в одиночку, замерев у самого порога.       Фрося, бросив на Таню взгляд через плечо, тут же подозвала её к себе.       — Хватит там стоять, — прошептала девушка, не сдвинувшись с места.       Глаза округлились от накатывающей паники. Таня отрицательно замотала головой, вцепившись пальцами в юбку. Руки вспотели от волнения, оставляя на ткани едва заметные влажные следы.       — Хватит протирать своими ногами паркет. Зайдите сюда, — издалека донёсся грубый голос барона. — Обе.       Проигнорировать приказ барона приравнивалось к самоубийству. Вжав голову в плечи, Таня неуверенно подошла к Фросе, прячась у той за спиной. Обе застыли на пороге: сестра барона властно окинула столовую взглядом, гостья потупила взгляд в пол, стараясь лишний раз не нарываться на хозяина поместья.       Юнги, внимательно наблюдая за представшей картиной, громко цокнул языком. Чашка с кофе звонко ударилась о блюдце, стоило барону опустить её вниз.       — Доброе утро, братец, — процедив сквозь зубы приветствие, Фрося медленно зашагала к столу, заняв свободное место по правую сторону от мужчины.       Таня всё так же стояла на месте, не сдвинувшись ни на шаг. В горле застрял комок волнения, вызывая неутолимую тошноту. Барон рассматривал её с ног до головы, прожигая неприветливым взглядом.       — Насколько мне помниться, я ясно дал понять, что тебе не место в моём доме.       — Лиззи никуда отсюда не уйдёт, — подцепив краем ножа кусочек масла, Фрося с энтузиазмом нанесла его на кусок свежей булочки.       Юнги до скрипа зубов сжал челюсть. На лице не было даже намёка на великодушие. Холодный расчёт и жестокость, разрушающая всё и всякого на своём пути.       — С каких пор ты взялась командовать в этом доме? — барон искоса взглянул на сестру. Но в ответ столкнулся с призрачной стеной, что взвелась между ними за ту ночь.       — С тех пор, как ты перестал контролировать себя.       Мужчина хотел съязвить, но вовремя отдёрнул себя, заприметив синюшные пятна на лице сестры. В голове, что и так болела от неминуемого похмелья, всплыли картинки ночных происшествий.       Казался строгим, безжалостным, грубым и бессердечным. Но в толще этих отрицательных качеств таилась мягкость и сожаление. Юнги опомнился только на утро, коря себя за содеянное. Презирал себя за то, что не смог вовремя остановится, что не смог заглушить в себе зло, привитое с малых лет.       Сожалел о том, что начал становиться подобным отцу.       — Лиззи моя гостья. Она останется здесь. — вновь повторила Фрося, прожигая барона своими синими глазами.       Отбросив раскрытую газету на стол, Юнги подлетел с места, оставив завтрак нетронутым. Обтянутые рубашкой руки скрылись в складках пиджака, который мужчина спешно снял со спинки стула.       — Где ты идёшь? — тут же спросила Фрося. Хоть и была злой на брата, но даже в такое время не оставалась к нему холодной, каждый раз беспокоясь о нём.       — Барышень совращать и детей малых пугать, — бросил мужчина, даже не обернувшись. Замерев в паре шагов от выхода, барон всё же развернулся к сестре лицом, злобно сощурив глаза. — Шо у тебя за вечная манечка спрашивать где я иду?       Не дожидаясь ответа, мужчина вылетел из столовой. Юнги не удосужился обойти Таню – побрёл напролом, столкнувшись с ней плечом к плечу. В воздухе повисло гнетущее напряжение, смешанное с терпким ароматом свежего кофе и лимона.       — Противная скотина, — отпив из чашки остывший чай, сестра барона победно заулыбалась и сразу поморщилась от боли в уголке губы.       Взгляд Тани метался от девушки к месту, где сидел барон. В моменте она вовсе не поняла, что на самом деле произошло. Замерла на месте, подобно статуи, взирая на просторную столовую испуганными глазами.       — Хватит стоять в проходе, садись, — указав на место напротив, Фрося по-хозяйски положила в пустую тарелку пару ломтиков ветчины и сыра, без стеснения наклонившись над столом.       — Барон точно будет негодовать, — заняв пустое место, Таня вцепилась дрожащими пальцами в чашку. Та со звоном ударилась о блюдце, чуть выскользнув из рук девушки.       — Побеситься и перестанет, — словно не желая больше слушать о брате, Фрося занялась завтраком. — С сегодняшнего дня ты будешь Лиззи.       Девушка кивнула головой, соглашаясь со всем, что говорила ей сестра барона.       — Зора говорила, что ты собиралась открыть своё дела в Одессе, — вытерев уголки губ салфеткой, Фрося отпила немного чая, рассматривая всё ещё перепуганную гостью. — Не передумала?       — Нет, — коротко ответила девушка, заставив себя съесть хотя-бы ломтик булочки. — Я слишком долго к этому стремилась, чтобы в самом конце взять и всё бросить.       — И что же за салон ты планируешь открыть? — не унималась Фрося, на время прекратив трапезу.       — Открою танцевальный салон, — смущённо отведя взгляд, Таня посмотрела в окно. За стеклом виднелись крыши домов и голые ветви деревьев.       — Ой вэй, только не делай мне невинность на лице. Я же по глазам твоим вижу шо ты имеешь мне кое-что сказать.       Подавившись чаем, Таня глухо закашляла. Смех, хоть и казался в свете произошедших событий лишним, всё же вырвался из её груди. Наклонившись над своей тарелкой, девушка сложила руки на столе, уткнувшись грудью в тыльную сторону ладоней.       — Открою первый бурлеск-салон. Будет всё как в лучших домах Парижа, — мечтательно улыбнувшись, Таня продолжила. — Пёстрые костюмы, живая музыка, дорогой алкоголь и роскошь вокруг. Не мечта, а песня.       Фрося, прикрыв губы чашкой, довольно улыбнулась. В голове созрел неоспоримый план, дожидающийся своего часа. А пока девушки наслаждались домашней роскошью, нервно потягивая пахучий травяной чай из фарфоровой посуды.

***

      Отполированная поверхность ботинок покрылась слоем пыли и морских брызг, стоило барону спуститься с повозки. Порт встретил его всё той же хмурой атмосферой тяжёлого труда и огромных денег. Сотни бочек забивали углы, верёвки хаотично валялись под ногами, путаясь в замысловатые узлы.       Юнги уверенно шагал вперёд, глазами выискивая в толпе знакомую фигуру. Долго искать не пришлось – голова Намджуна мелькнула и тут же затерялась среди рабочих, что прохлаждались на первой свободной лавочке.       — Шо ты тут ходишь своими ногами? — толкнув тростью под бок, Юнги обратил внимание друга на себя. — Ты сейчас плитку протирать в другом месте должен, а не среди погрузчиков.       — Скажи мне честно, у тебя совесть есть? — подхватив барона под руку, Намджун отвёл его в сторону, медленно шагая вдоль перрона. — Пугаешь бедного человека. Разве так можно? Вдруг у меня сердце слабое? Я же так помереть могу.       — Шоб ты так жил, как прибедняешься, родненький, — хмыкнув в ответ, Юнги притянул мужчину ближе к себе. — Товар погрузили?       — Корабли набиты по самые никуда. Час-два, и отбудут в море.       — Хорошо. — коротко ответил барон, рассматривая принадлежащий ему корабль.       Стоило мужчинам замолчать, как позади раздался шумный топот. Юнги обернулся, заприметив мчавшегося к ним мальчишку.       — Барон, беда!       — Я от тебя только и слышу новости о беде, — сложив обе руки на трости, Юнги вопросительно приподнял бровь. — Что стряслось?       — Там… — шумно вдыхая ртом воздух, мальчишка тыкнул пальцем куда-то за спину.       Барон поднял глаза вверх, всматриваясь в даль туманного перрона. Сквозь прозрачную дымку проглядывалась толпа людей, идущих нога в ногу. Светло синие шинели скрывали зелёные мундиры. Припрятанные на поясе шпаги бились о сапоги при каждом их шаге.       Юнги вцепился пальцами в трость. Внутри всё запылало от злости и ожидания неизбежного.       — Жандармы…