Преследование Немезиды

Дэнни потратил недели на подготовку, изучая старые файлы Саундвейва и исторические записи о Кибертроне до войны. Когда офицера связи не было рядом, Дэнни пробирался в хранилища Саундвейва и рылся в его архивах. Там были часы аудиозаписей из города Вос, откуда родом Искатели, запечатлевших их уникальный язык, полный высоких тонов и щелчков. Он слушал снова и снова, повторяя фразы про себя, экспериментируя с модуляцией и тоном, пытаясь подобрать нюансы языка. Первые несколько раз, когда он говорил вслух в пустом складском помещении, всё звучало совершенно неправильно. Это сильно отличалось от языка, на котором говорили другие кибертронцы на корабле. И ещё больше отличалось от ужасающих гортанных звуков эха Гулиша. Но Дэнни был очень настойчив. Потребовалось бесчисленное количество попыток, запинаясь на словах, добиваясь щёлкающих звуков и учась заставлять свой голос резонировать в голове выше, чтобы ноты звучали громче. Хотя большая часть языка была утрачена за эти годы, Дэнни удалось обнаружить несколько записей фрагментов непринуждённых разговоров, боевых кличей и даже стихов. Хотя некоторые из них были искажены, Дэнни слушал каждого, запоминая слова и фразы, пытаясь уловить, как язык менялся в зависимости от тона и контекста. Дэнни хотел сделать Старскриму сюрприз. Показать ему, что кто-то настолько позаботился о том, чтобы выучить его язык. И он был так рад продемонстрировать весь тот труд, который вложил в это дело. Он просто надеялся, что Искатель это оценит. Дэнни сидел в отведенном ему маленьком уголке в комнате Старскрима, ожидая подходящего момента, кипящий от волнения и едва сдерживающий себя. Старскрим сидел за своим массивным столом, повернувшись спиной к Дэнни, и что-то бормотал себе под нос, разбирая данные на планшетах. Его крылья взволнованно подергивались, а длинные, похожие на когти пальцы барабанили по столу быстрыми, повторяющимися движениями. Дэнни встал и подошёл ближе к краю полки. С решительной улыбкой. Покачиваясь с ноги на ногу. < Ты всегда такой напряжённый в последнее время >, — сказал Дэнни на безупречном восийском. Старскрим выгнулся, его оптика недоверчиво расширилась. Он повернул шлем и метнул взгляд на маленького человека напротив, с самой широкой улыбкой на лице. «Что ты только что сказал?» — спросил Старскрим с недоверием. Дэнни ухмыльнулся шире, понимая, что только что полностью сбил с толку сикера. Он скрестил руки на груди и повторил, на этот раз с большей выразительностью: < Я же сказал, ты в последнее время всегда такой напряженный. Тебе действительно стоит сделать перерыв .> Щелкающие и высокие интонации речи невозможно было не заметить. Старскрим смотрел на него, совершенно молча, несколько мгновений. Его оптика мерцала, а крылья снова дёргались, хотя теперь, как заметил Дэнни, это было не от раздражения, а от замешательства. < Ты… ты говоришь по-восийски?> Теперь его слова звучали осторожнее, менее требовательно и с более искренним недоумением. < Ага! > Дэнни с энтузиазмом кивнул. < Я тренировался. У Саундвейва были кое-какие записи, которые мне удалось у него вытянуть, и, ну… > Он небрежно пожал плечами, улыбнувшись, глядя на озадаченное выражение лица Искателя. < Я подумал, что было бы здорово поговорить с тобой на твоём родном языке. > Старскрим встал из-за стола и подошёл к маленькому, обрадованному человечку, всё ещё осмысливающему услышанное. Восианский был не просто языком. Это было нечто глубоко личное, на котором он не разговаривал с самого начала войны. Его крылья трепетали, пока он пытался подобрать нужные слова. Старскрим выглядел растерянным и сбитым с толку, не понимая, зачем Дэнни приложил столько усилий. < Зачем? > Наконец спросил он. Дэнни смягчился, поняв, что вопрос выходит за рамки простого языка. < Потому что это часть тебя. И я подумал… было бы неплохо найти кого-то, кто это понимает. Кто может говорить с тобой так, как никто другой здесь не может. > Когда Дэнни только умер, он постоянно случайно переходил на гулийский. Джаз месяцами учила его, пытаясь довести до совершенства, чтобы всякий раз, когда Дэнни начинал слишком эмоционально себя вести, она переходила на язык, который понимала. Возможно, она не могла говорить на нём, потому что у неё были другие голосовые связки, чем у призрака, но её способность понимать его, осознание того, что у него есть кто-то, кто готов приложить столько усилий , чтобы понять его… Именно это имело для Старскрима огромное значение, и он хотел стать таким человеком для него. Старскрим моргнул, и Дэнни почувствовал, как в поле искателя зарождаются благодарность и радость, хотя тот и пытался его подавить. < Ну, должен сказать, у тебя… приличное произношение. > Он оглядел Дэнни, явно впечатлённый вопреки всему. < Но над ним ещё нужно поработать. > Дэнни лишь шире улыбнулся, глядя сквозь стеклянный фасад. < Ну, тогда как насчет того, чтобы ты меня научил? > Старскрим фыркнул, но не смог сдержать лёгкую улыбку, тронувшую уголок его губ. На мгновение атмосфера изменилась. Он и не подозревал, как сильно ему не хватает родного языка и как много для него значит, чтобы кто-то другой проявил достаточно заботы и выучил его. Пусть даже это был этот странный, безрассудный человек. < Возможно… ты все-таки не совсем невыносим>, — пробормотал Старскрим, и его крылья приняли более расслабленное положение. Дэнни рассмеялся, откинувшись назад. < Я восприму это как комплимент. > Остаток вечера Старскрим забросил свои планшеты, оставив работу будущему Старскриму, и сел напротив человека, чтобы как следует обучить его произношению некоторых слов и правильному произношению каждого из них. Дэнни сел и внимательно выслушал, прежде чем продолжить. В конце концов, Дэнни отключился на столе Старскрима, прислонившись к руке заключенного. И тот решил не трогать маленького хрупкого человечка — Праймус знает, что люди вечно спят.