Эхо души

      Я не переживала. В этот день Олега рядом не будет, и ничто не повлияет на моё физическое состояние.       Я проснулась раньше обычного и спокойно собрала вещи — атрибуты для ритуалов, платье, брюки, пижаму, туалетные принадлежности, тёплую куртку. Мы полетим в Якутск, прямой рейс займёт 6 часов.       В аэропорт я приехала раньше остальных экстрасенсов. На парковке меня встретил Богдан, один из группы редакторов.       — Ты сегодня рано, — сказал он. — Пойдём.       Мы зашли внутрь и сели в зоне ожидания. Богдан купил мне кофе и сэндвич, я поблагодарила. Из всей группы лучше всего я общаюсь с ним и Алисой. С остальными я держу дистанцию.       Через полчаса приехала Виктория, через час — Максим. Я поздоровалась с ними, но не начинала диалог. Мы не близки ни с одним из них, просто коллеги. Мысли снова занял Олег. Я хотела, чтобы он был рядом.       В самолёте я уснула, меня разбудил Богдан. Он аккуратно потрогал меня за плечо. В аэропорту Якутска мы снимали проходку до буса, что было трудно. В сеть слили информацию, что мы сегодня прилетим, и нас ждала толпа фанатов. Другие редакторы и операторы пытались вытеснить их подальше, но успехов в этом деле не было.       В итоге нам пришлось сфотографироваться с людьми, дать автографы, немного пообщаться. Мне хотели что-то подарить, но я вежливо отказалась. Подклад я не забыла.       В отель прибыли уже за полночь. Я безумно устала. В номер не зашла, а почти заползла. Вещи разбирать не стала — не было сил, только достала пижаму. Быстро приняла душ и хотела лечь спать, но поняла, что в животе урчит. За весь день я ела только сэндвич. На первом этаже был автомат с батончиками. Я вынула худи и джинсы и переоделась. С волос капала вода, я небрежно завязала волосы в косу и вышла из номера.       В коридоре я заметила Максима. Он облокотился на стену, смотрел что-то в телефоне, а когда заметил меня — улыбнулся и подошёл ближе.       — Ты вечно такая хмурая, — начал разговор Левин.       Я была вымотана после перелёта и не хотела ни с кем разговаривать — на это не было сил. Сделала медленный шаг назад, но Левин мгновенно прижал меня к стене, я не успела среагировать. Сердце вырывалось из груди.       Какого чёрта происходит?       — Расслабься, — прошептал он, в голосе была угроза, не нежность. — Знаю, тебе ведь нравится пожёстче.       Я подняла руки, пыталась создать дистанцию между нами, но мужчина не позволил этому случиться. Рукой он схватил меня за талию и прижал к стене, преграждая путь. Его губы были слишком близко, ударил запах дешёвых сигарет и алкоголя. Мне было противно. Его взгляд нагло изучал мои губы и шею.       — Отстань от меня, — я старалась говорить чётко, но голос предательски дрожал, как и всё тело.       Ещё ни один мужчина не позволял себе так со мной обращаться. Я не знала, как реагировать, но была уверена, что нужно это прекратить. Это неправильно. Так не должно быть. Он слишком много себе позволяет.       Левин наклонился ближе, хотя казалось, что это невозможно. Рука переместилась к моему горлу и резко сжала. Боль ударила сразу, голова закружилась, я пыталась сделать вдох, панический страх охватил меня. Я пыталась закричать. Дышать было почти невозможно.       — Думаешь, что сможешь убежать? — сказал он грубо. — Не так быстро, рыжая. Мы же ещё не начали веселиться. Слабость, усталость и животный страх перемешались внутри. Слишком много чувств одновременно. Я дёрнулась, пыталась оттолкнуть его, но безуспешно, и почти сразу почувствовала вспышку магии — Кромешник пытался воздействовать на Левина.       — Пусти меня, — прошипела я, нервно глотая воздух.       Я боялась. Хотела начать умолять дать мне уйти. Хотела заплакать, но не позволила себе этого.       Он закатил глаза, слегка ослабив хватку, но продолжал сверлить меня взглядом, проверяя границы дозволенного.       Я смогла вырваться и рванула к лестнице. На одной из ступеней почти споткнулась, дрожа от адреналина. Мысли путались, тело ломило, голова гудела. На теле словно остались следы от прикосновений Левина. Ощущение, что его рука всё ещё сдавливает горло.       Шагая по коридору, я ловила каждый звук — шаги, отдалённые голоса, эхо своих собственных мыслей. Сердце бешено колотилось, дыхание казалось слишком громким в пустом отеле. Я чувствовала, как паника постепенно сползает вниз тяжёлым комом в животе, а по спине бегут дрожь и холод. Казалось, что Левин всё ещё рядом, его присутствие осталось в воздухе — липкое и угрожающее.       Я вышла на улицу и сползла по стене. Хотелось закурить, но сигареты остались в номере. Чёрт.       — Ты как? — передо мной появился Кромешник.       Он не шутил, не язвил, искренне переживал за меня. Чувствовал мой страх. Я не ответила. Только трясла головой в надежде избавиться от воспоминаний, но они плотно засели в голове.       — Это было отвратительно, — прошептала я.       Это было мерзко. Я невольно стала представлять последствия домогательств. В голове появились сцены насилия. Левин затаскивает меня в номер, бросает на кровать, заламывает мне руки за спину. Я рыдаю навзрыд, умоляю остановиться. Он игнорирует.       Я с трудом прогнала мысли.       Через полчаса я вернулась в отель — было слишком холодно. Мне нужна была поддержка. С этим я не могу справиться в одиночку. Если бы рядом был Олег…       Я расскажу ему о случившемся, когда приеду в Москву, а сейчас обращусь к другому экстрасенсу.       В коридоре стояла тишина. Я аккуратно постучалась в номер Виктории. Прошло пару минут, и женщина открыла мне дверь.       — Яна? Что случилось? — она отошла, пропуская меня внутрь. Ноги были ватными, голова кружилась. Я присела на край кровати. Говорить было тяжело, ком в горле мешал. Волосы, всё ещё мокрые от душа, худи сползло с плеч, и колючие ощущение прикосновений оставалось на теле.       — Максим… он… он меня трогал, — я старалась говорить спокойно, но не получалось. — Он прижал меня к стене, схватил за горло. Я… не смогла оттолкнуть его сразу. Он слишком сильный.       Я глубоко вздохнула, и глаза наполнились слезами. Виктория села рядом и обняла меня за плечи. Я уткнулась головой в её грудь и позволила чувствам выйти наружу. Не контролировала себя. Дала волю боли.       — Я… мне не хотелось оставаться наедине с этими чувствами, — сказала я, всё ещё всхлипывая.       — Всё хорошо, — Виктория гладила меня по голове аккуратно, нежно, как мама. — Я с тобой, я рядом. Ты ни в чём не виновата, слышишь? Ты молодец, всё хорошо.              Голос женщины успокаивал и убаюкивал. Я стала приходить в себя.       Утром я встала рано. Я чувствовала себя разбитой — не из-за недосыпа. Ситуация с Левиным ударила по мне слишком сильно, нужно взять себя в руки. Я собрала сумку на испытание. Оделась тепло: плотные брюки, шуба. Кромешник метался рядом со мной, но ничего не говорил. Он не знал, что сказать. Никакие шутки здесь не помогут.       Я вышла на улицу. Около буса уже стояли оператор и экстрасенсы. Левин оценивающе посмотрел на меня и усмехнулся. Стало противно.       Виктория села между нами, оператор начал съёмку. Я была напряжена, как натянутая струна. Злость, отвращение, страх. Я не давала волю чувствам и поглубже зарыла их от лишних глаз. От камеры. От зрителей. От Левина.       — Готель, ты какая-то грустная, вечер не задался? — усмехнулся колдун.       Я не повернула голову и смотрела перед собой. Мне хотелось дать ему пощёчину, накричать, выбежать из автобуса на ходу. Сделать хоть что-нибудь, но не игнорировать.       — Дрянь такая, ты смотри, — Кромешник сидел у моих ног. — Может, я подпорчу ему настроение?       — Нет, — ответила я мысленно.       Виктория напряглась. Она знала, что произошло.       — Максим, прекрати приставать к Готель, — женщина избавила меня от ответа.       — Я ведь даже не начинал, — он подмигнул мне.       Я скривилась. Максим не чувствует ни капли стыда за произошедшее. Более того, он бы с удовольствием это повторил. И продолжил. Но я этого не позволю.       Оператор закончил съёмку и пялился в окно, не обращая на нас внимания. Свою работу он сделал, дальше — не его проблемы. Левин пересел на кресло передо мной. Я прижалась к Виктории, будто это могло меня спасти.       — Не бойся, не укушу… Сразу, — он подвинулся ближе.       Я едва заметно дёрнулась, но успела взять себя в руки.       — Локти себе покусай, — грубо ответила я.       Левин лишь усмехнулся, его забавляла моя реакция. Он словно хищник, который загоняет свою жертву в угол, наслаждается её страхом. Я старалась держать лицо из последних сил, внутри бушевала буря.       — Эх, какая серьёзная. А могли уже начать веселиться, — Левин подмигнул мне.       И опять это липкое ощущение на коже, словно мужчина снова трогает меня, хватает за горло.       — Тебе не помешало бы расслабиться, я бы мог тебе помочь в этом, — его рука потянулась к моей коленке.       Он не успокаивался.       Виктория резко ударила ладонью, останавливая Левина.       — Отстань от неё, — спокойно сказала женщина.              — Защитницу нашла? Чудесно.       Я отвернулась к окну. Всё будет хорошо. Он больше не сможет сделать мне больно. Я не позволю этого.       И всё-таки я чувствовала себя грязной. Помелькали мысли, что я сама виновата в этом. Не среагировала, оторопела, не была жёсткой.       — Эй, рыжая, — обратился ко мне демон, — выкинь дурь из головы. Виноват только сукин сын, ты ни при чём.       Слова Кромешника меня успокоили. Наконец мы приехали к месту назначения. Я с Викторией вышли из автобуса, Левин остался. Женщина пересела в машину и поехала на испытание, я закурила — руки дрожали слишком сильно.       Левин приоткрыл дверцу и хищно улыбнулся мне. Нагло разглядывал меня. Я скривилась.       Рядом стоял бус, из которого вышли операторы. Я докурила и села в него, подальше от Левина. Внутри оказался Богдан.       — Скучно с Максимом? — спросил парень.       — Слишком весело, — ответила я.       Веселью нет предела.       Из рюкзака редактор достал термос и бутерброд, налил кофе в бумажный стаканчик и протянул мне. Команда всегда берёт побольше еды с собой для наблюдателей и экстрасенсов — съёмки затягиваются на весь день.       — Спасибо. Есть какие-то распоряжения от продюсеров на сегодня? — спросила я.       — Нет, работай, как чувствуешь. Но в гот-зале Олег должен будет встать на твою сторону, его уже предупредили. После выходки Матвеева нужно переключить внимание аудитории на ваши отношения с Шепсом. Ты видела, какие эдиты делают с тобой и Димой? — Богдан уже доставал телефон, но я аккуратно остановила его.       Я стараюсь не смотреть ничего из того, что связано со мной и Димой, если только это не попадается мне случайно. Особенно после его выходки. А сейчас этим пестрит вся лента тиктока, новостные каналы. Тошнит.       — Не показывай мне это, пожалуйста, — простонала я.       Богдан коротко кивнул и стал заниматься своими делами. После еды я хотела ещё раз покурить, но, открыв дверь, увидела Левина и быстро её захлопнула, пока он меня не заметил.       Несколько часов тянулись медленно, как тягучая карамель. Мысли в голове не давали мне покоя. Левин не выходил у меня из головы. Наконец дверь открылась, и оператор позвал меня на испытание. Я доехала до большого частного дома. Внутри меня ждала Вера Сотникова, две женщины средних лет и мужчина, на вид лет пятидесяти.       Я поздоровалась. Сотникова, как обычно, спросила, почему нас позвали эти люди. Я стала работать быстро, чётко и уверенно. На моё испытание не должен повлиять Левин. Он не сломает меня. Кромешник рядом ждал, пока я проведу ритуал для его подпитки.       Видения начали мелькать перед глазами. Картинки о жизни женщины, фантомы, её галлюцинации.       — Вы считаете себя одержимой? — уточнила я.       Блондинка кивнула, утерев слезу. Мои рассказы о её детстве тронули.       — Шизанутая она, а не бесноватая. И зачем только перлись через всю страну, — Кромешник лениво потянулся и зевнул.       Да, женщина определённо не одержима. Ей просто необходима медицинская помощь.       — Извините, но я скажу правду. Вы не одержима, вам нужно лечиться. У вас серьёзная болезнь, демоны тут ни при чём.       Я взяла её руки в свои и тепло посмотрела на неё. Блондинка резко отпрянула.       — Я вам не верю. Во мне точно сидит бес.       Ну конечно. Людям проще поверить в магию, чем в то, что им нужно самим что-то делать. Ведь пару ритуалов сделать проще, чем пройти обследование и начать лечение.       Я сдержалась и кивнула.       — Предлагаю провести консилиум и позвать остальных экстрасенсов, — сказала Вера.       Через несколько минут в дом вошли Виктория с Левиным. Я невольно поморщилась от его энергии, но быстро взяла себя в руки. Он бросил на меня взгляд и усмехнулся. Я проигнорировала. Мы по очереди рассказали свои версии друг другу. Виктория считает, что на женщине проклятие, Левин утверждал, что она одержима. Конечно, удобнее всего примкнуть к галлюцинациям шизофреника, чем сказать жестокую правду. Я уже понимала, кого выберут.       Наблюдатели отошли, чтобы посоветоваться. Время тянулось долго, ноги болели. Левин смотрел на меня исподтишка, с издёвкой. Я не поворачивала голову в его сторону.       — Виктория, Готель, извините нас, но мы выбираем Левина. Я хочу, чтобы он изгнал из меня беса, — сказала женщина и улыбнулась нам.       Я сжала ручку сумки, почти до боли. Это было очевидно, но всё равно ударило в сердце. Это было несправедливо.       — Идиотка, — выругался Кромешник. — Демон здесь только один, и это я. Не молчи, скажи этой шизоидной, что мы правы.       Я глубоко вздохнула, понимала, что они мне не поверят, но экстрасенсы в гот-зале могут добавить мне балл за упорство.       — Извините, но я настаиваю, что вам нужно лечение. Через неделю, а может, и через пару дней вам снова станет плохо, экзорцизм тут не поможет, — я говорила спокойно, сдержанно.       — Готель просто не смогла увидеть беса, — сказал Левин.       Я прожигала его взглядом. Ещё и принижает мои способности перед всеми. Насколько сильно он еще может унизить меня?       — Я сама работаю с бесом и точно бы увидела его. Думаю, это тебя куда-то не туда повело, — резко сказала я.       И тут Виктория взорвалась. Я уже забыла, что она здесь. Женщина начала убеждать в своих видениях, что нужно срочно снимать порчу. Я замолчала и не перебивала, Левин пытался всунуть свои пять копеек. Наблюдатели были непреклонны.       Мы с Викторией отошли от дома записывать синхроны. Сначала она, потом я рассказали о своих чувствах на камеру.       Кто-то положил руку мне на плечо. Аккуратно, не грубо, но я все равно машинально дернулась.       — Не расстраивайся так, в прошлый раз выбрали тебя, — улыбнулся мне Богдан.       Но я расстраивалась вовсе не из-за наблюдателей. У меня была причина посерьёзнее. Намного.