Под масками

Чёрное изысканное кружево маски закрывало верхнюю половину лица Тессы, оставляя лишь узкие отверстия для глаз. Металл холодил кожу, создавая обманчивое чувство защищенности. Легион взял свой аксессуар и первым вышел из машины, пока девушка всё ещё возилась с завязками в полумраке салона. Когда он открыл дверцу и протянул руку, Тесса, не видя его лица за краем крыши, вложила свои пальцы в его тёплую ладонь. Лишь оказавшись снаружи и поравнявшись с ним, она подняла взгляд. Воздух в её легких в то же мгновение стал колючим. Матовый черный фарфор, покрытый лаком цвета свернувшейся крови, скрывал верхнюю часть его лица до кончика носа. Линии были резкими, скулы подчеркнуты так сильно, что казались высеченными из камня. Это была застывшая гримаса — не то скорби, не то хищного оскала, — не выражавшая ни единой человеческой эмоции. Но самым пугающим были его глаза. За глубокими прорезями медовый взгляд Легиона вспыхнул с новой силой. Казалось, что из-под мёртвой багровой корки на неё смотрит само адское пламя. Без привычной мимики этот взгляд стал ещё более проницательным — почти осязаемым. — Любуешься? — прошептал он. Тесса невольно вздрогнула. Его открытые уста, те самые, что секунду назад дразнили её насмешкой, теперь изогнулись в опасной улыбке под неподвижным фарфором. Контраст между живой, чувственной мимикой и мёртвой маской был невыносимо провокационным. — Нет,— выплюнула она, хоть и знала, что врать не имеет смысла. Он не просто взял её под руку. Легион властным жестом обхватил её талию, притягивая к себе так плотно, что Тесса почувствовала жесткую ткань его пиджака и ровный, пугающе спокойный ритм его сердца. Его ладонь легла прямо на обнаженную кожу в разрезе платья. Этот контакт ощущался как клеймо. Они двинулись к массивным дверям, где их уже ожидали двое охранников в масках, отдаленно напоминающих бычьи головы. — Ваши приглашения, — раздался сиплый голос одного из них. Легион вальяжно достал конверт из внутреннего кармана пиджака. Протягивая его мужчине, он плавно переместил ладонь с талии Тессы ниже, властно огладив её бедро. Пальцы верховного жнеца вжались в дорогую ткань платья, лишая её возможности отстраниться хотя бы на сантиметр. Охранник, прочитав имена на карточках, прыснул, и на его устах на долю секунды расцвела похотливая улыбка. — Рады снова вас видеть. Прошу внутрь, — сказал мужчина, распахивая перед ними тяжелые створки. На них обрушился хаос звуков и запахов. Если на улице правил холод и дождь, то здесь безраздельно властвовало тяжелое, липкое тепло сотен человеческих тел. Первый зал — Зал Гордыни — ослеплял. Вместо стен здесь были гигантские зеркала в золотых рамах, испещренные мелкими трещинами, которые дробили отражения на тысячи осколков. Куда бы Тесса ни бросила взгляд, она видела себя: бесконечную вереницу женщин в винном бархате, прижатых к высокому мужчине. — Дыши, — скомандовал Легион, его голос вибрировал прямо у её затылка. — Я чувствую твой страх. Еще чуть-чуть, и сердце из груди вылетит. Он не убрал руку с её бедра, заставляя идти в такт своим широким, уверенным шагам. Его прикосновения сквозь ткань платья обжигали кожу, напоминая о том, что сейчас она — лишь часть его образа. В центре зала, под колоссальной люстрой из черного хрусталя, на возвышении стояли «живые скульптуры» — обнаженные люди, выкрашенные золотой краской. Они замерли в причудливых, высокомерных позах, служа подставками для напитков и пепельниц. Гости в масках хищных птиц и волков сновали мимо, смеясь и обсуждая стоимость лотов предстоящего аукциона. Стоило им пройти несколько метров, как пространство вокруг них начало редеть. Люди инстинктивно расступались, провожая их взглядами, полными смеси брезгливости и жадного любопытства. — Смотри, — прошептал кто-то из толпы, — Валуа. Говорят, после Венеции им запретили въезд в три страны. — Интересно, что они выкинут сегодня? — донесся женский смешок из-под маски совы. Легион внезапно остановился перед одной из золотых «скульптур» — застывшей девушкой, державшей поднос с напитками. Взяв бокал, он неторопливо, вызывающе обвел взглядом Тессу, а затем посмотрел на толпу, которая замерла в предвкушении зрелища. Тонкий хрусталь коснулся её губ. Сначала нежно, почти невесомо. Затем он начал задирать дно бокала всё выше, вынуждая Тессу пить из его рук. Напиток был обманчиво приятным, раскрываясь цветочными нотами, но напор становился всё сильнее. Девушка не успевала сглатывать — пузырящаяся жидкость хлынула через край, стекая по подбородку на шею, ключицы и исчезая в ложбинке между грудей. Когда бокал опустел, Легион даже не взглянул, куда его деть — он просто отшвырнул хрусталь в сторону, и тот со звоном разлетелся об мраморный пол. Тесса искренне не понимала, какое представление он задумал, но перспектива провести остаток вечера в мокром платье, пахнущем алкоголем, её не радовала. Однако она знала: любое проявление недовольства сейчас — это провал. Приходилось затаить дыхание и ждать его следующего шага, подыгрывая этой безумной роли. Верховный жнец жадно осмотрел влажные следы на её коже и наклонился. Когда кончик его горячего языка коснулся ложбинки между грудей, Тесса судорожно поджала пальцы на ногах — от неожиданности и внезапного электрического разряда, прошившего тело в месте их соприкосновения. Он провел языком вверх по шее, слизывая капли шампанского, и при этом не разрывал зрительного контакта ни на секунду. Его глаза горели так неистово, что Тессе на мгновение показалось: он делает это не ради публики, а ради собственного, вполне реального голода. Шепотки в зале разом стихли, сменившись благоговейным восхищением. Люди вокруг не просто смотрели — они впитывали этот момент. Для них это была высшая форма искусства: дорогая, порочная и абсолютно искренняя в своей бесстыдности. Слизав напиток с её груди и шеи, Легион слегка отстранился, пожирая взглядом капли, застывшие в уголках её губ. Где-то под самыми ребрами у Тессы сладко защекотало от острого предвкушения. Когда подушечка его указательного пальца коснулась её нижней губы, она едва сдержалась, чтобы не издать стон — смесь удивления и нарастающего возбуждения. Он действовал пугающе нежно, боясь смазать безупречный контур алой помады. Собрав последние капли игристого, он поднес палец к собственным губам. Медленно открыв рот, он провёл по нему влажным языком, полностью облизывая — не спеша, намеренно, будто пробуя на вкус саму Тессу, а не алкоголь. Кровь прилила к щекам девушки, окрашивая их в цвет стыда и желания. Легион отстранился лишь тогда, когда на её коже не осталось ни следа влаги. Он выпрямился и вновь притянул Тессу к себе, заключая в собственнические объятия и окончательно обозначая своё право обладания. Девушка до сих пор не могла оправиться от шока. С каждым новым прикосновением его тяжелой ладони внизу живота все сильнее затягивался тугой горячий узел. Пользуясь оцепенением толпы, жнец быстро развернул её и повел прочь из центра зала, к глубоким нишам за тяжелыми бархатными портьерами. Девушка едва поспевала за его размашистым шагом, чувствуя, как мокрый шелк платья холодит кожу, а внутри всё еще пульсирует странное, пугающее возбуждение. Они остановились в полумраке за массивной колонной. Музыка доносилась сюда лишь глухим эхом. Легион наконец ослабил хватку, но не отошел — он навис над ней, упираясь рукой в стену и отрезая путь к отступлению. — Успокойся, — его голос был тихим, лишенным той напускной страсти. — Ты дрожишь так, будто я собираюсь съесть тебя прямо здесь. Хотя публика бы оценила. Тесса рвано выдохнула, представляя, как сдирает эту довольную рожу своими ногтями. — Ты перешел все границы, Легион. Это представление было… — Необходимым, — отрезал он. Тесса сжала кулаки, сдерживая раздражение. — Теперь никто не усомнится в том, кто мы такие. Нам нужно продержаться еще два часа. Когда начнется аукцион и хозяин бала выйдет к гостям, всё внимание будет приковано к торгам. Это наш единственный шанс проскользнуть в его частное хранилище. Он чуть склонился, оказавшись в сантиметрах от её лица. — А сейчас нам нужно найти ту самую дверь, потому что я точно не знаю, где она находится, — поддевая большим пальцем её подбородок, он добавил: — Если будешь хорошо себя вести, моя милая жница, может быть, твой покровитель будет к тебе более благосклонен. Девушка не успела уколоть его в ответ — он потащил её в следующий зал. Золото Гордыни сменилось изумрудным полумраком Зала Зависти. Воздух здесь был пропитан зеленоватой дымкой, пахнущей полынью и горьким миндалем. Вместо ярких огней — тусклые ниши, выхватывающие из темноты лишь фрагменты лиц в масках. В центре зала лениво журчал фонтан, из которого вместо воды струилось густое темное вино. — Я схожу за водой. Тебе надо привести в порядок нервы, — шепнул ей на ухо Легион и, оставив её у чаши, растворился в малахитовом тумане. Тесса осталась одна. Ей казалось, что дым живой: он шептал за спиной полные яда речи и проникал в самые легкие. Она проводила взглядом удаляющуюся высокую фигуру верховного жнеца, внезапно почувствовав себя обнаженной под прицелом десятков враждебных глаз. — Какая досадная неосторожность, — раздался за спиной вкрадчивый голос, от которого по коже пробежал холодок. Девушка плавно обернулась. Перед ней стоял мужчина в маске золотого козла, чьи рога были украшены россыпью мелких изумрудов. Его камзол из тяжелой парчи лоснился, а взгляд — маслянистый и липкий — бесцеремонно скользил по её фигуре, задерживаясь на влажных пятнах на груди. Он явно не видел их перформанса в первом зале — видимо, только что прибыл из «курительных» комнат или с заднего двора. — Такая милая овечка и совсем одна? — Незнакомец подошел вплотную, обдавая её тяжелым запахом табака и перегара. Он протянул руку и, прежде чем Тесса успела отшатнуться, его пальцы — холодные и унизанные перстнями — коснулись её плеча, томно спускаясь к ключице. — Ты выглядишь... растрепанной. И этот запах алкоголя, — он ухмыльнулся, принимая её за легкую добычу — одну из тех содержанок, которых богачи приводят для массовки. — Тебя обидели? Или ты просто ищешь того, кто заплатит за твое время побольше? Нерастраченное желание после прикосновений Легиона мгновенно переплавлялось в ярость. Тесса посмотрела на его руку, лежащую на её коже, как на навозного жука. — Убери руку, — голос девушки прозвучал тише шелеста вина в фонтане, но в нем было столько злости, что мужчина на мгновение замер. — О, колючая? Мне это нравится, — он не только не отступил, но и придвинулся ближе, почти прижимая её к мраморному парапету. — Послушай, детка. Я не знаю, чей ты «экспонат», но всё имеет свою цену. Пойдем со мной в боковую галерею. Обещаю, я буду очень щедр. Он наклонился к её шее, намереваясь вдохнуть аромат кожи, совершенно не замечая, как за его спиной бесшумно соткалась массивная тень. — Она сказала: «убери руку», — голос верховного жнеца прозвучал прямо над ухом «козла» — низкий, вибрирующий, как рык хищника, почуявшего падаль. — Кажется, у тебя проблемы со слухом. Или с инстинктом самосохранения. Легион не просто перехватил его — он заставил мужчину обернуться. Хватка на затылке была стальной, принуждающей незнакомца смотреть прямо ему в лицо. Тот, пытаясь придать себе значимости и дать отпор, вздернул подбородок, заглядывая в узкие щели маски. То, что он там увидел, не было человеческими глазами. В непроглядной черноте на мгновение разверзлось само пекло: пляшущие огни, бесконечные коридоры боли и такой абсолютный, мрак, от которого кровь мгновенно превращалась в лед. Незнакомцу показалось, что на него смотрит не человек, а сам Дьявол. — Ты не просто проявил неуважение, — Легион подался вперед, сокращая расстояние до миллиметра. — Ты посмел протянуть свои грязные лапы к тому, что принадлежит мне. Тесса никогда прежде не видела его таким злым. От него исходила почти физическая волна угрозы. Запах табака и перегара мгновенно сменился вонью животного страха и пота. Незнакомец не просто испугался — он заглянул в собственную открытую могилу. — Я... я... не... — губы мужчины затряслись, а рука, которой он только что трогал девушку, бессильно повисла, парализованная ужасом. — Если я еще раз увижу тебя в радиусе мили от неё, — Легион чуть усилил давление, и послышался сухой, отчетливый хруст маски, — я выдавлю твои глаза за то, как ты смотрел на неё, и вырву твой язык за то, что ты говорил. А после… — он улыбнулся так, что у Тессы подкосились ноги от страха, — я заберу твою душу. Он рывком отшвырнул мужчину. Тот рухнул на колени, едва не впечатавшись лицом в мраморный парапет. Не оборачиваясь и не пытаясь спасти остатки достоинства, «золотой козел» сорвался с места. Он бежал прочь, спотыкаясь и задыхаясь от ужаса, стремясь оказаться как можно дальше.