Зеркала не лгут. Вот бы вернуть прошлое

Аннора посмотрела на говорящего. Это был директор школы. Рядом с Дамблдором стояла мадам Помфри. Её кошмар, кажется, закончился. Но чувство ужаса никуда не ушло, только стало немного призрачным, ночным. Голова всё ещё гудела, но уже не так сильно. Мысли начали обретать порядок, хотя некоторые обрывки из сна всё ещё всплывали на поверхности. Письмо. Ученики. Стыд. Как она могла поддаться эмоциям так сильно? Медсестра протянула ей стакан воды. Аннора с благодарностью приняла его. - Как вы себя чувствуете? - спросила женщина мягко. Аннора не знала, что ответить. Хорошо? Плохо? Это было не то, что можно описать в паре слов. - Я… я думаю, что в порядке. Да, я в порядке. - прошептала она. - Спасибо. - Главное, что вы очнулись, мисс Голд. Не беспокойтесь о работе. Я всё улажу. - произнёс директор. Но Но́ра знала, что это не так просто. Она оставила письмо. Что, если кто-то всё же его нашёл? Страх вновь начал подступать, но на этот раз он был другим. Он был тише, более холодным. Это был страх перед последствиями, перед тем, что её прошлое может стать достоянием других. Нельзя было допустить, чтобы хоть кто-то знал об этом. Девушка снова закрыла глаза, пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания. Но кошмар, казалось, только начинался. Через несколько часов, когда время близилось к ужину, к Но́ре пришла очень хорошо известная ей троица. - Аннора... - не слишком громко начал Гарри. - С тобой всё хорошо? Сил у неё было слишком мало поэтому ответом последовал лишь слабый кивок головой. - Это ваше... - произнёс Рон, когда протянул ей руку с письмом, которую ранее держал за спиной. Но́ра как можно быстрее выхватила его из рук мальчишки и, наклонившись, убрала в рядом стоящую тумбочку. - Вы... Вы читали письмо? - нервно спросила девушка у детей. Они молчали, устремив взгляд в пол. И она всё поняла. Они читали. Внутри, как будто что-то оборвалось. Девушка закрыла лицо руками. Вскоре дети ушли, и она вновь осталась одна. Несколько дней она провела в больничном крыле, а после снова вернулась к работе, хотя её и пытались отговаривать от столь поспешного возвращения к преподавательской деятельности. Больничное крыло стало для Анноры временным убежищем, но даже там, среди запаха всяких зелий и лекарственных настоек, её преследовали отголоски кошмара. Но́ра знала, что возвращение к работе – это не столько смелость, сколько отчаянная попытка вернуть себе контроль, замаскировать все трещины. Каждый взгляд учеников казался ей пронзительным, каждый вопрос - угрозой. Она старалась быть безупречной, но внутри всё ещё бушевала буря. Уроки проходили, как в тумане. Слова, которые она произносила, казались чужими, как будто их произносил кто-то другой, а не она. Она видела, как ученики переглядываются, как шепчутся за её спиной. Возможно, это была просто её паранойя, порождение недавнего ужаса, или же слухи уже начали расползаться, как ядовитый плющ, обвивая её репутацию. Мысль о том, что её слабость, её прошлое, стало предметом обсуждения, вызывала новый приступ тревоги и отчаянья. Девушка чувствовала себя загнанной в угол, и единственным выходом казалось полное самоотречение, растворение в работе, чтобы никто не смог разглядеть её уязвимость. Однажды, в теплице во время урока травологии, когда Аннора рассказывала об очередном растении, её взгляд упал на Гарри, Рона и Гермиону. Они стояли прямо напротив неё, и в их глазах она увидела не просто интерес к предмету, а что-то другое – понимание, смешанное с жалостью. Это было хуже, чем презрение. Жалость была признанием её поражения, её неспособности справиться с собой. - Бубонтюбер - магическое растение, похожее на гигантского чёрного слизня, вертикально торчащего из земли. Усеяно многочисленными блестящими припухлостями, полными гноя. Неразбавленный гной бубонтюбера опасен, вызывает химический ожог кожи, но целебен, на его основе делаются многие лечебные зелья. - мисс Голд всё же совладала с собой и продолжила выкладывать ученикам материал. Но в этот момент Но́ра чувствовала, как её решимость начинает крошиться. Внутри неё уже поселилось новое, более глубокое опасение: что, если её прошлое не просто стало известно, а теперь оно стало частью её самой, невидимым клеймом, которое она будет носить вечно? Она была учителем, наставником, а сейчас чувствовала себя хрупкой фарфоровой куклой, готовой разбиться от малейшего прикосновения. Мысль о том, что её собственная уязвимость может стать источником опасности для окружающих, была невыносима. Она должна была быть сильной, непоколебимой, но внутри неё была глубочайшая рана, которая, казалось, никогда не затянется. Каждый день в школе был битвой, и она не была уверена, что сможет выиграть эту войну. Она чувствовала, как её собственная тень, порождённая прошлым, становится всё длиннее, грозя поглотить её целиком, и вместе с ней – тех, кого она поклялась оберегать. Ей казалось, что она стоит на краю пропасти, и каждый её шаг, каждое слово, каждое движение может привести к падению.