Эхо души

      На следующий день я получила сообщение от Олега. Он спросил, когда мы прилетаем и предложил встретить меня.        Меня пробила дрожь, это напомнило о том, что предстоит серьезный разговор. Я не могу предугадать его реакцию. Как он поступит? Что предпримет? Предпримет ли вообще?       Я собралась с духом и ответила, что мы будем в Москве в 23:30-00:00. Олег просто лайкнул мое сообщение, как поставил точку — я приеду.        Аэропорт встретил нас холодным светом и усталостью, которая больше не ощущалась телом — она поселилась глубже, под кожей. Я шла последней, тянула за собой чемодан и ловила себя на том, что ищу его взглядом раньше, чем вижу.       Олег стоял чуть в стороне от выхода, в тёмной куртке, с руками в карманах. Когда наши глаза встретились, он сразу выпрямился. Не улыбнулся — просто посмотрел так, будто проверял: ты вернулась?       — Привет, — сказал он, когда я подошла.       — Привет, — ответила я и на секунду замялась, не зная, можно ли позволить себе ближе.       Он сам сделал шаг и легко, аккуратно приобнял меня за плечи. Ненадолго. Без лишних движений. Так, будто чувствовал — сейчас больше нельзя. Его запах словно забрался мне под кожу, резко, без предупреждения.        — Как долетели? — спросил он, забирая у меня чемодан.       — Нормально, — автоматически ответила я.       Мы шли к машине молча. Его присутствие ощущалось слишком отчётливо — запах, тепло, энергия. Она не давила, наполняла меня, но от этого было только сложнее.       — Как испытание? — спросил он, когда мы выехали с парковки.       Я едва заметно напряглась. Совсем чуть-чуть, но он это почувствовал — я знала. Для медиума это было слишком очевидно.       — Обычно, — сказала я, глядя в окно. — Женщина с галлюцинациями. Я сказала правду. Выбрали не меня.       Олег кивнул, не комментируя. Пальцы крепче сжали руль.       — Левин?       Имя прозвучало спокойно. Слишком спокойно.       Но ударило, как подщечина.       — Он… — я сделала паузу, — настаивал на одержимости. Его и выбрали.       — Понятно, — коротко ответил он, — Людям проще поверить в магию, чем в собственные проблемы.        Мы ехали ровно, без рывков. Он не смотрел на меня, но напряжение в его плечах было ощутимым.       — Ты как? — спросил он.       — Устала, — сказала я. — Просто вымоталась.       — Конечно.       Он не поверил. И не стал давить.       — Мастер-класс по уходу от темы засчитан, — лениво протянул Кромешник.        Я сильнее сжала пальцы и уставилась в ночной город. Свет фонарей расплывался, будто глаза не хотели фокусироваться. Остаток дороги мы ехали молча. Это была не неловкая тишина — выжидательная. Он чувствовал ложь, но не давил.        Мы подъехали к моему дому. Олег заглушил двигатель, но не выходил.       — Может, поднимешься? — спросила я.             — Если ты не против, — ответил он. Я кивнула, а сердце забилось быстрее.        В квартире было тихо и темно. Я включила свет в коридоре, сбросила куртку, разулась. Руки дрожали — я злилась на себя за это, но не могла остановить, не могла контролировать свое тело и мысли.       Черт.       Олег остался у двери, не разуваясь, ждал разрешения пройти внутрь, хотя я уже позвала его.       — Чай? — спросила я, просто чтобы не молчать.       — Ага, позже, — ответил он. — Яна.       Парень все-таки вошел в квартиру, остался в куртке, будто был готов выбежать в любой момент. Он сел за стол. Я села напротив и отвернулась к окну. Город горел.        — Я не всё тебе рассказала, — начала я тихо.       Тишина за спиной стала плотнее, давила со всех сторон, Олег не спешил с ответом.        — Я догадался, — спокойно ответил он. Он не язвил, просто констатировал факт.       Я сглотнула. Во рту пересохло. Кожа неприятно стянулась, будто я снова оказалась в узком пространстве, где слишком близко чужое дыхание. Дыхание Левина.       — Я боялась говорить сразу, — продолжила я. — Не потому что… — я замолчала, подбирая слова. — Я переживаю, что ты не поверишь мне. Или… Обвинишь во всем меня.       Даже говорить это было странно. Как будто я говорю абсолютно о другом человеке, не об Олеге.        Я услышала, как он медленно выдохнул.       — Ты плохо обо мне думаешь, я никогда не подумаю так, — отрезал он.       Я повернула голову и встретилась с его глазами. Во взгляде читалось напряжение, ожидание. Он не давил.        — Левин… Он позволил себе лишнее, — слова давались тяжело, физически — В отеле. Ночью.       Олег не перебивал. Он просто смотрел на меня.       — Он прижал меня к стене. Схватил за горло, — я говорила ровно, но пальцы судорожно сжались в кулаки, — Я смогла вырваться. Потом поднялась к Виктории. Просто постучалась к ней в номер. Она успокоила меня, но он…        Голос предательски дрогнул.       — Она не задавала лишних вопросов, — добавила я. — Просто впустила. Села рядом. Сказала, что я не виновата. Я чувствую себя такой… Грязной.       Олег молчал. Его энергия изменилась — стала холодной, тяжёлой. В взгляде читалась злость, холодная, обжигающая.       — Почему ты не сказала мне сразу? — спросил он глухо.       — Потому что мне было страшно, — честно ответила я, — Боялась твоей реакции. В такие моменты девушек обвиняют чаще.       Я вздохнула. Создавалось ощущение, что я смогла передать часть боли Олегу, от этого было стыдно.        Он встал и подошел к стене. Сжал кулак и резко ударил. По руке потекла кровь. Я инстинктивно сжалась. Он нанес еще один удар невидимому противнику. И еще.       Я резко встала и подошла к нему. Схватила его руку. Он вырвал ее и замахнулся, но тут же опустил. Начал шагать по комнате.       Сердце бешено колотилось в груди.       Шепс тяжело дышал, сжимал кулаки. Его злость можно было почувствовать всем телом.       Я остановила его, положив руку ему на плечо. Медленно повела за стол.       — Нужно обработать, — тихо сказала я.       Достала аптечку, перекись, бинты. Олег прошипел, когда жидкость коснулась кожи, я подула на костяшки. Аккуратно забинтовала руку и села рядом.       Мы молчали. Я ждала.       — Я убью его, — прорычал Олег.       Мурашки пробежали по моей коже. Ногти впились в ткань джинсов.             — Олег, все хорошо, — я осторожно положила руку ему на плечо.       Он резко дернулся, как от огня.       — Хорошо? Он домогался тебя, Яна! Что здесь может быть хорошего? — парень закричал.       Меня словно окатили ледяной водой.       Олег сжал пальцы и глубоко вздохнул. Тишина медленно убивала меня. Он поднял на меня взгляд полный ненависти и злости.       Как только увидел страх в моих глазах, смягчился, но недостаточно.       — Я не злюсь на тебя, — сказал он. — И никогда не буду. И не смей думать, что ты виновата. Он пожалеет.       Парень посмотрел мне в глаза. Я уже не чувствовала резкую злость, только тяжелое напряжение, сочувствие.       Я выдохнула. Дыхание сорвалось, но стало легче.       — Олег… — я боялась сказать лишнего, — Спасибо.       Кромешник молчал. И это было самым громким его комментарием.       Олег встал и медленно пошел к двери, рука замерла на ручке. Одно движение и он в подъезде. Я не хотела, чтобы он уходил. Только не сейчас.        — Я могу остаться, если ты позволишь, — спокойно сказал парень, но не убрал руку с двери.        Я подняла на него взгляд. Внутри всё сжалось — не от желания, а от усталости. От того, что слишком долго держалась. Голова немного кружилась.        — Останься, — тихо попросила сказала я.       Он кивнул, будто именно этого и ждал. Куртка легла на спинку стула.       Кромешник хмыкнул где-то в стороне:       — Смотри-ка. Разумное решение. Только без подвигов, герой.       В квартире было тихо. Почти гулко — так бывает ночью, когда дом спит, а ты ещё нет. Тишина впервые за долгое время не давила. Она просто была. Как и Олег.       Я поставила чемодан у двери и замерла. Сил дотащить его до комнаты не было. Ни физических, ни каких-то других. Олег молча взялся за ручку.       — Куда? — коротко спросил он.       — В спальню.       Он донёс чемодан и поставил у стены, не спрашивая, не комментируя. Я так и не прикоснулась к нему — будто внутри лежало не вещи, а все, что пока не должно было оказаться в квартире.        — Я рада, что ты остался, — тихо сказала я.       Он кивнул. Сдержанно, спокойно. Без эмоций.       Я прошла следом и остановилась у кровати. Мы остались вдвоём в небольшом пространстве, и напряжение снова накрыло — тихое, плотное, без слов. Слегла давящее.         — Я хочу переодеться, отвернись, — сказала я.        Олег фыркнул, но отвернулся. Я знала, что он бы сделал это и так, без моей просьбы. Я стянула джинсы, худи. Надела домашнюю футболку, достаточно длинную, чтобы прикрывала интимные места, но достаточно короткую, чтобы соблазниться на нее.        Кромешник фыркнул, растянувшись где-то на подоконнике.       — Ох, какие мы деликатные. Прямо слёзы наворачиваются. Обед безбрачия Олега Шепса.       — Я готова, — сказала я тихо.              Олег повернулся. Его взгляд задержался на мне на долю секунды — ровно настолько, чтобы я почувствовала это кожей. Не жадно. Не нагло. Но слишком живо. Желание висело в воздухе между нами. Не животное, человеческое. Духовное.       Он снял футболку. Спокойно, без лишних движений. От этого стало только хуже. Я рассматривала его тело слишком долго, быстро отвела взгляд.       Запрет на лишние прикосновения весел в воздухе между нами, стоял стеной. Мы оба его чувствовали. И оба делали вид, что не замечаем. Это было и смешно и грустно.       — Напоминаю, — лениво протянул Кромешник, — шаг ближе — и я начинаю читать мораль. А это хуже любого проклятия.       Я закатила глаза.       Олег выдохнул и лёг на кровать. Я легла рядом — сначала с расстоянием, потом сама чуть придвинулась ближе и уткнулась лбом ему в грудь.       Он обнял меня. Осторожно. Так, будто держит не тело, а что-то хрупкое.       Я была уверена, что после Левина мне будут неприятны прикосновения мужчины, но Олег… Я чувствовала себя защищенной.        Запах хвои снова окутал — не будоража, а удерживая здесь и сейчас, как якорь.        Я чувствовала его жар. Его сдерживаемое желание. Его ответственность — тяжёлую, осознанную, почти давящую. И вину. За то, что не смог защитить. За то, что его не было рядом.       — Если станет плохо — скажи, — прошептал он.       Его дыхание снова обожгло кожу. Руки медленно перебирали мои волосы, его дыхание выравнивалось. Мое сердце все еще билось слишком быстро.        — Как скажешь, — сказала я мягко.       Кромешник зевнул.       — Ну вот. Лежат. Обнимаются. Никто никуда не лезет. Даже скучно. Но смотри, если что, мои глаза везде.       Демон исчез.       Он не целовал меня. Я не целовала его. Он обнимал меня нежно, между нами не было страсти. Был очаг, который согревал. Между нами было слишком много расстояния, и в тоже время слишком мало.        Сердце стало стучать медленнее. Олег дышал уже спокойно, уткнувшись носом мне в волосы. Кожа покрылась мурашками.        Усталость доканала меня. Я выдохнула. Я рассказала ему. Олег все знает. Он не винит. Он доверяет.        Я уснула на его груди зная, что я в безопасности. Зная, что не одинока.

Олег

      Яна быстро провалилась в сон. Ее дыхание было ровным.       Я вдыхал ее запах, он сносил голову. Хотелось прижаться ближе, поцеловать шею. Она так близко и так далеко. Яна пустила меня в свою постель. Открыла мне свою боль. А я продолжаю думать о ее манящем теле. Ее тепло нежно окутывало меня, убивая мою злость на Левина.       Но не до конца.       Это я виноват. Не Яна. Меня не было рядом. Я обещал себе, что буду защищать ее, буду контролировать. Оказалось, угроза может исходить не только от меня.       Я представлял рассказ девушки. Мерзкие руки Левина перекрывают кислород. Он нагло трогает ее тело. Прижимает к стене. Делает то, чего нельзя делать мне.       Я глубоко вздохнул. Я пытался отогнать мысли, но безуспешно. Кровь кипела, сердце сжималось. Картинки выглядели слишком реалистично.       Я не допущу этого. Больше нет.

Яна

      Я проснулась не сразу. Сначала — от тепла. Потом — от запаха хвои, который никуда не исчез за ночь. Он был рядом, плотный, спокойный, будто кто-то держал меня за реальность. Напоминал, что Олег рядом.       Я лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к дыханию Олега. Он спал неглубоко. Я чувствовала это — по напряжению руки на моей спине, по тому, как он чуть сильнее прижимал меня, стоило мне пошевелиться.       Внутри сразу поднялась неловкость. И желание. Глупое, несвоевременное, но живое. Стоит мне немного поднять голову, пару движений — поцелуй. Я замерла отгоняя глупое желание подальше.       Нельзя.       — Доброе утро, — лениво протянул Кромешник, развалившись где-то у изголовья. — Все живы, одеты, честь на месте. Только губы свои не суй никуда.       Я открыла глаза. Мы лежали слишком близко. Моя нога была закинута на его бедро, ладонь — на груди. Его тело было горячим, но не обжигающим. Я резко отодвинулась, и разбудила его.       — Прости, — вырвалось само.       Олег тут же разжал руки и сел на край кровати, проводя ладонью по лицу. Волосы были растрёпаны, взгляд — сонный, но собранный. Он держался лучше, чем я.       — За что? — спросил он зевнув.       — Да за все и сразу, — усмехнулась я.       Он закатил глаза.       — Глупая.        Я улыбнулась.        — Пойду сделаю кофе. Только никуда не убегай, — парень подмигнул мне.       Он ушёл на кухню, а я ещё пару минут сидела на кровати, собирая себя по кусочкам.       Это казалось так обыденно, так правильно. Мы вместе просыпаемся, он готовит кофе. Каждневная рутина обычной молодой пары.       От этого стало только больнее. Мы не обычная молодая пара. Пары могут целовать друг друга. Мы — нет.       — Запомни, — заметил Кромешник, — Вот это и есть забота.        — С каких пор ты его защищаешь? — я мысленно усмехнулась.       — С тех самых, когда он начал защищать тебя.       Я встала чуть позже, переоделась, собрала волосы. В зеркале выглядела лучше, чем чувствовала себя внутри. Но хуже, чем хотелось. Липкость все еще чувствовалась на теле, душе. Хотелось ее выплюнуть, отмыться от этого.       Когда я отпущу эту травму? Нельзя постоянно вспоминать об этом. Мысли предавали меня. С каждым разом все больнее наносили удар.       Боль, чужое тело, издевки. Прикосновения, жадные взгляды, дерзкие ухмылки.       Левин позволил себе много. Слишком много.       На кухне пахло кофе и тостами. Олег стоял у плиты в джинсах и футболке. Он выглядел слишком обычно.       — Что-то снилось сегодня? — спросил он, не оборачиваясь.       — Слава демонам нет, — честно ответила я. — Спасибо, что остался.       Благодарить было непривычно, дико. Редко предоставляется случай сказать «спасибо» искренне.        Он обернулся, опёрся на столешницу.       — И как бы я оставил тебя одну? Вдруг, тебя бы украли?       Он усмехнулся, но заметил, что я замялась и серьезно посмотрел на меня.        — Я боялась, что буду выглядеть слабой.       Это была правда. Самое отвратительное в жизни для меня — быть слабой. Быть униженной.       — Ты никогда не выглядишь слабой в моих глазах. Ты сильная, — серьезно ответил он.       Он пододвинул мне кружку. Наши пальцы едва коснулись — и оба убрали руки одновременно.       — Ну что ж, — фыркнул Кромешник, — синхронное избегание контакта. Высший пилотаж самообладания. Молодцы — пять баллов.       Мы сели за стол.       — Ты не обязан был оставаться, — сказала я тише.        Слова были тяжелыми, вязкими.        — Я захотел остаться и остался, — сказал Олег спокойно.       Я посмотрела на него. Он наблюдал за моей реакцией, выжидал.       — И это ничего не меняет? — спросила я.       — Меняет, — честно ответил он, — Теперь я хочу меньше шутить и чаще обнимать тебя. И теперь мне нужно всегда держать себя в руках.       Я улыбнулась.        Мы замолчали. В тишине было слишком много всего — желания, недосказанности, осторожности.       — Я боюсь. Боюсь, что позволю себе лишнее. Между нами такая тонкая грань вдруг я…        Я не закончила фразу. Он понимал все без слов.        — Я тоже этого боюсь. Поэтому мы и сидим сейчас, пьем кофе, а не развлекаемся, — Олег усмехнулся, — Все будет хорошо. Я рядом.       Он нежно коснулся моей руки, почти вскользь, мимолетно, но достаточно, чтобы я почувствовала его тепло.       — Скучно, — пробормотал Кромешник. — Пожалуй, я оставлю молодых и несчастных.       Я слабо улыбнулась.       — Мне нужно будет ехать, но я останусь ненадолго.        — Я не против, — ответила я сразу, слишком быстро, но не пожалела.       Он не приблизился. Просто остался. Это было важнее.       Мы молча пили кофе. Мы были просто рядом. Не физически. Просто рядом.        Когда всё-таки пришло время собираться, он стоял в прихожей, уже в куртке.       — Если станет одиноко глубокой ночью — звони, — улыбнулся медиум.       — Обязательно, — мягко ответила я.       Он наклонился и осторожно обнял меня. Коротко, крепко, без продолжения. Без напора.        — Спасибо, что доверилась, — прошептал он.       — Спасибо, что поверил.       Дверь закрылась.       Я осталась одна — с остывшим кофе, с тихой квартирой и с ощущением, что этой ночью мы не сломались. Что Олег остался. Выбрал быть вместе. Вот так, как есть.       — Ну вот, — подвёл итог Кромешник. — Не поцеловались, не сорвались, не натворили глупостей. Скукатища. Но все живы-здоровы.       Я выдохнула.       И впервые за долгое время — спокойно.