Зеркала не лгут. Вот бы вернуть прошлое

Через пару недель четвёртый курс Гриффиндора снова рассказывал Анноре о том, что они делали на защите от тёмных искусств. Ко всеобщему удивлению, профессор Грюм объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус - продемонстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению. Профессор тогда молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса образовалось пустое место. И сказал, что Дамблдор хочет, чтобы ученики на собственном опыте познали опасность этого заклятия. Грюм по очереди вызывал учеников и накладывал на них чары. Чего только они не вытворяли, оказавшись в его власти. Дин Томас трижды проскакал вокруг комнаты, распевая национальный гимн. Лаванда Браун вообразила себя белкой. Невилл исполнил гимнастические упражнения, к которым сроду не был способен. Перед заклятием оказались бессильны все, становясь собой, только когда Грюм заклятие снимал. Последним он вызвал Поттера. Гарри вышел на середину класса. Профессор нацелил на него палочку и произнёс: Империо! Мальчишка стал рассказывать крёстной матери о том, что почувствовал в тот момент. - Это было удивительное ощущение! Я словно воспарил в небо. Никакого беспокойства нет и в помине, только лёгкое, необъяснимое счастье. Блаженство волной окатило меня, и всё же я чувствовал себя как в тумане. Грюм сказал «Прыгай на стол… Прыгай на стол…». Я сначала послушно согнул колени, приготовясь к прыжку, а затем подумал «А собственно, зачем?» Где-то в глубине сознания раздался ещё один голос: «Это же просто глупо!». Сильная боль пронзила меня и я прыгнул, отчаянно при этом сопротивляясь. Врезался головой в стол, опрокинул его. И кажется, сломал обе коленные чашечки. Грюм заставил меня упражняться до победного конца, и после четвёртой попытки я легко одолел чары. Профессор делал это, как будто мы все в любую минуту можем подвергнуться нападению! - Он сумасшедший! - подал голос Рон. - Я ещё долго после этого не шёл, а прыгал. Но Грюм обещал, самое позднее к обеду, действие чар само собой прекратится. Хорошо, что прекратилось. Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось. - А Хагрид, когда Малфой отказался ходить смотреть на соплохвостов, чтобы провести исследование, перестал улыбаться и сказал, что последует примеру профессора Грюма… И сделает из Драко суслика! Мы тогда очень сильно хохотали. Пусть это и в правду случится. - снова заговорил Гарри. - Гарри! - строго произнесла Но́ра. - Ты, что уже успел позабыть наш недавний разговор? Далее дети начали рассказ о том, что им слишком много задают и о том, что их уже заставляют готовиться к СОВ - экзамену по сверхотменному волшебству. Но́ра после занятий вошла в холл и у порога застряла - дальше и шага не ступишь. На стенде у мраморной лестницы - объявление, возле которого столпилось полсотни учеников. «Турнир Трёх Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в ближайшую пятницу - 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше…» Объявление взбудоражило обитателей замка. Куда бы Аннора ни шла, только и слышно: «Турнир Трёх Волшебников», «Турнир Трёх Волшебников»… Все как с ума посходили: кого допустят к конкурсу, какие виды волшебства войдут в состязания, отличаются ли хоть чем-нибудь заморские студенты? И конечно, замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их вящему недовольству. Портреты ёжились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на ребят, забывших вытереть ноги, и даже довёл двух девочек-первоклашек до слёз. И вот наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, все на миг замерли - ночью на стены вывесили огромные флаги всех факультетов: Гриффиндорский - красный с золотым львом, Когтеврана - бронзовый орёл на синем фоне, жёлтый с чёрным барсуком Пуффендуйцев и зелёное знамя с серебряной змеёй Слизерина. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи. К шести часам вечера весь Хогвартс, от первокурсников до профессоров, собрался на лужайке перед замком. Воздух был прохладным, но небо ясным, и закатное солнце окрашивало его в багровые и золотые тона. Толпа гудела, предвкушая зрелище. Все взгляды были устремлены на горизонт, туда, где, по слухам, должны были появиться гости. И вот, когда последние лучи солнца скрылись за Запретным лесом, вдали показалось нечто невероятное. Сначала это была лишь тёмная точка, но она быстро росла, превращаясь в огромную, величественную карету, запряжённую дюжиной крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый из которых был величиной со слона. Крылья их были огромными, мощными, мерцающими в сумерках. Карета, размером с небольшой дом, была небесно-голубого цвета с изящными узорами. Первые три ряда учеников подались назад. Заходя на посадку, карета снижалась с бешеной скоростью. И наконец, с оглушительным громом, от которого Невилл, подпрыгнув, наступил на ногу пятикурснику-слизеринцу, копыта золотых коней размером с хорошее блюдо коснулись земли на опушке Запретного леса. Следом приземлилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колёсах; кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза. Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещённые золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды; с облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась чёрная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумлённым зрителям явилась её обладательница. Таких великанш многие никогда в жизни не видели. Неудивительно, что у кареты и лошадей столь впечатляющие габариты! Только один Хагрид мог бы с ней померяться: вряд ли он хоть на сантиметр её ниже. Впрочем, может, потому, что ученики Хогвартса привыкли к Хагриду. Женщина, стоявшая уже на первой ступеньке и озиравшая ряды ошеломлённых зрителей, показалась всё-таки огромнее Хагрида. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у неё красивое лицо с оливковой кожей, тёмные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с головы до ног закутана в чёрную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблёскивали превосходные опалы. Хогвартс встретил гостей оглушительными аплодисментами. Дамблдор, сияющий, как всегда, вышел вперёд, чтобы поприветствовать своих коллег. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо её расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. - Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! - Дамблёдорр. - произнесла мадам Максим грудным голосом. - Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии? - Спасибо. Я в превосходной форме. - Мои ученики. - небрежно махнула она назад огромной ручищей. Дети, чьё внимание было приковано к мадам Максим, только теперь заметили вышедших из кареты подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Их было десятка полтора, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шёлка. Кое-кто обмотал голову тёплым шарфом. Насколько они могли видеть (учеников почти скрыла огромная тень мадам Максим), все с испугом поглядывали на замок. Холод начал пробирать до костей. Кто-то поглядывал на небо. Тишину нарушали только фырканье и стук подков золотых коней мадам Максим. - Слышите? - вдруг воскликнул, неподалеку стоящий от Анноры, Рон. Откуда-то из темноты донёсся престранный звук - погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу. - Озеро! - крикнул Ли Джордан. - Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчётливо видели внизу чёрную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой её сердцевины медленно поднимался длинный чёрный шест. - Это мачта. - объяснил Гарри Рону и Гермионе. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и все увидели, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха - гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. - Дамблдор! - радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. - Как поживаете, любезный друг? - Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. - Старый добрый Хогвартс. - смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. - Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл… Каркаров поманил одного из учеников, тот подошёл. Крупный, с горбинкой нос, густые чёрные брови… Рон дёрнул друзей за локти и, что-то зашептал на ухо. Когда все оказались в большом зале дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали тёмный потолок, усеянный звёздами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. Завхоз Филч, надевший в честь праздника старый, потёртый фрак, добавил к профессорскому столу ещё четыре кресла - по два слева и справа от Дамблдора. Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины. - Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости. - наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. - С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведёте у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома! Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чём-то оживлённо заговорил. Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только кушаний не было, в том числе и заморских! В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне чёрной хогвартской: под шубами дурмстрангцев оказались кроваво-красные мантии. Минут через двадцать дверь за профессорским столом отворилась и в зал вошёл Хагрид. Сев на обычное место, он сразу же помахал толсто забинтованной рукой, известной всем, троице детей. Два пустых кресла за преподавательским столом наконец обрели хозяев. Рядом с профессором Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим - глава Департамента международного магического сотрудничества (ранее - магического правопорядка) мистер Крауч. Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Все почувствовали лёгкое волнение. А некоторые так и впились в директора горящим взглядом. - Торжественный миг приблизился. - Дамблдор оглядел, улыбаясь, обращённые к нему лица. - Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец… Я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. - Слушатели вежливо похлопали. - А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повёл, когда Дамблдор назвал его имя. - Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев. - продолжал Дамблдор. - И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло. - Филч. - улыбнулся он. - ларец сюда, пожалуйста. Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: - Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура всё готово. Туров - три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность. При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: - В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик - Кубок огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного - не будь он до краёв наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на неё Кубок, чтобы все хорошо его видели. - Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок. - сказал он. - Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению - для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив своё имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи. - Запретная линия! - воскликнул один из близнецов, выходя из зала, глаза у него возмущённо сверкали. - Её наверняка можно обмануть зельем, ну, которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку - умора! - всё равно, сколько тебе лет! - Дело не в возрасте. - возразила Гермиона. - Мы ещё очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу. - Говори только за себя. - обозлился второй близнец. - Гарри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе? - Фред и Джордж, угомонитесь! И не нужно подговаривать других. - строго заговорила Аннора. - Всем, кому менее семнадцати, запрещено участвовать в конкурсе. После этого Аннора пошла рядом с троицей. - Где же он? - Рон никого не слушал, высматривая в толпе кого-то. - Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга? Ответ не заставил себя ждать. Четверо как раз поравнялись со слизеринским столом. - Всем обратно на корабль. - распорядился Каркаров. - Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? - беспокоился он. Крам покачал головой и натянул шубу. - Профессор, мне бы хотелось выпить вина. - разохотился другой ученик. - Я предлагаю не тебе, Поляков. - рявкнул Каркаров, и заботливый отеческий вид мгновенно испарился. - Ты опять, неряха, закапал едой всю мантию! Он развернулся и повёл учеников к дверям. Аннора с детьми как раз выходили из зала. Они пропустили Каркарова вперёд. - Спасибо. - небрежно бросил Каркаров, мельком взглянув на Гарри. И застыл в изумлении - прямо-таки уставившись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством таращась на Гарри, на многих лицах читался испуг. Парень в заляпанной едой мантии толкнул локтем стоявшую рядом девушку и беззастенчиво ткнул в Гарри пальцем. - Да, это Гарри Поттер. - прохрипел кто-то сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга. Аннора чувствовала не самую лучшую атмосферу. Два этих человека были ей не приятны, хоть и знала она только одного из них. И именно он сейчас говорил. Каркаров побледнел, на искажённом лице проступила ярость, смешанная со страхом. - Ты! - только одно слово сорвалось с его губ. - Да, я. - мрачно кивнул Грюм. - И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру сделай милость, проходи, не задерживайся. Ты не даёшь пройти. После этого Но́ра смогла немного успокоиться ведь половина проблемы сейчас пропадёт. Позади Грюма столпилось ползала, ожидая, когда пробка в двери рассосётся. Ребята заглядывали через плечо, стараясь увидеть, что там впереди происходит. Не ответив ни слова, Каркаров поспешно удалился вместе с учениками. Грюм долго смотрел ему вслед волшебным глазом, изуродованное лицо выражало острую неприязнь.