Жаль, что за августом не июнь

Майкл привёл Денниса в просторный, уютный номер с идеально застеленной постелью и большим окном, которое уже освещает комнату лучами закатного солнца. Воздух в номере гораздо свежее, чем в коридоре, в нем витают едва различимые нотки кофе и дерева - видимо, от мебели. Светлый интерьер в этом свете кажется розовато-оранжевым, усеянный мягкими тенями. - Иди в душ, а я закажу нам ужин. Есть предпочтения? - Буду то же, что и ты, - промурчал Деннис, скрываясь за дверью ванной комнаты. - Да, и можешь надеть гостиничный халат, он чистый. Я все равно ношу свой, - бросил мужчина в закрытую дверь. Парень, уже успевший расстегнуть рубашку, снова выглянул из-за двери. - Ты возишь в отпуск собственный домашний халат? - Он удобный, - пожал плечами мужчина. - И он мой. Губы Дена растянулись в умиленной улыбке и он издал довольный смешок. В этих маленьких деталях большой и взрослый Майкл раскрывается трогательным и сентиментальным. Снова закрыв за собой дверь, парень быстро нашёл глазами чуть потрепаный синий махровый халат. Он выглядит большим, увесистым - возить его с собой не очень-то удобно, он, вероятно, занимает добрую половину чемодана. Внезапно Деннису стало совершенно очевидным, что возить собственный халат гораздо... гигиеничнее, ведь это именно та вещь, которая надевается прямо на голое тело. Ден поймал себя на этой мысли, когда неосознанно провел ладонью по мягкой синей ткани. Он приподнял рукав и поднес его к носу, вдыхая запах ментолового геля для душа и Майкла. Внезапно так сильно захотелось надеть его на себя, укутаться в него, чтобы чувствовать на себе весь этот вес, пропитаться насквозь этим ароматом. Но парень спешно отогнал эти сладкие и вязкие, как мед, мысли и быстро сбросил с себя остатки одежды, закрываясь за прохладным стеклом душевой кабины. Тем временем Робби позвонил на ресепшен и заказал им в номер ужин на двоих и бутылку виски - на случай, если ему самому понадобится эликсир храбрости. Не сказать, что доктор в последние двадцать лет вообще имел проблемы с тем, чтобы провести с кем-то одну-две ни к чему не обязаывающих ночи - изредка и без особого энтузиазма, чтобы всего-навсего облегчить опостылевшее одиночество, или, наоборот, по-мазохистски напомнить о нем себе самому на утро. Но с Деном все было по-другому. За эти несколько дней, отвлеченный от работы, мук совести и ощущения собственного бессилия перед лицом чужой неизбежной смерти, он проникся этим мальчишкой. Робби несколько раз задавал себе вопрос: неужели он и правда превратился в старика, который пользуется чужой юностью, чтобы почувствовать себя моложе, здоровее и красивее? Неужели он оказался в рядах этих никчемных стариков, которых если уж не презирал, то точно испытывал к ним липкое чувство жалости. И каждый раз, раздумывая над этим, он отвечает себе "нет". Дело вовсе не в его молодости, и точно не в том, что Робби пытается за его счёт "молодиться" - все как раз наоборот. Рядом с ним Майкл чувствует себя иначе. То, что раньше при взгляде в зеркало, заставляло его испытывать горечь сожаления, стало нравиться даже ему самому. Робби словно взглянул на себя глазами человека, которому по вкусу всё то, что его самого в себе отталкивало: серебро в волосах, грубые ладони, саркастичная манера в общении и бесконечное занудство по поводу современного кино, музыки и литературы. Ден смотрел на него влюбленно, слушал завороженно, и касался его так, что сердце замирало. Конечно, здесь, для Дена Робби не был доктором Робинавичем, заведующим отделением неотложной помощи, который топит хроническую усталость в литрах дерьмового кофе из автомата. Дену нравится улыбчивый, выспавшийся мужчина, который водит его на мюзиклы, рассказывает о Шекспире и обнимает под куполом планетария, нашептывая ему всякие нежные глупости и заставляющий гореть щёки. Робби уверен, что ни один человек в здравом уме не захочет тащить вместе с ним весь тот багаж, который идёт с ним набором; Дену нужен Майкл, он его заслуживает. А Робби со своими травмами и нервными срывами нужно только отделению неотложки и пациентам. Когда в номер принесли ужин, и Ден, и Майкл уже смысли с себя городскую пыль и зной Лос-Анджелеса. Комнату наполнил запах специй, горячей еды и еле слышимый из ванной и от самых мужчин запах мыла с ментолом. - Сказать по правде, запах апельсина идёт тебе больше, чем местный дешёвый гель для душа. Робби налил себе немного виски и одним жестом предложил его же и Дену. Парень растерянно кивнул, в его глазах доктор прочитал очевидную настороженность. - Я не настаиваю, ты знаешь. Это скорее для меня, могу заказать тебе чай. - Думаю, я уже могу тебе доверять, да? - Это уже решать только тебе. Ты сам позвал себя ко мне в номер, - тихо рассмеялся Робби, ставя перед парнем стакан с небольшим количеством янтарного, ароматного виски. - В любом случае я пью из той же бутылки, так что если там есть какая-то дрянь, мы отрубимся оба. Хотя я тщательно проверял отель на предмет его отношения к Генри Холмсу. Парень хмыкнул и плечи его чуть расслабились. Он поднес к губам тяжёлый стеклянный стакан, и в нос ударил терпкий, тёплый аромат виски, обволакивая собой нутро и перебивая остатки запаха ментола и мыла в воздухе. - Ты лучше поешь сначала нормально. Пить на голодный желудок - дерьмовая затея. Майкл наконец сел рядом, в полоборота к Дену, и кожаная обивка дивана глухо скрипнулая. Он отправил в рот кусочек тушеного мяса и картофеля, но не отрывал взгляда от Денниса. Взгляд его был таким же тёплым, но после жаркого дня и расслабляющего душа - чуть разморенным. В своей домашней одежде он теперь походил на большого, уютного плюшевого медведя. Задержав руку со стаканом в воздухе, Деннис понял, что засмотрелся, а ещё то, что Майкл тоже это заметил. Мужчина улыбнулся одним уголком губ, тщательно пережевывая ужин. Есть на самом деле не так уж и хотелось, из-за изнуряюще жаркой погоды. Но будучи почти врачом, Ден заставил себя съесть хоть полпорции. Побыть голодным студентом он успеет и в Питтсбурге. - Ты ешь как цыплёнок, - Робби ткнул вилкой в тарелку Дена, насаживая на неё небольшую дольку картофеля. Он хорошо обмакнул её в соус и поднес к тонким губам, выжидающе поднимая брови. Парень растерянно забегал глазами. - Я не хочу голодных обмороков в номере, малыш. М? Ден осторожно, будто боясь нарушить всю хрупкость этого жеста, обхватил вилку губами. Подумав о том, как это может выглядеть, он вновь залился краской и чуть не подавился. - Так-то лучше. У парня, выросшего на ферме, должен быть зверский аппетит. - Сегодня как-то не хочется есть, жарко... - А чего хочется? - Лукаво улыбнулся Майкл, продвигаясь ближе. - Скажи мне честно, Ден, чего ты хочешь. Вслух, пока твоя кровь ещё не разбавлена виски. С виски в крови это сказать было бы проще - Если в тебе есть хоть капля сомнения, я не стану продолжать, хорошо? - Я хочу остаться здесь с тобой. До утра, до конца августа. До... Робби чуть грустно улыбнулся ему, кивнув - знак, что он был понят, что Ден может не продолжать. - И я этого хочу. Если вдруг передумаешь, просто скажи. Ты не обязан. - Почему ты всегда делаешь на этом акцент? - Недоуменно нахмурился Деннис. - Что я не обязан находиться рядом с тобой, садиться к тебе в машину, ходить с тобой на свидания. - Потому что я старше. И у меня есть опасение, что я могу слишком давить на тебя или прогибать под себя, понимаешь? Ты мне безумно, безумно нравишься, Ден. И я не хочу делать тебе больно. - Прекрати. - Неожиданно твердо перебил его Деннис, и подался вперёд, уперевшись руками в его бедра так резко, что Робби в первую секунду решил, что тот падает и с силой ухватил его за плечи - молниеносная реакция врача, когда человек рядом падает - но не оттолкнул. Ден остановился в совсем близко от лица Майкла, их губы почти соприкоснулись. - Ты всегда оставляешь право выбора за мной, этот последний миллиметр. Твоя очередь, Майкл, я разрешаю. Я так хочу. Голос Денниса опустился до шепота. От этих слов, произнесенных так близко, так интимно и так обжигающе, у Майкла потемнели глаза. Он замер на секунду и нервно дернул кадыком, смачивая внезапно пересохшее горло. Мужчина хотел было что-то ответить, но ничего не пришло ему в голову, поэтому он подался чуть вперёд, впившись губами в его губы. Поцелуй сразу получился жадный, горячий, выбивающий остатки воздуха из лёгких. Ден озорно улыбнулся в поцелуй, сжимая пальцы на бёдрах мужчины. - Куда только делась вся твоя очаровательная кротость, а? - Хрипло спросил Майкл с доброй усмешкой, проводя руками по его плечам выше, к шее, забираясь кончиками пальцем под мягкую, влажную ткань халата. - Посеял под дубом Гриффит-парка, видимо. Робби утробно рассмеялся, перехватил юношу за кисти рук и навис над ним, заставляя его опуститься на спину, к подлокотнику дивана. - Видимо, ты обрел иммунитет к моим заигрываниям и мне пора переходить на следующий уровень, чтобы вернуть этот сладкий румянец на твои щёки. Робби бысто хлопнул ладонями два раза и свет в комнате погас, оставляя для них только мягкий, тёплый свет, пробивающийся сквозь занавески. Деннис наблюдал за Майклом - под таким ракурсом, нависая над ним всем телом, он выглядел ещё внушительнее. Сильные, горячие ладони спустили халат ниже по плечам Дена, подставляя кожу сначала под прохладу гостиничного номера, потом - под горячие губы и жёсткую щетину Майкла. - Ты крепче, чем может показаться на первый взгляд, - улыбнулся он, опуская руки к поясу халата. Когда он развязал нетугой узел, Деннис шумно, судорожно выдохнул. Майкл на мгновение ощутил себя кладоискателем, добравшимся до самого желанного сокровища. Он давно не ощущал этого трепета от изучения нового партнёра, и теперь отнёсся к этому со всей скрупулезностью, неспешно и внимательно. Он ловит каждый вдох, дрожь, каждое его движение, которым тело Дена отвечает на его ласки, поцелуи, касания. Как нервно дёргается его кадык, как пальцы сжимаются, скользя по кожаной обивке дивана, как он судорожно облизывает пересохшие губы перед тем, как его дыхание сорвётся на полустон-полувсхлип. Робби с усмешкой подумал о том, чтобы написать о парне конспект, не упустив в нем ни одной этой мелочи. Он хочет использовать отведённые им три недели по максимуму, каждый раз отдавая Дену столько, сколько он заслуживает. В руках Майкла Деннис чувствует себя сокровищем, драгоценностью, которая требует самой чуткой и бережной огранки. К своему стыду он поначалу ловит себя на мысли о других, бывших своих парнях, и невольно сравнивает их с Майклом, и быстро отгняет эти мысли куда-то в сторону. Никто из тех, с кем он встречался раньше, не был таким... внимательным. Неторопливым. И откуда только столько выдержки, черт возьми. Комната наполнилась тяжелым горячим дыханием, сбитым шепотом и скрипом кожаной обивки, которая раздражала лишь по началу, пока они обращали на неё внимание. - А если... - А-ах! - Хороший мальчик, - хрипло шепчет Робби, делая новую заметку в своём воображаемом конспекте.

***

Проснувшись раньше Дена, Робби тихо, не шевелясь, наблюдает за спящим у него под боком юношей. Его кудри сбились, руки сложены в по-дески милом положении где-то под подбородком, а согнутая в колене нога обнимает бедро Майкла, выглядвая из-под тонкого одеяла. Робби безумно хочется прикоснуться, запустить пальцы в эти кудри, коснуться тёмных пятен на шее и плечах, напоминающих, что эта ночь ему не приснилась. По груди растеклось тепло от мысли о том, что даже по пробуждении не будет спешных сборов, неловких переглядок и "пожалуй, мне пора". В этот раз всё иначе - они могут ещё сколько угодно нежиться в постели, и при желании сделать утренний повтор вечерней серии. Ден останется с ним на завтрак и они снова устроят эти дурацкие, игривые переглядки за чашкой кофе. - Доброе утро, - просопел Ден, едва разлепив глаза и скользнув головой по подушке, чтобы посмотреть на мужчину снизу вверх. - Ты давно проснулся? Робби, наконец дождавшись его пробуждения, сгреб Дена в охапку и уложил на себя сверху так, что острый подбородок упёрся мужчине в грудь. - Доброе утро, малыш. Как спалось? - Мне снился какой-то невероятно красивый мужчина, - сонно улыбнулся парень, потягиваясь. - О, Николас Кейдж? Или, может, Адам Сэндлер? - Балда, - рассмеялся Ден, окончательно просыпаясь, и играючи укусил мужчину за щетинистый подбородок. - Есть какие-то планы на день? - Немного опасливо поинтересовался Робби, не скрывая, что очень боится услышать "да". - Если целоваться с тобой целый день, запутавшись в простынях, считается за план, то я собираюсь следовать ему неукоснительно.