Зеркала не лгут. Вот бы вернуть прошлое

Чувствовала она себя не очень хорошо после вчерашнего разговора с Крестником. Мысли ей не давали покоя ни остаток дня, ни ночью. Они въедались ей в разум не давая думать о чём-либо другом. Она уже чуть больше года старалась не смотреть в зеркала. Боязнь увидеть там кого-нибудь кроме себя не покидала её. Но вот на следующий день её старания стали напрасны... В её комнате были тканью завещаны все зеркала из-за того, что сколько бы она ни просила убрать их, никто этого не делал. Ткань упала, открыв её взору зеркало. В отражении один человек и это она - Аннора. Происходящее не сразу доходит до её разума, он как будто затуманен, как будто кто-то заставляет её смотреть в это чёртово зеркало. Уже через мгновение в отражении появилась одна нечёткая фигура, которая со временем становилась всё чётче. Одна фигура превратились в две. В две до боли знакомые фигуры. Но́ра резко обернулась, когда ей это удалось, но никого рядом с ней уже не было, тогда она опять посмотрела в зеркало. Этих людей чётко стало видно. Ноги подкосились и девушка упала на колени. Она снова не могла отвести взгляд. Перед глазами в отражении стояли её родители. - Отец... Матушка... - она не верила увиденному. Стало тяжело дышать и Но́ра судорожно пыталась ухватиться за каждый глоток воздуха. Горло сдавливало, как будто кто-то душил её. К глазам подступали слёзы. «Нет. Этого не может быть. Я не могу потерять и их.» Она и предположить не могла, что этот день, а особенно поздний вечер станет для неё ещё одним концом. Но узнает она об этом только через неделю, когда первым уроком у неё будет стоять занятие с четвёртым курсом Гриффиндора и Слизерина. Эту неделю она не преподавала. Ученикам сообщили, что это из-за лёгкого недомогания. И вот через этот определённый период времени она нашла в себе силы снова вернуться к преподаванию. Как только началось занятие, ученики начали спрашивать всё ли с ней хорошо. Видимо её выдовал болезненный вид, но она его не видела. С тех пор она снова избегала зеркал. Впалые щёки; полузакрытые глаза пустой, практически безжизненный взгляд; опущенные плечи; кожа бледная, как мел. А худоба стала ещё более заметна. - Дети, всё хорошо, не обращайте внимание. - только и отвечала она. Сегодня не день почты. Да и обычно почту доставляют в большой зал. Но вдруг в открытую дверь кабинета ворвалась большая сова с письмом. Птица приземлилась на стол к профессору. Аннора сразу узнала сову. Эта сова принадлежала её родителям. Сердце бешино заколотилось. Ужасное чувство. Девушка незамедлительно забрала конверт и вскрыла его. Прежде этого она извинилась перед учениками. После прочтения девушка начала ощущать, как вокруг неё густеет воздух, становясь тяжёлым и неприятным. Тело накрыла волна слабости. Голова кружилась. Но́ра попыталась прийти в себя, но всё восприятие было искажено. Силы иссякли. Сознание полностью покинуло её. Картинка перед глазами начала стремительно темнеть, а Аннора начала падать. Она ударилась виском об угол стола, прежде чем совсем рухнула на пол. Рядом с её головой начало растекаться красное пятно. Сидевшие за первой партой Гермиона и Гарри одни из первых осознали то, что случилось. Девочка бросилась к преподавательнице, а крестник побежал в больничное крыло за мадам Помфри. Все ученики перепугались. Большинство из них видели такое впервые. Некоторые выбежали из кабинета. Рон же подошёл к столу и взял письмо, чтобы прочитать. - Рон, нельзя читать чужие письма! - воскликнула Гермиона, но было уже поздно. Мальчишка замер с письмом в руках. Заметив такую реакцию, Гермиона подошла к Рону и, забрав у него письмо, сама прочитала его. А после тоже замерла. Оставшиеся в классе ребята начали спрашивать, что же там такое написано, но Гермиона и Рон молчали, обдумывая только что прочитанное. «К родителям было применено заклинание забвения. Я сделал так, чтобы они не помнили меня. Иначе бы я не вынес этого. А впоследствии было использовано одно из непростительных заклинаний. Думаю, ты понимаешь, о каком именно идёт речь. Их больше нет. Я не мог поступить иначе, мне пришлось. Я знаю что, ты не простишь мне этого поступка, но всё же прошу тебя об этом, сестра. Но смею предположить, ты меня братом не считаешь с 1975 года. Тогда мне только исполнилось восемнадцать, и я выбрал правильный путь, но ты и родители так не поступили. Для меня это до сих пор является загадкой. Мы потеряли уже старшую сестру и родителей. Причём первая сама навлекла на себя беду, когда в присутствии сама-знаешь-кого плохо о нём отзывалась. Я уже тогда понял, как следует действовать. Хотя мне было только тринадцать лет. Аннора, теперь только ты осталась у меня. Прошу, опомнись и встань на путь истинный. Тогда ты останешься жива. Иначе и тебя постигнет та же участь.»