Зеркала не лгут. Вот бы вернуть прошлое

Из-за своего недомогания Аннора пропустила много всего. Новым преподавателем по защите от тёмных искусств стал Аластор Грюм. А начиная с октября и ещё несколько ближайших месяцев, Хогвартс был удостоен чести проводить у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке, а именно Турнир Трёх Волшебников. Это событие, окутанное древними традициями и опасными испытаниями, обещало стать настоящим испытанием для самых отважных и талантливых студентов из трёх ведущих магических школ: Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона. Турнир был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между школами. Изначально проводился раз в пять лет, каждой школой по очереди. Это был путь налаживания дружеских связей между колдовской молодёжью разных национальностей, и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. Поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности ни предпринимались, было весьма маловероятно, что студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Поэтому закинуть своё имя в кубок могли только те, кто достиг семнадцати лет. Директор обещал лично проследить за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Тогда предвкушение соревнований витало в воздухе, смешиваясь с запахом осенних листьев и дымом из каминов, и каждый уголок замка гудел от оживленных разговоров о предстоящих подвигах и возможных чемпионах. Студенты, преподаватели и даже призраки Хогвартса были охвачены лихорадочным возбуждением, предвкушая зрелище, которое должно было навсегда войти в историю магического мира. В один из дней, когда Аннору выпустили ненадолго прогуляться, она стала свидетелем очередной перепалки. - Тут и картинка есть, Уизли! - ликовал Малфой, развернув и подняв перед собой газету. - Фотография твоих родителей перед домом. Если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? Рона затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него. - Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? - сказал Гарри. - Пошли, Рон… - Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? - продолжал веселиться Малфой. - Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии? - А твоя мамаша, Малфой? - огрызнулся Гарри, вдвоём с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя. - Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом - скажи-ка, у неё всегда такой вид или это от того, что ты был рядом? Бледное лицо Малфоя порозовело: - Не смей оскорблять мою мать, Поттер! - Тогда заткни свою грязную пасть! - отрезал Гарри. - Успокойтесь! - послышался слегка хриплый голос профессора Голд. Её появление было неожиданным для окружающих, словно из ниоткуда, и её слова, хоть и произнесенные негромко, прозвучали с такой силой, что заставили всех замолчать. Малфой, только что готовый взорваться от ярости, застыл с открытым ртом, а Рон, всё ещё дрожащий от гнева, перестал вырываться из рук друзей. Взгляд преподавателя был устремлен на зачинщиков скандала, и в нём читалось нечто, что заставило даже, обычно такого самоуверенного Драко, почувствовать себя неловко. - Вы ведёте себя как малые дети. Хотя я уверена в том, что у них ума и манер будет побольше вашего. - продолжила она, и её голос, хоть и оставался хриплым, теперь звучал с оттенком разочарования. - Разве этому вас учили? Оскорблять и унижать? Малфой попытался что-то сказать, но Аннора подняла руку, останавливая его. - И ты, Малфой. - сказала она, её взгляд стал ещё более пронзительным. - Ты думаешь, что твои слова делают тебя сильнее? Умнее? Ты лишь показываешь свою слабость, свою низость. И ты, Поттер. - девушка повернулась к Гарри. - Ты опускаешься до его уровня. Я очень разочарована. Гарри опустил глаза. Гермиона, которая всё это время молча наблюдала, кивнула, соглашаясь с Аннорой. Рон, наконец, успокоился, но его лицо всё ещё было красным от стыда и гнева. Наступила тишина. Никто не осмеливался произнести ни слова. Но́ра оглядела всех присутствующих, её взгляд задержался на каждом, она пыталась достучаться до их сознания. - Драко, моё терпение не вечное, хоть это ты понимаешь? Я вынуждена сообщить обо всём твоим родителям. Я не знаю, похвалят, погладят по головке они тебя или же проведут беседу, но всё равно сообщу. - она сделала небольшую паузу. - Гарри, а тебя я жду в своём кабинете на серьёзный разговор. БАХ! Несколько человек вскрикнули. Громыхнуло во второй раз, и по вестибюлю прокатился рёв: - НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ! Но́ра обернулась. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощённом плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Гарри - то есть на Гарри смотрел его нормальный глаз, а тот, другой, уставился куда-то внутрь. - Он тебя задел? - прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый. - Нет. - ответил Гарри. - Промазал. - Оставь его! - рявкнул Грюм. - Оставить кого? - растерянно спросил Гарри. - Не ты - он! - Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье. - Не думаю… - пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлёпнулся об пол и снова подскочил вверх. - Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, - рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. - Гнусный, трусливый, подлый поступок… Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались. - Никогда-больше-так-не-делай. - говорил Грюм, произнося каждое слово, как только хорёк ударялся об пол и опять взмывал вверх. - Профессор Грюм! - прозвучал возмущённый голос Анноры. После по мраморной лестнице спускалась профессор МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках. - Привет, профессор МакГонагалл. - спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать всё выше. На Аннору же он не обратил никакого внимания. - Что… что это вы делаете? - спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим всё выше хорьком. - Учу. - ответил Грюм. - Учи… Грюм, это что, студент? - вскрикнула профессор МакГонагалл, и книги посыпались у неё из рук. - Ну да. - ответил Грюм. - Быть не может! - ахнула профессор МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой - он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги. - Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! - сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. - Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил! - Да, кажется, он упоминал об этом, - кивнул Грюм, безмятежно почёсывая подбородок. - Но я подумал, что хорошая встряска… - Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель! - Пожалуй, я это сделаю. - согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя. Драко, чьи белёсые глаза всё ещё были полны слёз от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своём отце. - Да ну? - спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперёд. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. - Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном… передай ему это от меня… кстати, это Снегг будет твой декан? - Да. - с негодованием ответил Малфой. - Ещё один старый знакомый. - прохрипел Грюм. - Мечтал я побеседовать со стариной Снеггом… Пойдём-ка, ты… - Перед уходом Аластор обернулся и посмотрел на Но́ру. Он ухватил Малфоя за плечо и повлёк его ко входу в подвал. Профессор МакГонагалл несколько мгновений обеспокоенно смотрела им вслед, потом взмахнула волшебной палочкой, заставив упавшие книги снова подняться в воздух и вернуться к ней в руки. Аннора позвала крестника, и они пошли к ней в кабинет. Там она отчитывала мальчишку за такое ужасное и низкое поведение. Затем в больничном крыле уже Но́ру отчитывала мадам Помфри за такое небрежное отношение к своему здоровью. Возможно, именно такое строгое напоминание было ей необходимо, чтобы наконец-то научиться заботиться о себе. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Впереди её ждал долгий путь восстановления, как физического, так и морального. И она надеялась, что сможет пройти его достойно, не разочаровав ни себя, ни тех, кто в неё верил. Но через два дня ей всё же снова разрешили вернуться к работе, запретив сильно переусердствовать. Тогда в кабинете Аннора попросила Гарри показать ей карту Марадёров из-за того, что у неё появились сомнения по поводу одного человека. Её догадка была верна. Этот человек выдовал себя за другого. И на карте было видно его настоящее имя. По возвращении к работе она решила наведаться в кабинет к профессору Грюму, и тем более после того, как ей четвёртый курс рассказал о том, что он с ними проходил непростительные заклятья и демонстрировал их. Когда она вошла, никого в помещении не оказалось. Девушка подошла к столу и увидела фляжку, взяв её, она вдохнула запах. Он был неприятный, болотный, землистый. Сушёные златоглазки, водоросли, спорыш, пиявки, растёртый рог двурога, шкура бумсланга, компонент другого человека - это ингредиенты зелья, при соединении которых получался такой запах. Аннора сразу поняла: это было оборотное зелье. Но́ра тихо и осторожно положила предмет на место и отошла к стене. Профессор не заставил себя долго ждать и вскоре объявился. Грюм вошел, устало опустившись в кресло, и, как раньше не глядя на девушку, хотел начать поглощать содержимое из фляги. Его движения были резки. Аннора наблюдала за ним, пытаясь понять, что скрывается за всем этим и как связано это с оборотным зельем. Но прежде, чем он выпил хотя бы каплю, девушка подала голос. - Аластор Грюм, так ведь? - начала Но́ра, когда вышла из тени. - Я заметила кое-что очень странное. Вы не хотите ничего сказать? - голос её был твёрд и куда смелее, чем обычно. Грюм поднял на неё свой единственный глаз, тот, что смотрел прямо, а не вращался. В нём не было ни капли понимания, лишь настороженность. - Что такое? - прохрипел он, его голос был таким же грубым, как и всегда. Аннора подошла ближе к столу. - Я нашла вашу фляжку. И я знаю, что это за зелье. - она сделала паузу, давая ему возможность отреагировать. Лицо Грюма напряглось. Он поставил флягу на стол с глухим стуком. - Вы не должны были этого делать - прорычал он, его нормальный глаз метнулся к двери, затем снова к ней. - Аннора, это моё лекарство. - Я думаю, это не совсем так или вообще не так. Вы пьёте оборотное зелье и я в этом уверена. - мягко возразила Аннора. Она посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как её собственное сердце начинает биться быстрее. - И вы мне говорите неправду. Это ведь так, Барти Крауч? В тот момент, когда слова «Барти Крауч» слетели с губ Анноры, воздух в кабинете сгустился, словно туман перед грозой. Глаз так называемого Грюма - настоящий, тот, что смотрел прямо расширился, отразив в себе искру узнавания, смешанную с ледяным ужасом. Мир, который он так тщательно выстраивал, рушился, как карточный домик под натиском неумолимого ветра. Слова Анноры, подобно острым стрелам, пронзили его ложь, обнажив предательство. - Ты… ты не можешь знать! - прохрипел он, но голос его был уже не грозным рыком, а испуганным шепотом загнанного зверя. Попытка скрыть правду оказалась тщетной, как попытка удержать воду в решете. Аннора же, видя его замешательство, почувствовала новую волну силы, которая наполнила её, словно эликсир бессмертия. Она видела перед собой не грозного профессора, а жалкого самозванца, задыхающегося в паутине собственной лжи. -Я - Аластор Грюм! - выкрикнул он, но в его голосе звучала лишь фальшь. Его попытка сохранить лицо была столь же нелепа, сколь и его маскарад. Но́ра заметила, что действие зелья постепенно пропадает и человек напротив превращается в себя, но он как будто этого не замечал. - Нет, Барти. - твердо проговорила она. Осознание пришло к «Грюму» внезапно, словно удар током. В его единственном глазу мелькнул страх, смешанный с отчаянием. Фальшивый профессор, которого он так тщательно изображал, начал медленно отступать, обнажая истинное лицо. Он снова стал молодым человеком, который утратил черты Грюма. Лицо стало меняться прямо на глазах. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, покалеченный нос приобрёл обычную форму и уменьшился. Седеющая грива становилась всё короче, пока не превратилась в коротко стриженые соломенного цвета волосы. Деревянный протез с гулким стуком упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Ещё мгновение - и волшебный глаз выскочил из глазницы, и его заменил нормальный глаз. Волшебный глаз покатился по полу, не переставая вращаться в разные стороны. Зелье, хоть и сильное, не могло скрыть тот факт, что оно должно было закончиться, и теперь Барти Крауч-младший, под маской сурового мракоборца, оказался в ловушке. Аннора же, хотя и видела это превращение, не спешила отступать, её решимость лишь окрепла. - Это не то, что ты думаешь. Я… Я должен был быть осторожен... - начал оправдываться Барти, когда немного пришёл в себя. - Аннора, твой брат был прав, ты гораздо сообразительнее, чем считают другие, но и он думал, что ты узнаешь всё гораздо позже. Лиам горит сильным желанием встретиться с тобой после разлуки длиной в двадцать лет. Неужто ты совсем не скучала по нему? - Замолчи, не упоминай его при мне! - вскричала девушка. - Почему же? Ты разве настолько сильно любила своих родителей? Никогда в жизни в это не поверю после рассказов Лиама. После смерти старшей дочери они совершенно позабыли о младших, хотя и ранее о них не сильно беспокоились, ведь так? Но́ра, тебя же часто путали с ней, хоть вы и совершенно не похожи? - Но это не скрывает тот факт, что он убийца! Он позабыл о семье и выбрал свой жизненный путь, который он считает правильным. Так чего же теперь он пишет письма и жаждет встречи со мной? - Ему было тяжело выполнить поручение. Он слабак, но, думаю, ты будешь этому рада. Лиам всеми силами пытается уберечь тебя от всего, поэтому я не могу ничего тебе сделать, хотя ты мне всё очень усложняешь. Аннора развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Барти в два шага догнал её и схватил за локоть. - Только посмей кому-нибудь рассказать, и тогда я забуду о словах твоего брата и прикончу тебя. Нора ничего не ответила и, вырвав руку из его хватки, покинула кабинет. Её сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм. Каждый вдох давался с трудом. Слова Барти, словно ядовитые стрелы, вонзались в сознание, оставляя за собой жгучую боль и смятение. Её брат хочет встретиться? После всего этого? Аннора почти бежала по длинным коридорам замка, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого места, от этого человека. Её разум отказывался принимать услышанное. Всё же добравшись до своей комнаты, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им пролиться. Слабость сейчас была непозволительной роскошью. Ей нужно было думать, понять, что делать дальше. Слова Барти о том, что Лиам "слабак" и "пытается уберечь её от всего", звучали как издевательство. Воспоминания о детстве, о родителях, о брате и сестре, которые были старше её на несколько лет, всплывали в памяти уже искажёнными. Действительно ли они были так равнодушны? Она всегда чувствовала себя немного в тени, но списывала это на то, что старшая дочь была для них особенной. Но чтобы настолько… И путаница… Да, это было. Часто. "Мэллори, подойди", "Мэллори, сделай это". Она всегда поправляла их, говоря, что она Аннора, но они лишь отмахивались. Тогда это казалось безобидным и совершенно нормальным, теперь же обретало печальный смысл. Они даже не удосужились запомнить имя своей младшей дочери. Может быть только Лиам по-настоящему о ней заботился? Но и этот вывод был ошибочным. Он тоже часто забывал про сестру. Даже взять тот случай на Косом переулке. Она пыталась вспомнить всё, что происходило в родительском доме, но ей казалось, что были глубокие провалы в памяти. Многое так вспомнить и не удалось. Аннора подошла к окну и посмотрела в даль. Всё казалось таким же, как и всегда, но для неё мир изменился. Он стал холодным, полным лжи. Ей нужно было разобраться во всём этом, найти ответы, даже если они окажутся ещё более болезненными.