Бремя божественного похмелья

Вернулась я домой злая. Дверь под напором чуть не слетела с петель. Не рассчитав силу я швырнула сумку с сокровищами сильнее, чем требовалось. «Чёрт, ценный груз» Но слава всем богам чары на бездонной сумке работали стабильно. Нужно будет лишь звукоизоляцию подкрутить. Я то каждый раз как в первый. Метка на лбу зудела, напоминая о случившемся. — Ладно, — буркнула себе под нос, снимая обувь в прихожей. — Сама виновата. Не зря умные дяди говорят "не делай добра — не увидишь зла". Ну ладно хоть обстановку сменю, я расстегнула сумочку. На вид — обычная ничем непримечательная сумка, но не зря говорят не суди книгу по обложке. Внутри — пространственный карман размером с хорошую такую квартиру. Расстегнула молнию — внутри темнота и запах старого дерева. Начала закидывать вещи. Всё предусмотрено заранее. В этой бездонности затеряться, главное правило: знать, что искать и где. Всё было до приличия просто: я зачаровала её ещё давно, сумка была неким, скажем продолжением меня. Только я в ней ориентируюсь, она моё главное дитятко мы росли с ней вместе. По меня моего роста как личности и моих сил сумка меняла свойства и вместимость. Если по простому я могла туда пихать всё, что душе хочется как в яму. Если мне нужно что-то, я просто совала руку в сумку и вещь появлялась в ней. Поэтому сейчас я скидываю свои пожитки, коих оказалось не так-то и много: Одежка обычная, в люди, в нелюди, и те тряпки что остались чуть ли не со времен мезозоя, а ну и в школу — всё летит в сумку. Почти готово. И последнее, но далеко не по значимости. Я подошла к шкафу, что ютился в углу комнаты, распахнув. Лишь одна вещь, одиноко висела в нём. Я сняла с вешалки чёрный плащ. «Ну здравствуй, дружище давно не виделись» Ткань шуршала, словно живая. Главный атрибут Дзикузы. В этом плаще я ходила между мирами, в этом плаще её видели те, кому повезло, лишь немногие после смогли выжить. — Ты со мной, старик, — пробормотала я, аккуратно складывая плащ в отдельный чехол. — Без тебя я как без рук. Продолжаем: Осталось всё самое важное: мой капитал, о-о-о, мои денежки.. коих скопилось прилично за три то, века И святыня всех святых мой погреб, моя прелесть. Я осмотрела его, свою гордость: в нём практически не было места всё полки и пол были заставлены сплошь и поперёк бутылками и все элитные выдержка от 50 лет и больше. Его я паковала, аккуратно, с трепетом, бутылка к бутылке. Самогонный аппарат разобрала, упаковала в пузырчатую плёнку. Бережёного бог бережёт. Так с этим покончили оставались последние штрихи: знания, парочка дневников с моего авторства с заклинаниями, потрёпанные, и повидавшие жизнь. И документы, на всякий. Я готова, а чуть не забыла... На стол в прихожей положила конверт с деньгами за аренду дома, написав записку что съезжаю. — Всё, — Дзиё застегнула сумку. — Нужно будет работать и быть взрослой.. Плак плак Придётся совмещать учёбу с божественными обязанностями, кто знает вдруг меня пинком под зад выгонят, а у этой лисины даже образования нет. Достала карту Микаге. Бумага светилась слабым золотом. Нарисовано было довольно добротно, для наброска, но меня привлекла надпись вверху: «Поздравляю с повышением. Теперь ты Бог Земли, Дзиё Рэйкото» Ну и жучара, ты, конечно, Микаге. — Так, где тут говоришь, этот твой элитный район, богадельня...? *** Святилище Микаге. Ночь. Внутри главного зала было тихо. Томоэ сидел на веранде, прислонившись к колонне. Он ждал Микаге уже бог знает сколько времени. В конце концов, ожидание взяло своё — белый лис задремал, голова склонилась на бок. Скрип ворот. Шаги. Дверь распахнулась с ноги. Пих! Томоэ вздрогнул и вскочил, ещё не до конца проснувшись. Увидев фигуру в проёме, он решил, что блудный хозяин наконец соизволил вернулся. — Микаге! — взревел он, и в голосе звенела обида двадцатилетнего ожидания. — Ты наконец-то соизволил явиться?! Я тут сижу бог знает сколько времени, пока ты гуляешь где-то в человеческом мире! Тебе вообще плевать на своего хранителя... Он протёр глаза и осёкся. Это был не Микаге. Перед ним стояла рыжая девчонка с сумкой. В воздухе за её спиной замерцало. Два маленьких огонька материализовались в парящие маски. Котецу и Оникири. Ониби-вараси. Духи-огня в масках, хранители святилища. Котецу молча завис рядом. Оникири тихо пискнула, прячась за спину партнёра. Томоэ прищурился, выпуская когти. В нос ударил странный запах. Не человек. Не совсем ёкай. И... спирт? — Ты кто? — его голос похолодел. — Где Бог Земли? Человеческая душа сюда не ходит! Он не стал ждать ответа. Томоэ рванул к ней. Белая вспышка шерсти и когтей. Он оказался рядом за мгновение, замерев вплотную, готовый атаковать. — Убирайся, пока я... Дзиё не моргнула. Пока он был рядом, она перехватила инициативу. Всё в свои руки. Она схватила его за ворот кимоно, притянула к себе и поцеловала. В губы. Жёстко. Требовательно. Как ставит печать на документе. Вспышка. Печать вспыхнула на лбу Томоэ и погасла, впитываясь в кожу. Клятва земли приняла его. Теперь он связан с ней. Навсегда. Дзиё отстранилась первой. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Томоэ отшатнулся, прижимая руку ко лбу, потом к губам. Его глаза метали молнии. — Ты... — его голос дрожал от возмущения. — Ты что себе позволяешь?! Какая наглость! Кто ты такая, чтобы касаться меня без спроса?! Котецу дёрнулся, его огненная аура вспыхнула, но он не вмешался — почувствовал, как сработала клятва земли. Оникири спряталась за маской Котецу, тихо шепча: — Она... заключила контракт... с Томоэ-саном... Дзиё уже прошла мимо них вглубь храма, заглядывая в темные углы. — Где здесь погреб? — спросила она буднично, даже не обернувшись на их возмущение. — Надеюсь, он сухой. У меня есть ценный груз, которому противопоказана влажность. Томоэ остался стоять посреди зала. Его трясло от негодования. «Она даже не объяснилась. Просто вломилась, засосала меня и спрашивает про погреб!» Он снова принюхался. «Запах... Сбивает с толку. Человек? Ёкай? От неё пахнет старой силой и... сивухой?» Он посмотрел на её спину. «Это не Бог. Это алконавт какой-то. Микаге, ты меня подставил. Ты оставил меня с пьяницей, которая считает себя хозяйкой положения» Котецу медленно опустился рядом с Томоэ, его маска беззвучно «смотрела» на Дзиё. — Она... Бог? — тихо спросил он, голос как шелест огня. — Похоже на то, — процедил Томоэ. — Клятва сработала. Оникири вылетела из-за спины Котецу, кружась вокруг Дзиё: — Новая хозяйка! Новая хозяйка! Томоэ фыркнул: — Хозяйка? Она пьяная наглость в школьной форме. — ...В подвале, — наконец сказал Томоэ вслух, сквозь зубы. — Сухо. — Отлично, — Дзиё кивнула, ставя сумку на пол. — Тогда покажи мою комнату. И где тут можно выпить нормально, а не из фляжки? Томоэ медленно поднялся, поправляя ворот. Его гордость была ущемлена, но он чувствовал — связываться сейчас опасно. — ...Да. Как скажете... Божество. — В последнем слове было столько сарказма, что его хватило бы на целый храм. Котецу молча поклонился — кратко, формально, как подобает духу-хранителю. Оникири подлетела ближе, маска наклонилась: — Хозяйка... любит огонь? — Люблю, когда он в бутылке, — бросила Дзиё, не оборачиваясь. — И когда он не мешает моему погребцу.