На коленях

Мыльная, мутная вода закручивается воронкой в металлическом ведре. Мокрая, дырявая тряпка шлепается с влажным, тяжелым звуком на пол. Человек, пол которого сложно определить из-за косынки на голове и мешковатой одежды, старательно трет кафельные плиты, стоя на коленях. Видно, что пытается не оставлять грязи и разводов на полу бывшего некогда здания завода, ныне базы спасителей. Люди снуют по коридору туда и сюда, но будто не замечают этого человека. Тот совсем ничем не примечателен и прекрасно сливается с окружающей обстановкой — серой и темной. Кто-то задевает щетку, лежащую рядом, когда проходит мимо, но незнакомец даже не поднимает голову и продолжает старательно намывать кафель. Мужчина в поношенной толстовке и дырявых, затертых джинсах, останавливается рядом: — Клэр, как тут закончишь, нужно будет помочь навести порядок в столовой. Клэр поднимает голову и впервые за последний час встаёт с колен, потягиваясь, разминая закостенелые мышцы. — Столовая не моя зона уборки. Мужчина, как ни странно, не злится на ее ответ, а лишь устало вздыхает и отводит взгляд: — Сьюзан сегодня забрали прибраться на одном из блокпостов, и в столовой нужна помощь. Кларисса разминает затекшие пальцы и переводит усталый взгляд на Джека: — Тогда я хочу, чтобы мне начислили баллы по двойной ставке как сверхурочку. Джек, на мне и так три этажа. Джек недовольно поджимает губы, но согласно кивает, ведь знает, что не сможет переспорить ее: — Хорошо. Я поговорю с Фрэнком и, Клэр, скоро тебя переведут, и… Он не успевает закончить. Кларисса перебивает его: — Мне это неинтересно. — Она снова опускается на колени и тянется за щёткой, которую ранее кто-то пнул в сторону: — вот когда переведут, тогда и введешь в курс дела. Джек давится воздухом от возмущения, но молчит. Какое-то время смотрит на нее, но, видя, что его присутствие игнорируют и Клэр продолжает размеренно тереть пол щеткой, разворачивается и уходит. За уборкой коридора проходит еще два часа, и наконец Кларисса встаёт, снова потягивается, и с грохотом сваливает весь инвентарь в металлическое ведро. Она плетется по коридорам и лестницам святилища на онемевших от многочасового стояния на коленях ногах и несет в руках ведро с инвентарем. Её возможность зарабатывать баллы. Её возможность находиться тут. Её возможность наконец-то жить спокойной, тихой жизнью. Мимо проходят люди. Спасители, рабочие. Кто-то проходит мимо неё не глядя, с кем-то она перекидывается приветствиями и ничего не значащими фразами — коротко, не останавливаясь, а лишь замедляя шаг. Все они заняты, все они винтики в этой системе — Святилище. Не просто поселение выживших. Это машина. Благодаря этой машине люди, живущие тут, могут получать еду, не переживать о безопасности, иметь крышу над головой. Они все наконец-то могут спать спокойно и забыть о тяготах выживания, но за все нужно платить. В святилище платят работой и подчинением. Хотя даже не так. Работой и культом личности. Ниган. Не просто глава общины. Он превратил себя практически в божество, которое нужно обожать и поклоняться. Фраза “мы — Ниган” не просто попытка сплотить людей. Она заставляет их терять личность, оставляя лишь его. Кларисса не поклонялась ему, но и не пыталась восстать против этого культа. Она также не могла не восхищаться этой изящной формой власти, которую Ниган избрал для себя и своих людей. Она много анализировала. Когда стоишь на коленях и моешь полы, времени на размышления — бесконечность. Люди не просто боятся восстать против него. Они не хотят. Кто же пойдет против “бога”? Но, справедливости ради, уважение не было построено только на культе. В святилище царил порядок. Настоящий. Работающий. Воровство, насилие, драки — за все это следовало наказание, которое Ниган приводил в исполнение лично. Клэр уважала его. Не могла не уважать, ведь благодаря его системе она может жить спокойно. Да, стоя на коленях, да, иногда моя грязные тарелки и, о боже, стирая собственноручно трусы спасителей в прачечной, но ведь это её выбор. После начала конца она успела примерить на себя много ролей, но именно в святилище, где день преимущественно проходит на коленях, она наконец-то спит крепким, спокойным сном. Прямо как в детстве — чего не было даже в прошлой жизни. В столовой царил сущий хаос, впрочем, как и всегда после ужина, который Кларисса благополучно пропустила, движимая целью заработать больше баллов. На этой неделе она планировала купить пачку сигарет. Тарелки лежали грудой на столе для использованной посуды и грозились вот-вот упасть. Столы и стулья стояли хаотично по всей зоне, ведь рабочие не очень заботились о порядке, стремясь быстрее вернуться к работе, а спасителям просто было все равно. К Клариссе подбежала молодая девушка с коротко стриженными светлыми волосами. В чёрной майке и потертых джинсах — Сэм — главная по столовой: — Привет, Клэр! Ты опять пропустила ужин. В очередной раз предпочла баллы еде? Она улыбалась и была самым настоящим лучиком солнца в этом мрачном помещении, наполненном не самыми аппетитными ароматами вперемешку с табачным дымом, оставленным спасителями. Их отношения с Сэм можно было назвать дружескими, несмотря на большую разницу в возрасте. Сэм было всего 14, когда все началось, и можно сказать, что она уже росла в мире, где кусок хлеба не так–то просто достать, а каждый день может стать последним. Однако, Сэм смотрела на мир вокруг с позитивом, что не могло не подкупать людей вокруг. Ходили слухи, что даже Ниган присматривался к ней, но у Сэм уже был любимый человек, да и Ниган не был любителем слишком молодых девушек. Кларисса усмехнулась и стала расставлять столы и стулья, наводя порядок. — Ты же знаешь, что сигареты — это то немногое, что может принести мне облегчение, — она игриво подмигнула Сэм: — и кратковременный кайф. Сэм ахнула и прикрыла рот рукой: — Так это правда? Кто-то выращивает коноплю в святилище? Кларисса тихо рассмеялась от её реакции и подбежала к ней, шикая: — Не кричи так. Да, но я не раскрою тебе своего информатора, — щелкает ее по носу: — мала ещё для таких вещей, — и, смеясь, возвращается к работе. В столовую заходит парень Сэм — Ник. Спаситель. И пусть ему ещё далеко до правой руки Нигана, но поговаривают, что он подаёт большие надежды. Кларисса так не считает, но держит свое мнение при себе. Не то, чтобы ей не нравился Ник. Он искренне любит Сэм и заботится о ней, не превышает своих полномочий как спаситель. Просто Клэр считает его слишком зелёным для той работы, которую ему дают, и слишком неподходящим для нее. Не может парень девятнадцати лет, которого вырастили в любви и заботе, так стремиться на блокпосты отлавливать свободных людей и загонять их в святилище. Скорее это просто необходимость для того, чтобы у Сэм и их будущего ребёнка было все необходимое. Ник отвёл Сэм в сторону. Краем глаза Кларисса заметила, что они начали о чем-то очень оживленно спорить. Ник попытался приобнять Сэм, но она отстранилась от него и отвернулась, вытирая глаза рукавом. Из всего их диалога Кларисса поняла только, что Ник снова надолго уезжает. У неё было очень плохое предчувствие. Она повернулась к ним спиной, чтобы не смущать, и погрузилась в работу. На ней сегодня была вся грязная посуда. Вскоре Ник ушёл, а Сэм, так и не сказав ни слова, скрылась на кухне, оставив Кларисс одну в помещении. Закончив со столами, она собрала тарелки на тележку и двинулась следом на кухню, застав там Сэм. Она плакала, сидя на полу и уткнувшись лицом в колени. Безусловно, у неё было желание подойти и утешить её, возможно, дать совет, обнять. Но в данном случае она решила, что ей нужно дать время наедине со своими мыслями, хоть ей и далось это тяжело, ведь Сэм по сути была ребёнком. Беременным ребёнком в этом жестоком мире. За методичным перемыванием посуды прошло ещё несколько часов. На улице уже стемнело, и Кларисса, погрузившись в свои мысли, не заметила, как осталась одна. Сегодня только душ и кровать в общей комнате, а завтра новый день. Снова полы, ведро и тряпка. Возможно, удастся купить сигареты.