О, капитан.

2019   На терминале царил хаос. Голоса звучали на десятке языков, нервы были натянуты, как провода, готовые порваться. Люди устремились к стойкам регистрации, как будто за ними их ждало спасение, размахивая паспортами, словно белыми флагами или оружием. Трудно было сказать наверняка. Эдди расправил плечи, напряжённо выпрямился и снова расслабился. «Нет смысла ввязываться в эту неразбериху», — сказал он, как всегда спокойный, но не сводящий глаз с толпы — оценивающий, просчитывающий. Сьюзи уже была на шаг впереди, с телефоном в руке, быстро и резко прокручивая его. «Лучше воспользоваться преимуществом, пока весь город не забронирован». Он последовал её примеру, разблокировав экран. Обновить. Обновить. Ничего. Хостел — исчез ещё до того, как его палец коснулся экрана. Отель — полностью забронирован. Третий — забронирован прямо у него на глазах. — Блестяще, — пробормотал он, потирая рукой подбородок. Сюзи постучала ногтями по столу в ритме стаккато. Её лицо было невозмутимым, но он заметил, как она нахмурилась. «Боже, это как в «Голодных играх»». Эдди тихо рассмеялся, не отрывая взгляда от экрана. — Я этого не видел. Это заслужило его взгляд. Нечитаемый. Оценивающий. «Не могу понять, серьёзно ты или нет». “Смертельно опасен”. Она прищелкнула языком, издав звук, который был чем-то средним между смехом и неодобрением. «Ну надо же». Она произнесла это как диагноз. Сдержанная. Стойкая. Совершенно безнадежная. Затем она застыла. Её большой палец на мгновение завис в воздухе. Взгляд Эдди метнулся к ней как раз в тот момент, когда она нажала на кнопку вызова и поднесла телефон к уху. Её осанка выпрямилась, она сосредоточилась. “Яс. Милая англичанка?” Её голос звучал ровно, как она и репетировала. Эдди приподнял брови. Греческий? Не в совершенстве, но достаточно хорошо. Пауза. Слабый ответ на другом конце провода. Она резко кивнула. «Mia krátisi. Éna domátio, an ipárchei». Ещё одна пауза. Затем её тон стал более настойчивым. «Kápoios akýrose?» Эдди наблюдал за ней, невольно заворожённый. В тот момент она была какой-то другой — сосредоточенной, острой как бритва, полностью контролирующей ситуацию. Это… отвлекало. «Та фусуме синтома». Она повесила трубку и со стуком опустила телефон на стол. Затем она посмотрела на него. Спокойно. С ожиданием. Как будто она уже знала ответ. — Итак, — сказала она, вставая со своего места и перекидывая сумку через плечо, — ты идёшь? Вопрос был простым. Но в нём не было ничего простого. Двумя часами ранее она подошла к его столику в кафе аэропорта так, словно направлялась именно туда. Ни приветствия, ни колебаний — только взгляд, пристальный и оценивающий, как будто она приняла решение. И почему-то этим решением стал он. Нет, он хотел, чтобы она была там. Они разговаривали. Подшучивали друг над другом. Флиртовали. Он не знал, кто кого первым толкнул, но это было неважно. Разговор с ней был похож на схватку на ножах, замаскированную под вальс: резкий, плавный, и, начавшись, его уже невозможно было остановить. А теперь это. Предложение. Или, может быть, вызов. Одна комната. Эдди посидел ещё секунду, чувствуя, как тяжесть решения оседает у него в животе. Он не был безрассудным. Он не совершал безрассудных поступков. И всё же — вот она здесь. Сьюзен. Он только что узнал её имя, но уже чувствовал, что оно что-то значит. Она была вся такая острая на язык, с проницательным взглядом и этой сводящей с ума ухмылкой, которая говорила, что она видит каждую мысль, которую он пытается от себя скрыть. Он мог бы уйти. Он должен уйти. Но он не хотел этого делать. Он хотел посмотреть, к чему это приведёт. Что может случиться, если он — хоть раз — перестанет планировать и начнёт действовать. Его пальцы один раз постучали по столу. Ритмичный стук. Затем он медленно и уверенно встал. — Да, — сказал он, встретившись с ней взглядом. — Веди. Она медленно улыбнулась, и в её улыбке было поровну удовлетворения и предвкушения. Не говоря больше ни слова, она развернулась на каблуках и целеустремлённо зашагала к выходу. Эдди последовал за ним. В воздухе между ними уже витало что-то, что они оба понимали, но пока не произносили вслух.   За пределами терминала жара обрушилась на них, как стена. Густой запах авиационного топлива, раскалённого на солнце асфальта и кислый запах пота множества застрявших в аэропорту пассажиров. Сьюзен резко вздохнула и, уперев руки в бока, оглядела царящий вокруг хаос. «Блестяще». Обочина превратилась в зону боевых действий. Десятки людей размахивали руками перед такси, крича что-то на греческом, английском и в отчаянии. Такси притормаживали ровно настолько, чтобы дать вам надежду, а затем срывались с места с визгом шин — всё было решено. Эдди поправил лямку своего вещмешка и расправил плечи. «Никакой очереди. Только выживание сильнейших». Сьюзан сдвинула солнцезащитные очки на кончик носа и бросила на него взгляд. «Удивлена, что ты не процветаешь, солдат». Он выдохнул через нос, наблюдая за тем, как ещё одно такси угоняет мужчина в костюме, который выглядел так, будто не потел десятилетиями. «Может, дадите мне винтовку?» Такси замедлило ход на полсекунды — ровно настолько, чтобы пожилая женщина с двумя потрёпанными чемоданами проворно выскочила из него и заняла его место. Сьюзан равнодушно посмотрела ей вслед. «Кажется, я только что увидела своё будущее». Эдди ухмыльнулся в ответ на её комментарий. Они попытались снова. И снова. Каждый раз кто-то опережал их. Семья из шести человек. Группа загорелых аргентинцев. Молодожёны в одинаковых шляпах и с убийственным взглядом. Она поправила сумку на плече, взглянув на Эдди. «Какой смысл быть таким накачанным, если ты не собираешься запугивать кого-то, чтобы он отказался от своей машины?» Эдди фыркнул. «Я думал, у тебя есть связи». — Да, — ответила она, наблюдая за тем, как мимо проносится очередное такси. — Ни одно из них не предусматривает транспортировку. — Принято к сведению. Мимо, не сбавляя скорости, проехало другое такси. Эдди провёл рукой по лицу и покачал головой. Затем, наконец, один из них замедлился. Эдди не стал ждать. Он сошел с тротуара, поднял руку — и не успел водитель и глазом моргнуть, как он распахнул дверь и забросил их сумки внутрь. — Садись, — сказал он. Она приподняла бровь, услышав его тон. Но не стала спорить. Она скользнула вслед за ним, мягкая, как шёлк. Как только двери закрылись, такси рвануло вперёд. Эдди ударился о спинку сиденья и схватился рукой за приборную панель. Сьюзен едва успела пристегнуться, как они уже перестраивались из ряда в ряд, словно это был контактный вид спорта. Водитель и глазом не моргнул, сигарета свисала у него изо рта, пепел сыпался ему на колени, как снег. В салоне стоял густой запах застоявшегося дыма, нагретой на солнце кожи и едва уловимый цветочный аромат от старого освежителя воздуха в форме дерева, который висел на зеркале заднего вида. Такси рвануло вперёд, безрассудно петляя по узким улочкам Ларнаки. Эдди оперся рукой о потрескавшееся кожаное сиденье, когда они свернули за очередной крутой поворот. Сьюзан снова прижалась к нему, её бедро плотно прижалось к его бедру, и на этот раз мягкое прикосновение её тела длилось дольше. Она не отодвинулась, и он тоже не отодвинулся. От этого прикосновения ткань их одежды прожглась, а его кожа задрожала от осознания того, что её тело так близко. Это был уже не просто жар — это было что-то более плотное, скрученное, живое. Напряжение, тлеющее под поверхностью, подпитывалось каждым случайным прикосновением, каждым медленным взглядом. Она смотрела в окно, подставив подбородок ветру, и распущенные пряди волос развевались на ветру. Кокос и ваниль — он снова уловил этот тонкий и сладкий аромат, витавший в воздухе вокруг неё, словно подпись. Её профиль был полон мягких линий и чёткой осанки, скулы розовели от жары, а россыпь веснушек на переносице напоминала секретную карту, которую мог видеть только он. Его взгляд опустился к изгибу её шеи, к тому, как там бился пульс, а затем — ещё ниже. От движения её блузка сместилась, одна бретелька снова сползла с плеча, обнажив бледную кожу, которую он хотел бы коснуться губами. Мягкие холмики её грудей едва заметно колыхались при каждом ухабе на дороге, ничем не сдерживаемые под льняной тканью, полные и безумно манящие. Ему не следовало смотреть. Но, чёрт возьми, он посмотрел. Из-за резкого поворота она врезалась в него, и её грудь плотно прижалась к его руке. Она снова схватила его за бедро, сжимая пальцы чуть выше колена. На этот раз её ладонь задержалась на его коже, тёплой и слегка влажной от жара. Она медленно отстранилась. Обдуманно. Её пальцы слегка скользнули по его коже, словно она проверяла его — хотела увидеть, что он сделает. Он повернул голову и поймал её взгляд. Она подняла на него взгляд, тёмный и непроницаемый, и слегка приоткрыла губы от неожиданности. В её взгляде не было извинений. Не было неловких оправданий. Просто жар. Спокойный, едва заметный, дерзкий жар. Пульс Эдди участился, но голос оставался ровным. — Ты в порядке? — Прекрасно, — сказала она холодным тоном, но её зрачки были расширены, а дыхание слегка неровным. Он наклонился и прошептал ей на ухо: «Если ты будешь так ко мне прикасаться, милая, у меня могут возникнуть идеи». Сьюзи слегка повернула голову, задев его щекой, и ухмыльнулась. — Может быть, я хочу, этого. Эдди не улыбнулся и ничего не сказал. Он просто посмотрел на неё, и Сьюзен ответила ему взглядом. Такси снова тряхнуло — очередная выбоина, причём довольно серьёзная, — и её слегка отбросило вперёд. Рука Эдди инстинктивно обхватила её за талию, удерживая на месте. Его ладонь скользнула по изгибу её бедра, придавая ей устойчивости. Она ахнула — не от толчка, а от прикосновения. Теперь она прижалась к нему не случайно. Её запах, ощущение её кожи, тепло её тела, прижавшегося к его боку, — всё это медленно, чертовски медленно сводило его с ума. Его рука не двигалась. И ее тоже. Их взгляды снова встретились, и между ними проскочила искра — безмолвная, но ощутимая. Когда такси наконец затормозило у отеля, чары не рассеялись — они просто сменились. Как будто вот-вот должно было начаться что-то неизбежное. Бутик-отель был похож на выцветшую на солнце жемчужину, примостившуюся на изгибе береговой линии. Он был построен из побеленного камня и украшен яркими цветными пятнами. Ярко-синие ставни обрамляли каждое окно, а бугенвиллея свисала с кованых железных балконов яркими вспышками розового цвета. За ними мерцало море — бесконечное пространство невозможной синевы, которое, казалось, гудело от жары. Эдди выбрался из кабины и на мгновение замер, глубоко вдохнув. В воздухе чувствовался запах соли, смешанный со сладостью жасмина и чем-то более резким — возможно, лимоном. Это было совсем не похоже на тяжёлую, застойную жару в аэропорту. Здесь дул лёгкий ветерок, освежая вспотевшую шею. Сьюзен поправила ремень сумки и бросила на него взгляд через плечо. — Идёшь, солдат? Он последовал за ней вверх по неглубоким каменным ступеням, отставая на полшага и наблюдая за тем, как покачиваются её бёдра при каждом непринуждённом, размеренном шаге. Её блузка слегка прилипала к спине, влажная от жары, и когда она сдвинула солнцезащитные очки на макушку, он заметил едва заметный блеск пота на её ключице. Она была раскрасневшейся и сияющей, как будто само солнце оставило свой след на её коже. В вестибюле было прохладно и тихо, он служил убежищем от городской суеты. Каменные полы, отполированные десятилетиями сандалий, оливковые деревья в горшках по бокам от арок и стены, выкрашенные в кремовый и медовый цвета. Потолочный вентилятор медленно кружил воздух, разнося едва уловимые ароматы лаванды и чего-то более глубокого, более земного — возможно, кедра. Женщина за стойкой регистрации оторвала взгляд от экрана древнего компьютера. Она была средних лет, с гладкими тёмными волосами, собранными в пучок на затылке, и в льняном платье, которое сочеталось с бледным камнем на полу. Как только она увидела Сьюзен, выражение её лица сменилось с вежливого и профессионального на более тёплое. Знакомое. — Мисс Сьюзен, — поприветствовала женщина на чистом английском с лёгким акцентом. — Kalosórisma. С возвращением. Сьюзен улыбнулась, излучая непринуждённое очарование. «Калимера, Катерина. Мы так давно не виделись». — Слишком долго, — согласилась женщина, бросив взгляд мимо Сьюзен на Эдди. В её глазах на мгновение вспыхнуло любопытство, но оно тут же исчезло под маской профессиональной сдержанности. — Боюсь, ваш обычный номер занят, но у нас есть кое-что почти такое же хорошее. Номер «Эгейский». Вам там будет комфортно. — Я уверена, что так и будет, — спокойно ответила Сьюзен. Мы. Эдди взглянул на неё, но она уже что-то подписывала, лениво двигая запястьем и выводя своё имя витиеватым почерком. Её ногти были бледно-розовыми. Короткими. Чистыми. Практичными, но не лишёнными элегантности. Он задумался, не оставят ли они на его коже полукруглые следы. Катерина положила на стол два ключа. — Ты помнишь, где это? — Конечно. Сьюзен взяла ключи, слегка коснувшись запястья Эдди, и от этого прикосновения у него по коже побежали мурашки. Она протянула ему ключи, не глядя, как будто ничего не произошло. Как будто они делали это уже сто раз. Женщина снова улыбнулась. «Приятного вам пребывания». — Так и будет, — сказала Сьюзен. От её слов у Эдди пересохло во рту. Они вместе шли по прохладному каменному коридору, их шаги приглушённо звучали на изношенной плитке. Слева от них арочный проём открывался во внутренний двор, затенённый оливковыми деревьями. Там блестел небольшой бассейн, поверхность которого время от времени лениво рябила. Двое гостей отдыхали неподалёку, их кожа золотилась под белыми льняными зонтиками, а смех был тихим и далёким. — Милое местечко, — пробормотал Эдди. Сьюзен взглянула на него. — Только самое лучшее. В конце коридора широкая лестница вела наверх, к номерам. Железные перила были тёплыми на ощупь, отполированными за годы использования. Он снова последовал за Сьюзен, невольно, неизбежно переводя взгляд на изящные линии её икр, на слабую тень, которую отбрасывало платье между её бёдрами, когда она поднималась по лестнице. Накал страстей между ними теперь казался нелепым. Нелепым, напряжённым и невыносимым. Когда они подошли к номеру, она небрежно взмахнула рукой, открывая дверь. Эдди вошёл и замер на месте. Комната была залита светом. Окна от пола до потолка выходили на балкон, где на морском бризе слегка колыхались белые тюлевые занавески. За террасой во все стороны простирался океан, бесконечная синева которого сливалась с небом. Ветер доносил запах солёной воды и нагретого солнцем камня. Внутри всё было просто, но роскошно. Хрустящее белое постельное бельё на двуспальной кровати с балдахином, маленький букетик лаванды, перевязанный бечёвкой, лежит на подушках. Бледно-каменные полы, несколько ковров ручной работы в приглушённых тонах и низкий столик с бутылкой воды, которая потеет от жары. Кондиционер тихо гудел, охлаждая его кожу, когда он заходил внутрь. Но это не помогало справиться с жаром, который разливался у него в животе. Сьюзен подошла к балконным дверям и распахнула их, впустив в комнату ещё больше морского воздуха. Ветерок подхватил её волосы, откинув их с шеи, и он уставился на изгиб её шеи, на тонкую цепочку, блестевшую на её коже. Тогда она оглянулась на него. Их взгляды встретились. Она не отвела глаз. И в этот момент Эдди понял, что дело не в том, чтобы разделить номер в отеле и переждать задержку рейса. Это было что-то другое. Что-то более острое. Более голодное. Сьюзен слегка наклонила голову. «Ты так и будешь стоять здесь весь день, солдат?» Он сглотнул, пытаясь справиться с сухим комом в горле. Он пошевелился. И что бы ни случилось дальше, пути назад уже не будет.