Сердце стучит в ритме Фуяо

Чем дольше Чэн Цянь всматривался в человека напротив, тем меньше узнавал в нём прежнего брата. На фоне серовато-белого лица черные глаза и волосы были кромешнее безлунной ночи; бескровные губы обрамляли приоткрытый рот, в котором виднелись длинные и острые клыки. Сомнений быть не могло – Хань Юань стал вампиром. Прошло действительно много времени с их последней встречи, таким он его еще никогда не видел и, честно говоря, не хотел видеть. Сердце больно сжалось от мысли, что и он приложил руку к этому перевоплощению. –Что случилось? – В своем немногословии Чэн Цянь оставался искренним и участливым, даже когда его лицо скрывало все эмоции. Он подошел ближе и потянулся к запястью брата, желая нащупать его пульс. –Не подходи, – тихо прошипел Хань Юань, резко отстранившись и отвернув голову. Он выглядел напряженным и даже чуть напуганным, его зрачки дрожали и, казалось, краснели. – Уйди, Сяо Цянь. Я больше не хочу причинять тебе вред. –Что? Я стал сильнее, – святая простота. Он всё-таки словил руку старшего младшего брата и, нащупывая вены на запястье, за одно утешающе по нему погладил. – Если придётся, первым причиню тебе вред, годится? Хань Юань тяжело сглотнул. Его пальцы дрогнули и сжались в кулак, он отобрал свою руку и спрятал ее под мантию. –В тот день это уже началось.. я будто сошёл с ума и поэтому тебя.. когда осознал, было уже слишком поздно. Я теперь не могу жить с вами, сразу схожу с ума. –Жажда крови? –Да.. да, она. –Пф. Янь Чжэнмин пьёт нашу кровь и без всяких мутаций, ему хоть бы хны, а ты переживаешь, будто не наш брат. –Ты не можешь отвечать за всех. Может ты бы и не прочь, но поверь, остальные точно не хотят меня видеть! – голос Хань Юаня звучал так уверенно, будто он уже пытался прибиться обратно к клану, но его прогнали как бешеного пса. Чэн Цянь даже на мгновение в это поверил и растерял свою уверенность. –Ну и ладно. По крайней мере за свои слова я ответить могу. Пей мою кровь сколько влезет,повторно не помру. Хань Юань стис губы, не решаясь ни согласиться, ни отказаться, но Чэн Цянь уверенно шел ему навстречу. Сейчас его настрой излучал готовность вернуть брата домой во что бы то ни стало. Он протянул парню свою руку и зажал ею его рот. Запах Чэн Цяня в одно мгновение окончательно свёл Хань Юаня с ума. Он вцепился в его ладонь обеими руками и жадно впился в нее зубами. Стоит признать, ощущалось это больновато, но Чэн Цяню хватило терпения не одернуть руку и выдержать зуд. Он смотрел на то, как это хищное животное упивается его кровью, и испытывал жалость вперемешку с чем-то ещё совсем не понятным. Возможно, это было облегчение... Кровь Чэн Цяня стекала по подбородку Хань Юаня прямо ему за шиворот. Он то и дело облизывался, причмокивал, и  снова возвращался к руке, чуть ли не ластясь о нее. Бывшие белоснежные губы теперь в буквальном смысле были кровавыми, сколько бы он их не облизывал. Запах кровт уже душил, но тяга к ней не прекращалась, взгляд становился всё более стеклянным, неосознаным. В какой-то момент Чэн Цянь всё же решил его остановить, ощутив слабость от кровопотери в истерзанной руке. Он уперся целой ладонью ему в лоб и мягко оттолкнул голову, после чего прижал ее к своей груди. –Всё, прекращай. Ты ведь не зверь, верно? Хань Юань? –Мм... Юаню понадобился немалый срок в чужих крепких объятиях, больше похожих на захват, чтобы он наконец пришел в себя. Неутолимый голод наконец прошёл. Пустота внутри заполнилась, даже слишком, и остатки вышли на поверхность слезами. Он глупо смотрел в грудь Чэн Цяня, который так его и не отпустил, мочил ткань его одежды своими слезами и не шевелился, чтобы не потерять эту близость. – Да, я тут..