Сломанная картина

Кабинет Директора сменивший уже второго владельца на памяти Гарри казался несколько опустевшим, не взирая на все усилия Макгонагал восстановить былую обстановку. Разумеется, каждый из занимающих эту должность по-своему переиначивал это место под себя и Минерва не была исключением: в ровнёхонько выстроенных корешках фолиантов за стёклами шкафов, и в отсортированных по категориям свитках чувствовалась её строгая рука. Несуразного вида артефакты переселились на верхние полки и общая пёстрость окружения перестала рябить в глазах. Теперь это место больше напоминало строгий рабочий кабинет, в котором царил слегка подавляющий порядок, чем нежели удивительную загадочную лавку старого причудливого волшебника с вычурными странными предметами в самых непредсказуемых местах. На столе обнаружился зачарованный чайничек из носика которого поднимался пар, вырисовывая замысловатые вензеля в воздухе, а по обе стороны стола стояли крохотные чашки из до боли знакомого сервиза. Гарри огляделся, и, удостоверившись, что Директора нет на месте, решил пройтись по периметру комнаты, чтобы убить время. Раньше ему всегда было интересно рассматривать содержимое высоких шкафов, так как там обязательно находилось что-то невероятное. И пускай последние годы учёбы в Хогвартсе до победы над Волдемортом ему было не до этого, это место всё равно запечатлелось в его памяти тем самым оплотом волшебства и самых разных чудес прямиком из детства, каким он увидел этот кабинет в первое посещение. Сейчас всё было несколько иначе… Не сказать, чтобы нынешнему ему тут было неуютно, наоборот. Если раньше, в юношестве им движило детское любопытство, то сейчас разведка директорского кабинета имела под собой более валидный и даже в какой-то степени прикладной интерес. Изучать сложные названия на корешках и находить какие-то интригующие труды великих волшебников прошлого было на удивление занимательно. На эту мысль Поттер фыркнул себе под нос: Гермионы на него нет, вот она обрадовалась бы! Но не глядя на это, в груди даже по прошествии стольких лет отзывался какой-то болезненный укол тоски. Ностальгия это действительно пугающая вещь… Удивительным казалось то, с какой педантичностью нынешняя Директор подходила к восстановлению замка после войны и даже этого самого кабинета Дамблдора. Она создала небольшой памятный уголок, где попыталась воссоздать ту самую непередаваемую атмосферу, которая царила тут при покойном Альбусе, в память о нём. И каждый раз, когда Гарри привычно заглядывал на, ставшее уже традиционным, чаепитие, доставала этот чайный сервиз — он каким-то чудом сохранился после периода, в который на должности был Снейп. Всплывшая в памяти фамилия заставила Поттера обернуться на портрет в тяжёлой раме справа от стола, завешенный тёмной портьерой. Он висел здесь без малого уже одиннадцать лет, безмолвно и неподвижно. Обычно адаптация свеже-отрисованных портретов была не более месяца, но тут картина оставалась в таком состоянии годы, что казалось странным и угнетающим. Гарри по какому-то наитию мягко отвёл в сторону полы занавески и, зацепив её за угол рамы, вгляделся в знакомые черты. Темноволосый мужчина с острым лицом и болезненной бледностью. Профессор, после Директор и ныне покойный Северус Снейп… Он был изображён сидя за директорским столом с мирно прикрытыми веками, словно дремал. Иронично, ведь в год, когда по Хогвартсу свободно расхаживали Пожиратели вряд ли у него был спокойный сон. Лицо казалось непривычно умиротворённым, немного неземным — Поттер не мог вспомнить ни единого случая, чтобы у Снейпа было такое выражение. Похоже, художник совсем не знал настоящего Профессора Зельеварения при жизни. Столь нетипичное аморфное состояние для волшебной картины было тревожным. Гарри в какой-то момент даже допустил мысль: вдруг автор просто забыл зачаровать портрет? Или магия в красках выдохлась? Он не был посвящён в тонкости этого магического искусства, однако даже ему подобный вывод казался очевидным. Но лезть с подобными расспросами к Макгонагал ему не хотелось, а потому он мог только строить догадки о причинах мёртвой тишины окутывающей портрет прошлого Директора. Гарри Поттер с сожалением поднял руку, в тихом порыве прикоснуться к шероховатому холсту, но… не нашёл в себе сил это сделать. Было стойкое предчувствие, что если он сделает это, словно бы наивно надеясь растормошить прикосновением нарисованного человека, и не получит никакой реакции в ответ, это осядет плёнкой горького разочарования на корне языка. — Профессор… — едва слышно выдохнул Гарри, ощущая свой шёпот как яростный гром в тишине кабинета, будто даже настенные часы испуганно притихли в этот миг. — Кхм, то есть… Мне бы следовало обращаться к вам «Директор»? Или же не так… — Зачем-то принялся рассуждать он. — Хах, наверное, вы предпочли бы, чтобы я и вовсе никак к вам не обращался, да? Забавно, раньше меня ужасно раздражала эта ваша предвзятость и неприязнь ко мне, а сейчас… Сейчас я не чувствую какой-либо враждебности. Только жгучее сожаление. — задушено сознался Гарри. Он огляделся по сторонам, будто ожидая, что действующая Директриса вот-вот появится на пороге кабинета и застанет его за неловкой попыткой излить душу сломанному портрету. Это казалось ему чем-то постыдным, ведь Поттеру ужасно не хотелось становиться тем, кого жалеют. Но азарт исполнить столь наивное желание заставил его вернуть взгляд на картину. — Знаете… — начал он, набираясь смелости. — Хах, всё ещё не могу смотреть вам в глаза, хоть вы их и не открываете… сразу вспоминаю тот день. — выдохнул Поттер глядя на пальцы и вновь будто ощущая чужую горячую кровь стекающую по руке. — Мне казалось, что я сделал недостаточно для того чтобы вас спасти. И… мне правда жаль. — Гарри сжал руку в кулак и виновато опустил голову, болезненно хмуря брови, будто виски внезапно сковала мигрень. — Я ведь за столькое хотел бы извиниться и столькое обсудить… Я не знал подоплёку и половины того, что происходило; истинное значение вашей роли во всей этой истории… В голове тут же вспыхнули воспоминания, о которых мечталось забыть, но никак не получалось. Они продолжали быть слишком яркими даже спустя столько времени, будто все эти годы на должности Профессора были столь невзрачными и обыденными по сравнению с опытом пережитым в школьное время, что оказались не способны хоть как-то потеснить выжженный калейдоскоп страшных картинок и сцен в воспалённой больной памяти. — Мне временами так хочется поговорить хотя бы с вашим образом, даже если с имитирующей вас магией художника! И я ощущаю себя невозможно глупым за то, что почувствовал разочарование вперемешку с облегчением, когда узнал, что вы так и не обронили ни словечка с момента появления здесь. Наверное мне просто хочется пусть бы немного приглушить чувство вины. Я всё такой же эгоист… мне искренне жаль, что не смог спасти вас, Профессор… — Давите на жалость, Поттер? — прозвучал хрипловатый, тихий, но отчётливый голос в воздухе. Гарри вздрогнул и тут же поднял на картину глаза, сталкиваясь… со всё тем же застывшим как изваяние портретом. — Что за?.. Профессор? Профессор Снейп? Вы меня слышите? — обронил он, вглядываясь в очертания нарисованного человека. Но краски на холсте упрямо хранили безмолвие. — Показалось, что ли… — задумчиво пробормотал Поттер, прикоснувшись самими кончиками пальцев к холсту и ощутив неправильный холод, исходящий от картины: ему на миг показалось, что изображённый мужчина сдвинулся на каких-то полсантиметра вправо. — Хах, неужели я чокнулся? Рановато как-то, в моём возрасте. От размеренной мирной жизни ещё никто с ума не сходил… — Профессор Поттер? — позвал знакомый женский голос от двери, заставив Гарри резко обернуться. — Директор Макгонагал, вы наконец пришли! — приветливо улыбнулся он, резко отшагивая от портрета назад, как застуканный за преступлением школьник. — Прошу прощения, мне довелось задержаться. — продолжила она, видимо не заметив заминки от Поттера. — Надеюсь, Гарри, вы не долго ждали? — в уголках глаз ведьмы привычными лучиками морщинок поселилась тёплая улыбка. — Нет, разумеется, совсем нет. — успокоил он.       

***

       Жидкое согревающее золото ароматного напитка переливалось от бортика к бортику чашки в руках Гарри, пока тот задумчиво рассматривал танцующие на дне чаинки. Разговор с Минервой как-то сам собой утих, и оба собеседника погрузились в тёплое светлое молчание, так необходимое порой. Гарри усмехнулся, вспомнив, как в бытность устройства на должность переживал, каково будет работать в коллективе тех, кто, в свою очередь, обучал его… Разумеется, притираться с бывшими Профессорами как с нынешними коллегами было нелегко, некоторые пытались относиться к нему снисходительно, однако как минимум Макгонагал всегда оставалась строгой, но справедливой и понимающей. Она, в отличие от других, не смотрела на молодой возраст Гарри. И это, пожалуй, было самым ценным. Однажды, в первые месяцы работы, когда Гарри был ещё совсем неопытным, случился довольно громкий инцидент с учениками. Он как сейчас помнит, насколько растерялся в тот момент. Вокруг хаос, толпятся дети: одна дёргает его за рукав, другой продолжает что-то кричать, третий плачет… Такой гвалт и балаган кругом поднялся, что у Поттера вспотели ладони, а к горлу подкатила тошнота, и сердце казалось вот-вот разорвётся в груди, хотя его панические атаки на тот момент почти полностью прекратились… И когда он в ужасе бросил беспомощный взгляд на подоспевшую как раз вовремя волшебницу, она одёрнула его невозмутимым и сдержанным: — Чего вы на меня смотрите? Вы — Профессор. — эта фраза отрезвила его лучше холодной воды. Он набрал в грудь воздуха, расправил плечи и, сумев взять себя в руки, развёл детей в разные стороны. Поттер тогда впервые отчитал учеников и даже придумал взыскание для провинившихся, разрешив ситуацию, чем заслужил гордый одобрительный взгляд от Директора. — Поздравляю, Гарри. — кивнула она, с улыбкой. — Что ж, моя помощь тут более не требуется. Теперь вы справляетесь со всем самостоятельно. — и, перед уходом, напоследок добавила: — Добро пожаловать в Хогвартс, Профессор Поттер. После того случая Гарри действительно почувствовал себя настоящим Профессором, ведь до этого, ему самому настойчиво казалось, будто бы он неумело претворяется кем-то, кем не является. Однако Директор всегда в него верила и её толчок в нужный момент удивительным образом дал Поттеру силы поверить в себя. — Не верится, что прошло уже столько лет. — задумчиво выдохнул в кайомку чашки Гарри. — Сколько? — удивлённо подняла голову Макгонагал, не уловив контекста. — Кажется, с момента победы над Волдемортом прошло уже одиннадцать лет? — Ах, да… Действительно. Одиннадцать лет… — меланхолично качнула головой волшебница. — В мирное время жизнь летит так незаметно. Тебе ведь уже почти тридцать, Гарри? — со светлой тоской в голосе отметила она. — Я так рада, что тебе посчастливилось выжить не смотря ни на что. Благодаря этому я могу наблюдать твоё взросление. — Вы ведь сами сказали, что мне почти тридцать, куда ж ещё взрослеть? — усмехнулся тот. — Вообще-то, если вы не знали, волшебники в среднем живут до ста сорока лет, мистер Поттер, а некоторые умудряются и до второй сотни добраться в добром здравии. Так что вы для меня ещё юнец. — с ноткой нравоучения приосанилась Минерва. — Это поколению ваших родителей и вам не повезло появится на свет в столь… тяжёлый период. Вырванные годы, столько сирот… — с горечью пробормотала она. На это Гарри промолчал, не зная как ответить. Буквально в этом году в Хогвартс поступил Тедди Люпин и Поттер всеми силами старался помочь ему адаптироваться, но тот всё равно оставался несколько ранимым. Андромеда, будучи строгой матерью, невообразимо обожала единственного внука и чрезмерно опекала его. Гарри тоже не отличался строгостью, ему хотелось дать сыну Люпина и Тонкс ту заботу и поддержку, каких у него не было в его детстве, и не всегда это шло на пользу. Он ясно понимал, что имеет слабость перед лицом очаровательного синеволосого чертёнка, и Тед, зная это, умело пользовался поблажками от дяди Гарри. Что уж тут сказать, никто не способен воспитать ребёнка лучше, чем его родители… Минерва Макгонагал, элегантная статная женщина с посеребрёнными висками и тёплым учительским взглядом, с плохо скрываемой скорбью засмотрелась в окно, на разомлевшее закатное небо. Гарри осторожно приосанился, и, чувствуя некоторую неловкость от повисшего молчания, всё же решился сменить тему. — Директор, — обратился он. — Я давно хотел узнать, почему портрет вашего предшественника находится тут, тогда как портреты остальных Директоров висят в отдельной комнате? — Мистер Снейп… — замялась Макгонагал, сжимая в пальцах уже опустевшую фарфоровую чашечку из-под чая, — Он был неоднозначным человеком, и за год его нахождения на должности у нас возникало множество конфликтов и разногласий, однако… существует негласная традиция, что нового Директора Хогвартса должен направлять и наставлять его предшественник. — Действительно? — Удивился Гарри, — Я не слышал об этом. — Это распространённая практика наставничества. — отозвалась она. — В общем-то я хотела в некоторой степени отдать дань традиции и заслугам самого Снейпа. — А… возможно, спрашивать об этом несколько некорректно, однако… вам не казалось странным, что на протяжении десятка лет его портрет сохранял молчание и до сих пор не ожил? — постарался осторожно зайти со стороны Гарри, — Возможно… художник допустил ошибку и картина была как-либо повреждена? — Не думаю, что проблема в этом. — загадочно отвела взгляд женщина, — Автор, нарисовавший портрет, известный мастер, и все его работы были выполнены безупречно. Боюсь, это частный случай и сложность в адаптации вызвана другими факторами. Я уже консультировалась с несколькими специалистами пару лет назад и никто не смог дать внятный ответ. Поэтому мне остаётся лишь ждать и наедяться. — Эта фраза показалась Гарри несколько странной по отношению к портрету, но он не стал обращать на это особое внимание. — Будет чудом, если после стольких лет мертвого молчания он всё же заговорит, верно? — Поттер бросил изучающий взгляд в сторону обсуждаемой картины. — Да. Шансов, увы, очень мало. — раздосадовано покачала головой Макгонагал, закрывая тему. — Что ж, уже вечереет. Мы с вами засиделись, не думаете? — заметила Директор и лёгким движением палочки заставила сервиз взмыть в воздух и уплыть куда-то наверх, за пределы видимости. — В таком случае я пойду. — вежливо склонил голову Гарри, поднимаясь на ноги. — Чай как всегда был очень вкусным. — Благодарю за компанию, мистер Поттер. Отдохните, сегодня был долгий день. — устало улыбнулась волшебница. Выходя в вечерний коридор и рефлекторно прощаясь кивком со стражницей-Гаргульей, Гарри продолжал невольно думать о том, что ему примерещилось в кабинете Директора…